RPWP 65 закрыт! 9 работ
+131
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт18 сентября 2014, 22:19
First Meeting Boop by InuHoshi-to-DarkPen
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся в субботу, 20 сентября, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
111 комментариев
Две сестры-аликорнессы вышагивали по дороге, ведущей к трону Дискорда. Они ещё ни разу не встречались с духом раздора, но Селестию он уже успел конкретно достать.
- Шоколадный дождь. Нет, ну какой фигляр!
- Спокойствие, сестра. Враг силён и непредсказуем, нам понадобятся все наши силы и холодный трезвый ум.
- Ах, моя дорогая Луна, тебе никогда не понять тру-хаотиков.
- Кого-кого?
- Ну, меня, Дискорда, кого же ещё. Пора делать ответный ход.
Из земли начала сочиться и скапливаться в лужицы белая жидкость.
- Это что ещё такое? — занервничала Луна.
- Это молочный ьджод.
Теперь к шоколадному ливню с небес прибавился ещё молочный ьджод, падающий с земли на небо. И если от шоколадного дождя ещё худо-бедно спасал зонт, то как защититься от капель, барабанящих по брюху? Вдобавок, во внутренней полости зонта скопилось молоко и в какой-то момент Луна просто не смогла удержать его тяжесть и зонтик ринулся в высь.
”*****************************************”. — мрачно подвела про себя итог Луна, а сама громко спросила Селестию, пересиливая шум урагана:
- Как ты вообще такое сотворила?
- О, это всё мощь хаоса! Круто, правда?! Я просто вспомнила как мне нравится шоколад с молоком. Ничего на свете нет лучше, чем теплым зимним вечером сидеть на батарее у окна и кушать молочный шоколад, запивая горячим шоколадом с молоком. И вуаля! Свершилось чудо! Ахаха-ха-ха!
- ЭЙ! УРАГАН УСИЛИВАЕТСЯ! — Проорала Луна и тут же закашлялась, слишком много жидкости попало в лёгкие. Вокруг творился какой-то молочно-шоколадный ад. Луна больше не видела свою безумную сестру и не слышала её голоса за всей этой пеленой влаги, ветра и оглушающего завывания и свиста. Всё, что Луна смогла сделать в этом кошмаре при всей своей опытности и могуществе — произнести защитное заклинание и запасти себе немного воздуха.
В какой-то момент Луна обнаружила, что она уже не стоит на земле. Сильный ветер поднял её в воздух. Хотя можно ли было назвать это явление ветром? Луна не могла дышать, так как была погружена в жидкость. Так, может быть, действующие на неё силы лучше обозвать течениями? Но с другой стороны, течения вот уже сложились в воронку, только потоки поднимаются вверх, а не вниз. Не-е-т всё-таки это ближе к торнадо. Примерно так рассуждала Луна, пока её мутным потоком выносило вверх.
* * *
- Примерно так я рассуждала, пока меня мутным потоком выносило вверх. А что мне ещё оставалось? — Луна тяжко вздохнула и глянула на свою собеседницу Твайлайт.
- А что с принцессой Селестией? Она сражалась с Дискордом? Она победила его?
- Очевидно да. Во всём этом бедламе до меня вроде бы доносился её рёв. Что-то типа “Я сокрушу буль-буль твоё буль. Будь готов буль буль участь.” Что-то очень пафосное, гневное и неразборчивое. Ещё меня слегка ударило током в один момент. Видимо, кто-то в бою применил электроразряд. И я даже догадываюсь, кто. Но я могла лишь только крутиться в воронке, теряя остатки сил и рассудка. А потом меня ударило камнем по голове и от обморока я очнулась уже когда Дискорд был повержен и заключен в статую.
- Ты меня разыгрываешь. А как же видения? Я видела, как всё было на самом деле.
- Магия. Селестия фальсифицировала события.
- Но Селестия совсем не такая!
- Какая не такая? Всё такая. Сейчас, правда, она уже не называет себя тру-хаотик. Сейчас она называет себя лоуфул-хаотик, что бы это ни значило.
- Это очень интересно, но похоже, меня Спайк зовёт, мне надо бежать! — Нашлась с ответом Твайлайт.
- Давай-давай. — Разочарованно протянула Принцесса Луна.
«Никто и никогда не верит. В правду»
Итак, если ваш мир пытается захватить Повелитель Хаоса, надо противопоставить его козням ещё больший хаос. Собственно, автор совершенно верно подобрал ключ к повествованию. Рассказ о противоборстве Селестии и Дискорда потенциально несёт в себе юмористическую составляющую.
Сначала я подумал, что «ьждод» — это опечатка. Но нет, всё так и задумывалось. Кстати, хорошая находка. Надо уже обладать недюжным чувством языка, чтоб не побояться начать слово с мягкого знака. Идея рассказа – разумеется, оригинальна. Юмор и парадоксальный подход к проблеме, общее построение текста, как воспоминания о бывших когда-то событиях. А вот временные рамки Экспромта, скорее всего, внесли в ход рассказа свою специфику. Описания молочно-шоколадного бедлама начаты очень хорошо, но – то ли дело в лимите времени, то ли дело в том, что автор, что называется, строг к словам – быстро сходят на нет. Сотни копий сломано о deus ex machine по имени «Это был сон». Здесь же автор предоставляет новую, но очень действенную методику обрывания любого сюжета «А потом меня ударило камнем (по тыкве, так и хочется добавить, но удержусь, что бы не расстраивать Луняху)». Всё это сводит пафос и некую трагичность невольного купания Луны в водовороте из шоколада и молока на нет. И получается что-то вроде «Синяя лошадка попала в водоворот из молочного шоколада». Знаете, такой, из телерекламы.
Итог: к плюсам можно отнести грамотную речь, интересную, не перегруженную словами и водой (она плохо смешивается с молоком и шоколадом) историю, юмор и парадоксальность которой роднит её со старыми добрыми микроисториями на последней странице «Эмейзинг Сториз», она читается легко и вполне справляется с ролью затравки к последующим работам данного Экспромта. О грамотности я уже сказал, но у нас тут не Книга Фанфиков, у нас все рассказы по умолчанию приходят вычитанные, без синтаксических и семантических огрехов.
И – да, насколько тонко автор посмеялся над самой концепцией Экспромта. Ведь первая встреча – это не обязательно встреча, после которой поняхи сразу побегут шипиться.
Отсылки к энлайнментам и к фальсификации эквестрийской истории так же смотрятся вполне в тему и к месту.
Рассказ, разумеется, очень короткий, сводится просто к монологу Луны, присутствует универсальный помощник в формировании сюжета («А потом меня ударило камнем по тыкве, и я вырубилась»). Но… Я вот, после окончания Экспромта пойду на Книгу Фанфиков и буду примерять эту фразу продолжением к разным фанфикам. Уверен, многие рассказы на том ресурсе данная фраза сделает более удобочитаемыми.
Прям как мои фанфики =)))
А я просто давно не брался писать отзывы.
Готово!
Но, думается мне, это такой лёгкий, выдыхающий межзубный звук, которого почти нет.
//я забыл поставить, но лимит в час истёк где-то в середине.
Я еду в поезде. Мелодично стучат колёса, за окном какое-то марево из деревьев и прыгающий от столба к столбу провод, слышится разговор шумной компании, кто-то пробирается через весь вагон к туалету, из динамика льётся привязчивая песня, бывшая популярной перу лет назад, а кондуктор кричит что-то про чай и горячие пирожки. Эта картина знакома каждому, кто хоть раз катался по стране на поезде.
Я лежу на верхней полке и смотрю в потолок. Делать ничего не хочется и я наслаждаюсь потоком своих мыслей. Поезд замедляет ход, что ещё больше напоминает мне о том случае.
Я ехал в ту же сторону, по тому же маршруту, на очень похожем поезде, в купе с точно таким же неоткрывающимся окном и точно так же лежал, смотря в потолок, на верхней полке. Записную книжку я забыл на дне чемодана, а спускаться за ней мне было лень.
После краткой остановки поезд снова тронулся.
Внезапно я услышал голос.
— Эм, можно я здесь присяду?
Я свесил голову с полки и увидел смотрящую на меня фиолетовую единорожку. Я коротко кивнул и снова отвернулся к потолку.
Мне она показалась знакомой и я начал копаться в своей памяти, но, к сожалению, не смог ничего припомнить. Я снова взглянул на неё.
Фиолетовый цвет шерсти, более тёмная грива и хвост, с двумя светлыми полосками. Она смотрела в окно, явно погружённая в собственные мысли. Нет, я точно её где-то видел. Мне казалась, что вот-вот и я вспомню, но нет.
Я решил начать разговор.
— А вы куда направляетесь?
— А? – она посмотрела на меня. – В Кантерлот. А вы?
— Тоже. Я там живу.
— Уезжали куда-то?
— Угу. Заполярье.
Она удивилась.
— Что вы там забыли?
— По работе. – коротко ответил я. – А вы?
— Кристальная Империя.
Логично – подумал я, увидев на горизонте кристальный замок.
— Кстати меня зовут Твайлайт Спаркл.
Я прижал копыто ко лбу.
— Точно. Твайлайт Спаркл. Как я мог вас не узнать. Вы ученица Селестии, один из элементов гармонии и сестра Шайнинг Армора! Вы очень знамениты.
— Угу. Но это мне не очень нравится. Не люблю я быть в центре внимания.
— Ну, вы и ваши друзья спасли пони от Найтмер Мун, Дискорда, нападения ченджлингов, Сомбры. Пони вам просто благодарны…
— Я понимаю. – она перебила. – Но мне не очень приятно быть знаменитостью. Я ведь не ради славы это делаю. – Твайлайт замолкла. – А как вас зовут?
— О, я совсем забыл. Бланк Пэйдж. – я кое-как попытался сделать поклон. Лёжа. – Писатель.
— Я знаю. – тихо сказала она и уставилась в окно.
Повисла пауза. Я в недоумении смотрел на неё.
— Твайлайт. – позвал я. Так и не дождавшись ответа, я отвернулся к потолку.
После долгого молчания она промолвила:
— Мне не нравятся ваши книги.
Я покосился на неё.
— И что же вам не нравится? Слог? Словарный запас? Персонажи?
— Тема. – не поворачиваясь мрачно ответила единорожка. – У вас что ни рассказ, то дети сироты, инвалиды, тираны и безумные маньяки.
— Читателям нравиться.
— Читателям много что нравится. Вы списываете своих персонажей с существующих пони и поливаете их грязью А иногда в ваших книгах появляется самодурный похотливый правитель очень напоминающий Селестию.
— Я писать! Или, даже, нет. Я – сатирик! Или вы злитесь на Селену?
— И на неё тоже. Она ничуть на меня не похожа! – единорожка яростно сжала челюсть. — И мне интересно как, а главное зачем, вы раскопали самые скользкие подробности моей жизни и жизни моей семьи? Вы и в Заполярье ездили, что бы узнать горести живущих там пони.
— А как мне, по вашему, создавать конфликты между персонажами? Да, они живут в более жестоком мире, нежели мы, но пройдя сквозь все испытания, они становятся лучше!
— Или умирают. Или спиваются. Или сходят с ума.
Я сел и посмотрел на Твайлайт.
— Но через это я пытаюсь заставить моих читателей задуматься.
— В мире и так много желчи и боли. – Она отвела глаза от окна и грустно заглянула в мои. Затем медленно продолжила. – Зачем привносить в этот мир ещё больше зла?
Я хотел что-то возрозить, но внезапно нас сильно дёрнуло. Твайлайт повезло, она, сидевшая у стены, просто ударилась об неё головой, а я пролетел добрый метр со своей второй полки, прежде чем врезался носом в кровать, на которой сидела единорожка.
Дальше я плохо помню что происходило.
Помню, что когда очнулся, я смотрел в потолок и видел там, почему то, окно. Ещё что-то больно било меня по плечу. Я повернул голову. Твайлайт сильно толкала меня, наверное, пытаясь привести в чувство.
У неё на лбу была кровь.
Не без помощи единорожки я поднялся.
Около опасно накренившегося бака с кипятком лежала пожилая кобылка. Помню, как Твайлайт телекинезом вытащила её за секунду до того, как труба, под которой лежала пони, лопнула, расплёскивая повсюду кипящую воду. Мы подхватили её и понесли к пролому в стене.
После того как мы вывалились из вагона и спустили находившуюся без сознания пони в снег, я понял что произошло. Поезд сошёл с рельс.
Потом я потерял сознание.
Фиолетовая единорожка, по моему, тоже.
После, выяснилось, что от в этом месте грунт немного провалился и рельсы разошлись. Как ни странно, несмотря на большое количество пострадавших, умерла только одна пони. Сноу Флаувер. Жеребёнок–единорожка из первого вагона. При ударе его больше других сжало. Так получилось, что я листал её блокнот в больнице. Родители жеребёнка его, разумеется, потом забрали.
После возвращения домой я сложил свои недописанные книги и зарисовки в стопку, связал бечёвкой и запихал… не помню куда. Ха, издатели были в ужасе.
Всё это время, с тех самых пор, я писал лишь одну книгу. Первую добрую книгу. Книгу, по которой сейчас я отстукиваю ритм привязавшейся песни.
Она рассказывает о жеребёнке–единорожке по имени Колд Бад, которая потеряв своих родителей, мотается по свету, встречая самых разных пони. Своим отношением к своей и чужой жизни она помогает найти многим существам путь к свету. И в итоге сама находит новую семью и новую жизнь.
Думаю её понравиться.
Я еду в поезде. Мелодично стучат колёса, за окном какое-то марево из деревьев и прыгающий от столба к столбу провод, слышится разговор шумной компании, кто-то пробирается через весь вагон к туалету, из динамика льётся привязчивая песня, бывшая популярной перу лет назад, а кондуктор кричит что-то про чай и горячие пирожки. Эта картина знакома каждому, кто хоть раз катался по стране на поезде.
Я еду к Твайлайт Спаркл.
К, надеюсь, другу.
Идея о том, как автор, что пишет тёмные, даже злые книги лично встречаясь с чем-то действительно трагичным, обращается к свету, действительно интересна. Описания довольно неплохие, но к концу их начинает не хватать, над этим стоило бы поработать. И, по моему мнению, возможно момент со столь быстрым исправлением вышел немного спорным. Ведь если Бланк Пейдж лично собирал материалы, он должен был быть привычен к такому роду вещам. Вероятно, разговор с Твайлйат стоило бы расширить, дабы в полной мере раскрыть мировоззрение. Но, здесь уже время работало против автора и на подобную работу, вероятно, потребовалось значительно больше часа.
Но, тем не менее, встаёт вопрос. А где любовь? В тему, автор, к сожалению не попал.
Удачи, вдохновения, новых работ!
Спойлер
'Исправление' небыло быстрым. Он ведь книгу писал «всё это время». Тоесть после катастрофы он попал в больницу, в которой провёл несколько дней листая дневник умершей девочки. После прошло немало месяцев за всем этим 'переосмыслением' и написанием книги. К тому же он не просто исправился, стал нюхать цветочки и тому подобное. Книга, которую он писал, не потеряла мрачного стиля, но по мнению Бланка была по настоящему доброй.
Вопрос, где здесь хоть слово про любовь? Я писал про дружбу. Противоричивую и непростую дружбу, изменившую главного героя (ради которой я угробил поез и убил единорожку. Ирония.). Или я что то неправильно понял?
Хотя может быть, я понял идею совсем не так, как задумывал автор. Я не могу сказать, ведь она, по моему мнению, раскрыта недостаточно полно.
Думаю тема раскрыта недостаточно полно, потому что требует рассказа не в одну тысячу слов, а множество и множество страниц.
Но здесь я сделал всё что смог. И рад, что хоть кому-то, в большей или меньшей степени, донёс то, что хотел
ХАЛК ТВОРИТЬ
А мне не очень понравилось заключение. Мне почему-то кажется, что в мире Эквестрии добрых и позитивных книг больше. Гармония, доброта, позитив буквально составляют суть этого мира, даже дружба это магия. В итоге, когда случается что-то плохое, пони паникуют, дергаются, творят непонятно что и испытывают дикий диссонанс. А Бланк позволяет пережить, в придуманном мире, то что однажды может случиться и в жизни. Пережить, обдумать, понять что ты в этом случае сделаешь и подготовиться хотя бы морально.
Да, в жизни Твайлайт конфликтов и ужаса правда много. Да, ей вполне могут эти книги не нравится. Но это не значит, что их не стоит писать.
Красный пегас с взлохмаченной огненно-желтой гривой равнодушно наблюдал за каплями дождевой воды, что неспешно скатывались по оконному стеклу. Из-за скверной погоды ему пришлось укрыться в первом попавшемся баре, который оказался весьма дешевой забегаловкой, где он был единственным посетителем. Потягивая кисловатый эль и морщась, ему никак не удавалось отделаться от навязчивых мыслей. Доктор Фотон погиб, а ему так и не удалось с ним встретиться. Фойер устало приложил копыто ко лбу. Разглядывая, как капли лениво стекают вниз, он ассоциировал свою жизнь с одним из этих водяных сгустков, что ползет сначала медленно, а потом вбирает в себя все больше и больше влаги, и под силой притяжения срывается вниз, в общий поток. Со смертью Дока жизнь перестала обладать прежним смыслом. И теперь, в пучине неизведанности, Фойер не знал, что ему делать. Он не уставал поражаться тому, что его – лже-аликорна, до сих пор не изловили, не изучили и не изничтожили, хотя стоило отдать должное умению оставаться незаметным для многих. Огненный принц, как иронично сам себя называл Фойер, не задерживался долго на одном месте, перемещения и движение к цели – встреча с Доком, были его жизнью, были его смыслом. И в один момент всего не стало. Можно было преспокойно свести счеты с никчемным существованием, но почему-то Фойер не видел в этом выхода.
Дверь заведения широко распахнулась и с грохотом ударилась о стену, впуская запах дождя и свежести в затхлый воздух бара. Вторым посетителем стала светло-серая пегаска с мокрой и запутавшейся рыже-красной гривой, которая ругала и поносила погоду всем, на чем свет стоит. Совершенно никого не стесняясь и всё так же бранясь, она с шумом уселась за столик напротив Фойера. «До чего же громкая барышня»,- промелькнула мысль в голове пегаса, увлекая внимание за странной гостьей. Барышня, не прекращавшая ругаться ни на секунду, заказала себе эль и какую-то закуску, название которой было невоспроизводимым набором звуков. Фойер не переставал наблюдать за пегаской. Та, в свою очередь, то фыркала, то стучала копытом по столику, то пыталась распутать гриву под аккомпанемент бранной речи, и вся была напряженной, словно струна, которая вот-вот лопнет. Выпив полкружки эля за один присест, и немедленно потребовав повтора, пегаска немного расслабилась и стала рассматривать заведение, в которое она так вероломно ворвалась. Когда её взгляд наткнулся на Фойера, она громко хмыкнула и тут же пересела за его стол. Пегас опешил от такой наглости и неожиданности, хотя где-то в глубине души он догадывался или надеялся, что столь любопытная особа почтит его своим вниманием. Пока она перемещалась к его столу, он успел разглядеть метку – ножницы, объятые огнем. Усмехнувшись про себя тому, как сильно они похожи, Фойер ждал и поймал пронзительный взгляд её серо-зеленых глаз. Пегаска снова хмыкнула.
— Я раньше тебя здесь не видела, огненный.
— Я не из этих мест, пламенная.
Правила игры были предельно просты.
— Как тебя зовут, светик? – пегаска хитро ухмыльнулась.
— Фойер, — не зная зачем, он назвал ей своё настоящее имя, хотя незнакомцам он предпочитал представляться кем угодно.
— А меня Альфи. Или Алфлэйм, как удобнее, — пегаска склонила голову на бок, — ну, огонёк, рассказывай, как тебя занесло в эту дыру.
Пару мгновений Фойер пребывал в замешательстве, но неожиданно для самого себя он стал рассказывать Альфи свою историю. Слова хлынули из него неиссякаемым потоком, который было невозможно остановить. Плотина рухнула. Он рассказал. От самого начала и до конца. О том, как не сдал экзамены в летной школе, о том, как попал на верхние этажи погодной фабрики, о том, что сделал с ним доктор Фотон, о том, как он существовал целую вечность, в надежде встретить доктора и узнать о своем предназначении. Рыжая пегаска внимательно слушала, кивала, иногда посмеивалась.
— Эвоно как тебя занесло, — казалось, что слова Фойера не произвели на нее особого впечатления, словно с искусственными аликорнами она встречалась каждый день за кружечкой эля, — похоже, что ты был очень одинок всё это время.
Огненный принц редко испытывал это чувство. Он вообще почти ничего не испытывал. Эмоции давно сменились на равнодушие, к которому изредка примешивались тусклые оттенки забытых чувств. Он не знал, согласиться с ней или нет, потому неопределенно мотнул головой. Альфи, не скрываясь, разглядывала его, словно в первый раз. Иногда она качала мордочкой или прикладывала копытце ко рту.
— Нет, нужно определенно что-то менять, — воскликнула, наконец, она и потащила оторопевшего Фойера к выходу, перед этим бросив несколько монет на стол.
Гроза на улице прошла, и лёгкий ветер неторопливо разгонял тучи, освобождая летнее солнце из плена. Огненный пегас удивленно вкинул голову, жмурясь от света. Еще никогда желтая звезда не казалась ему такой яркой и теплой.
***
Альфи оказалась очень взбалмошной пегаской, и развеивать это впечатление она явно не торопилась. Пламенная бестия была не только отъявленной грубиянкой и любительницей выпить, но еще и довольно известным дизайнером в Мэйнхэттене. В газетах то и дело вспыхивали скандалы, связанные с ней, носительница огненных ножниц частенько вела себя очень агрессивно по отношению к различному персоналу, к своим помощникам, к прессе, к моделям, к фанатам. Ей ничего не стоило нагрубить, отвесить подзатыльник, устроить череду неприятностей. Если Альфи что-то не нравилось, она показывала это всеми доступными ей способами, а лучшим и наиболее действенным она считала нанесение различного рода увечий. Больше всего ей нравилось издеваться над коллегами по цеху, либо «неудачниками без вкуса», как называла она многих из них. Алфлэйм никогда не скрывала своего мнения, за эту прямоту её и любили, хотя многие находили её злость весьма очаровательным явлением, что приводило пегаску в святейший гнев. Этот круговорот любви и ненависти Альфи и мира моды не закончился бы никогда.
Фойер стал первым ассистентом рыжей бестии, чему, впоследствии, был несказанно рад. Альфи словно вдохнула в него жизнь, поделилась частицей своего пламени, дабы разжечь потухшую в Фойере жизнь. Алфлэйм предоставила ему огромное пространство своего насыщенного бытия, приняв огонька таким, какой он есть, и, открыв в нем возможность творить. Магия аликорна, дарованная Фойеру доктором, раскрывала невероятный потенциал. Огненный пегас под руководством Альфи научился зачаровывать ткани, придавая им необычные и уникальные свойства. Творчество реанимировало его скупую на чувства душу, он стал самим собой.
***
— Альфи?
— Да, огонёк?
— Я бы хотел отпуск.
Глаза пегаски расширились от удивления, а левое крыло нервно дернулось.
— Бессрочный?
— Не знаю.
Алфлэйм слабо улыбнулась и легонько приобняла его.
— Я знаю, что ты вернешься.
Писать рассказы про чужих персонажей — дело, требующее значительного чувства такта. Приятно видеть человека, который уважительно относится к чужим персонажам, не перекраивает их под себя и очень мягко вмешивается в их судьбы. Убийство доктора, конечно, было несколько радикальным ходом, но, с другой стороны, это должно было случиться рано или поздно. И тот факт, что Фойер не смог с ним встретиться — отличная брешь между ожиданиями и реальностью.
Если же говорить про твоего персонажа, то с ним, на мой взгляд, наблюдаются проблемы. Сам по себе он вышел достаточно живым и ярким, но в попытке описать её хаотичный и вспыльчивый характер, ты, пожалуй, несколько перегнула палку, фактически разрушив веру в персонажа с первых же срок. Чуть позже, ты с этим справилась, и ощущение «наигранности» ушло, но первое впечаление было подпорчено.
Зато сюжетноая составляющая не подкачала. И сцена знакомства, и сцена прощания выглядят кинематографично, чувственно, и вызывают к персонажам настоящую симпатию, за счёт пробуждения ассоциаций из жизни читателей.
Что до описаний, то, боюсь, на твоём творчестве сказывается перерыв в писательстве: поначалу текст «радует» читателя чрезмерно сложными предложениями и некоторыми шероховатостями в употреблении слов. Ближе к концу рассказа ты расписалась и вернулась к своему весьма приятному стилю, но, опять же, на впечатлениях читателей это сказывается.
Но сама история определённо удалась. Пожалуй, именно подобных рассказов я и ждал от этого экспромта. Романтичная, но без «розовых соплей», искренняя и не наигранная. Нашлось место и драме и развитию персонажей, и ярким краскам.
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
На самом деле я весьма неприкрыто списала персонажа с себя, потому что вы то не общались со мной реале, а я могу спокойно орать на всю улицу нехорошими словами, если меня кто-то или что-то выбесило, вот такой я дурачок.
Примеров мне, примеров, чтоб я больше так не делал, а то я не совсем понимаю, что именно тебе не понравилось.
Спасибули, Огонёчек, но мы с Фременом единогласно решили, что это розовая сахарная вата :D Но, правда, спасибо, я не думала, что тебе понравится.
Да, но при этом, нужно ещё правильно такое поведение описать. В рассказе выглядит так, как будет она не просто не сдерживает эмоции, но и вовсе их не контролирует, отчего персонаж выходит даже несколько истеричным (пардон). Ты куда спокойнее, как мне кажется.
Первая часть предложения. Как-то… Канцелярски, малость.
В свою очередь — оно тут не слишком нужно, и тоже довольно канцелярское.В таком духе.
Я люблю розовую сахарную вату:)
Про меня никогда не писали романтику. Мне не могло не понравиться.
Слющий, ну я написала это скажем от взгляда Фойера, т.к. он был наблюдателем, а идти в жанр POV я не хотела х) Сомневаюсь, што окружающие задумываются о причинах такого поведения, я выгляжу как истеричка, мой перс так выглядит, нам хорошо вместе х)
Туттипаскрытыйглубинныйсмысл. Ну я полагала, что это тебе не понравится х)
Я люблю всякие вводные словечки, щито поделать т_т
Ну ладно *окэйфэйс*
(интересно, сколько же уже фанфиков про организаторов набралось?)Никто не пробовал считать?))
Спасибо :3
Не знаю, но по ходу эта парочка в моих рассказах еще не раз появится)
Сомбра сидел на кристаллическом троне освещаемый красными всполохами огня факелов и зелёными всполохами его неизмеримой тёмной силы. На балкон тронного зала долетал приглушенный шум работ снизу, где покорённые им кристальные пони, трудились, воплощая его замыслы, о коварстве и хитрости которых, можно было только догадываться.
Сомбра долгое время сидел спокойно, полузакрыв глаза, кажется, даже спал. Внезапно, его красные глаза вспыхнули зелёным светом и он улыбнулся.
— Подойди ко мне, друг мой, — зов короля был обращён в тёмный угол тронного зала.
Оттуда, звеня кандалами, спеша и спотыкаясь, вышла кристальная пони, держа голову почти у самой земли, на полусогнутых ногах она приблизилась к трону и упала на все четыре колена:
— Да, хозяин?
— Ты знаешь, а ведь сегодня замечательный день, — обратился к ней чародей доверительным голосом.
— Как скажете, мой король, — пони ещё больше вжалась в пол и прижала уши.
— Я тебе рассказывал, мой друг, как я с ней познакомился? – Сомбра степенно встал с трона и сошел по ступеням.
— Не имела чести, повелитель, — пони не смела поднять голову, её спина напряглась, когда король оказался сзади.
Но Сомбра не обращал на неё внимания и молча мерно вышагивал по залу.
— Что же ты там мешкаешься? – по-товарищески окликнул он пони.
Она не подумала бы, что жестокий король обращается к ней таким тоном, но в зале больше никого не было, и она засеменила к нему настолько быстро, насколько позволяли оковы, не забывая бормотать:
— Простите повелитель. Простите.
— Так вот, — Сомбра положил копыто на плечо рабыни, отчего та вздрогнула всем телом, — сегодня я вас познакомлю. Мой лучший друг должен первым познакомиться с Ней.
Лёгкая улыбка тронула его губы, улыбка, лишенная коварства и злобы – какой ещё никто в Кристальной Империи не видел на лице своего тирана.
— Она уже летит сюда, — продолжал он, — выйди на балкон. Ты видишь её, друг?
Пони опасливо вышла на балкон, оглядываясь на короля, чьи глаза мерцали из тьмы прохода зловещим светом. Она послушно взглянула с балкона: пони рыли котлован прямо перед дворцом, копытами и зубами – один из последних приказов короля, потом в сторону горизонта: выжженная пустыня, глубокие шахты, горы шлама, цепочки скованных пони – привычный пейзаж Империи. Затем, она перевела глаза в небо и с грустью взглянула на облака, что были так далеки и свободны, но, не смея задерживаться, она быстро оглядела небо.
— Я вижу две далёких точки, господин. Смею предположить, что это не птицы, а пегасы.
— Почти верно, друг, — Сомбра тоже вышел на балкон, — но видишь ли ты ещё что-нибудь?
Пони стала усердно всматриваться и даже подошла ближе к перилам балкона, ибо близость короля пугала куда больше. Тем временем две точки быстро приближались – это были определённо пегасы.
— Так что? – нетерпеливо переспросил властный голос за её спиной, — ты видишь ещё что-нибудь?
— Что я должна увидеть, повелитель? – жалобно спросила пони, вжав голову в плечи, ожидая удара.
— Рога? Ты видишь у них рога?
Пони вновь взметнула взгляд в небо, ещё пристальней всматриваясь в приближающиеся фигуры.
— Да! Это Принцессы – звонким колокольчиком прозвучала надежда в её голосе, но тут же одёрнув себя, она добавила, — мой повелитель.
— Она летит ко мне, — радостно объявил король и обнял пленную пони.
Та задержала дыхание, не смея шелохнуться, но объятие было не долгим.
— Теперь, мой друг, лети им навстречу и встреть их, как подобает. Скажи, что Король Сомбра ждал новой встречи.
— Но хозяин… — пискнула пони.
— Лети же, смелее! – ободрил её повелитель, и влекомая силой магии она слетела с балкона, падая вниз.
Её сердце остановилось, страх смерти сковал тело, и пони почти перестала ощущать себя, ожидая только смертельного удара об землю.
Но падение замедлилось, и она начала подниматься вверх, окутанная желтой аурой телекинеза. Её вернули на балкон, где напротив её хозяина стояли две Принцессы, позади которых она и оказалась.
— Ты перешел все границы, Сомбра, — гневно заявила Принцесса Дня, — мы пришли положить этому конец.
— Помнишь, как мы впервые встретились? – нежно произнёс чародей.
Сёстры переглянулись, пытаясь понять, к кому он обращается.
— Мы лежали на траве и смотрели на облака, смеясь и рассказывая друг другу истории, — мечтательно продолжал Сомбра.
— Что за бред ты несёшь? – топнула копытом Луна.
— А потом начался дождь, и мы побежали до дома, — продолжал он, не обращая внимания, — но всё равно намокли и шли, наслаждаясь каждой каплей.
— Ты слишком долго культивировал в себе гнев и алчность, ради своей тёмной силы, Сомбра, твой разум истощён и я вижу это, — Селестия с жалостью покачала головой.
Но тот по-прежнему не обращал на них внимания:
— Ты нежно шептала мне слова любви, пока мы сохли у камина, и плакала, что я должен был уйти.
— Он известен как коварный враг, сестра, — Принцесса Ночи подозрительно смотрела на блаженное выражение короля, — быть может, это его очередная хитрость?
— Но вот, мы снова встретились, Селестия. Я теперь Король, будешь ли ты любить меня как прежде?
Белый аликорн поперхнулась.
— Что ты несёшь, смертный? Да… Я… никогда не лишалась дара речи.
Сомбра смотрел на неё, наклонив голову, с улыбкой, и ни одно её слово никак не изменило его выражения.
Глаза Луны зажглись ярким светом.
— Сестра, — сказала она отстранённо, — долгими солнечными днями он упивался властью и силой, что дали ему тёмные искусства. А лунными ночами он грезил о том, что эти силы отобрали у него – о дружбе и любви. Теперь, когда его разум истощён, он не может отличить грёзы от реальности.
— И он грезил обо мне? – Селестия удивлённо посмотрела на сестру.
— Он амбициозен, и выбирает лучшее, — улыбнулась та.
Селестия тоже улыбнулась:
— Пожалуй, я даже польщена, — и уже без улыбки обратилась к Сомбре, — мы дадим тебе шанс на покаяние. Ты сможешь жить и, возможно, даже найти настоящую любовь. Но ты должен будешь лишиться магии навечно.
— Вы не тронете мои Силы, — яростно вскрикнул Сомбра и зелёный огонь вспыхнул кольцом вокруг него.
Принцессы взмыли вверх, изготовившись к битве.
Немного странно видеть подобный рассказ от вас — обычно вы пишете лучше. Возможно, тема не вдохновила или мотивации не хватило по другим причинам, тут явно сказывается недостаток работы над рассказом. Но, не буду строить прогнозы, а перейду к фактам.
Лежащая на поверхности проблема — тяжёлые словесные конструкции, канцеляризмы и не самые удачные употребления слов.
«Ты слишком долго культивировал в себе гнев и алчность, ради своей тёмной силы, Сомбра, твой разум истощён и я вижу это». В принципе, эта фраза отражает всю суть моих замечаний.
«Культивировать в себе гнев и алчность» — типичный канцеляризм. Совершенно не нужно употреблять в подобных фразах слова, присущие официальным или специализированным текстам. «Взращивал» подошло бы куда лучше, в нём хоть какая-то поэтичность есть.
Само предложение тяжёлое для восприятия, такие фраз желательно дробить. Или хотя бы правильно расставлять знаки препинания в бессоюзных и союзных предложениях. Иначе взгляд просто расфокусируется.
Но слово — хоть и важный, но всего лишь инструмент выражения мысли. Куда значимее то, что кроется за этими словами. Давайте рассмотрим персонажей.
Рабыня. Казалось бы, это тот второстепенный герой, который в этой истории должен вызывать сочувствие. Каким образом в читателе пытаются вызвать сопереживание? Для этого в персонаже либо выделяют некую черту, которая будет близка зрителю, либо стараются, чтобы его проблемы были чем-то созвучны проблемам читателя. Второе тут вряд ли подойдёт, с рабством мы можем быть знакомы разве что в философском его понимании. Значит, нужно было углубить образ героя. Автор же нарисовал перед читателем сломленную размазню, которая обречённо семенит за своим королём и жалобно просит прощения. Я понимаю, что подобное развитие событий вполне вероятно. Но такой вот морально уничтоженный герой не вызывает ничего, кроме чувства гадливости. В персонаже хочется видеть личность, которая сохранила хоть какую-то волю — тогда она действительно найдёт отклик и надежду, что всё же сможет обрести свободу.
Пожалуй, можно возразить мне — она прошла через столько ужасов, не удивительно, что от её Я ничего не осталось, а всё сознания заняли страх и раболепие. Но, позвольте, все ведь читали «Судьбу человека» Шолохова. Неужели главному герою той истории пришлось легче? Вряд ли. Но ведь он остался личностью, остался человеком. И он вызывал колоссальное… нет, не сочувствие. Сопереживание. И именно к такому эффекту надо стремиться.
Сомбра. Да, главного героя нужно делать как можно более глубоким и многогранным, ведь именно эти грани являются якорями для связей с другими персонажами истории. Но когда они противоречат друг другу до такой степени, и входят в диссонанс… Возникает ощущение внутреннего разрушения личности. Если вашей целью было показать его безумие — готов признать, что это вам удалось (хотя, с монологом влюблённого вы переиграли). Если цель была другой, то, скорее всего, вы с ней не справились.
Главная претензия к Селестии и Сомбре — слишком резко меняются взгляды персонажей. Да, действительно, каждый эпизод должен нести в себе некую эволюцию персонажей. Но эпизод, а не сцена. И, если речь идёт не о кульминации большого серьёзного произведения, то эти изменения не должны быть диаметрально противоположными. Работайте над персонажами мягче. Будьте художником, а не маляром.
Что в этом рассказе стоит похвалить. Структуру. В общем и целом, история выстроена верно, имеет правильный каркас, и если бы наполнение не подкачало — она бы сыграла.
Надеюсь, данная рецензия не заденет ваши чувства. Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов.
Конечно, у меня было пару рассказов луче, но большая часть куда хуже, на мой взгляд.
Соглашаюсь с вами в целом про шаблонность фраз, всё же конкретную из уст Селестии считаю приемлемой.
Да. В этом и была цель. Этот персонаж нужен, только чтобы отобразить, что Сомбра был коварным и жестоким королём. Не призванный отвлекать на себя внимание.
Соколов несомненно сильная личность, но не всем героям же быть им.
А вот тут я как раз это и хотел показать. И рабыня, и прочие оговорки про коварного и хитрого врага призваны показать, то Сомбра не просто так овладел Империей. В рамках романа это можно было бы показать подробнее, но в рамках экспромта, на это остаётся лишь сделать ссылку. Когда-то он был велик, но сейчас он безумен. И безумен не в плане равть и метать, а в плане, что он потерял всяческие ориентиры и мотивацию. У него была беспредельная сила, но психика оставалась той же и он страдл, без дружбы и любви.
Они не меняются. Сомбра изначально думал, что их встреча с Селестией была идеальной и это была любовь, а Селестия изначально знала, что такой встречи никогда не было.
Подводя итоги, скажу, что Вы совершенно не поняли мой замысел. Но по своим убеждениям я не виню в этом Вас, на мой взгляд виноват всегда автор, который не смог донести, а не читатель, который не смог понять. То есть, я действительно где-то недосказал, недовёл мысль. Но всё же это далеко не худшее моё произведение точно.
Клубы оранжевого дыма вздымались над деревьями, тем не менее, не претендуя охватить своими жвалами весь тропический лес. Это был сигнал, тревога, сопровождаемая низким барабанным боем. Племя улусов вышло на тропу войны. Кламси знал об этом, более того он знал, что эта “тропа” ведёт прямиком по его следу. Он это знал, потому что это он получасом ранее совершил дерзкое похищение священной реликвии этих туземцев. Так же как он знал и то, что если не уберётся подальше, то эти наивные и простодушные, а между тем, фанатичные и воинственные аборигены сделают с ним что-то очень нехорошее, если поймают. Хотя, быть может, он ещё сможет откупиться, вернув им реликвию, со своими «искренними» сожалениями и извинениями?.. Это будет План «Б», а пока прыжок через овражек, перекат, дерево, дерево, снова дерево, куст, низкая ветка, падение. Это был явно не тот темп, который он запланировал.
— Святая Селестия! Вы в порядке, сэр? – Донёсся некий голос с нотками аристократизма будто свыше.
- Эээ, — едва оторвал морду от земли Кламси. – Да, но спасибо за участие, — саркастично ответил он, пытаясь сфокусировать взгляд на незнакомце.
— Не может быть, — уже надменно с привкусом злорадства произнесла фигура верхом на слоне. – Не как это Кламси Принц собственной персоной? А я уж думал вы только по кабинетикам да кабакам свои глупые теории придумываете. Не ожидал вас встретить в такой глухомани… До ближайшего увеселительного заведения чай не близко?
— Да, — сбитый с толку, и поспешно приводящий себя в порядок после падения, Принц недоумевал. – С кем имею честь?..
— Оу, да. Где мои манеры? – Улыбнулся интеллигентного вида единорог в пробковом шлеме, под носом у него были аккуратно остриженные на филлидельфийский манер усики. – Стрикт Клевер. Действительный член ФГО. Должно быть, вы помните, на последнем заседании я осмеивал вашу глупую теорию о Золотом городе.
— Да, там много таких холёных было… Вообще-то, не хочу прерывать ваших злорадствований, но за мной гонится разъярённая толпа фанатиков-улусов.
— Вероятно, вы как-то обидели этих благородных зебр? — Уничижительно взглянул на него единорог.
— Пропажу поскорей верни, и цельным будешь ты в кости, — мелодично в рифму произнесла молодая зебра, которой Кламси до этого не замечал. – Улусы народ спокойный, коли нрав твой благородный.
— О-у-кей, — протянул неудавшийся вор в ответ, глядя на эту миролюбивого вида зебру, прежде чем вновь не обратился к коллеге-учёному, который, как он думал, его-то поймёт. – Не ради наживы, науки для! – С этими словами он предъявил из седельной сумки прекрасной наружности золотую чашу. – Грааль Просвещения из Золотого города! Из него по легенде пили властители, с которыми боги делились своей мудростью. Бесценная вещь, между прочим. – Вокруг в джунглях послышалось шевеление, видимо, враждебно настроенные аборигены приближались, а потому Кламси настаивал скорее поторопиться.
— Но-но, дайте-ка взглянуть, — оперативно слез со слоника Стрикт. – Нда, интересная находка… Искусная работа… Какие изгибы… Сложные узоры… Хм-хм… Нда-нда… Неплохая подделка.
У Кламси чуть челюсть не отвалилась:
— Как подделка?
— Ну, видите, тут клеймо мастера? – Принц выхватил чашу и во все глаза вперился в маленький оттиск на стойке. — Эта таланская школа серых примерно… девять веков назад. Старая вещь, безусловно, но не настолько чтобы засвидетельствовать те легенды, в которых упоминается.
— Ну, что за?.. – Опустив уши, от чувства глубочайшей досады он отбросил резко потерявшую ценность золотую безделушку в сторону.
Покатившись немного по инерции, она замерла у копыт вышедшего из джунглей следом за Кламси охотника-следопыта. Эта зебра была приземиста и мускулиста, взгляд выдавал решительный настрой на борьбу. Но едва она заметила, искомое у своих ног, передумала. Взяв чашу в зубы, пронзая недоверием четвёрку незнакомцев, попятилась восвояси. Вскоре раздался радостный клич, и шевеление листвы начало стремительно удаляться от места встречи.
— Ты ведь понимаешь, что нас сейчас могли на клочки разорвать? – Решил на всякий случай удостовериться Кламси у своего незваного… спасителя что ли?
— Ну, у меня на такой случай есть магия, — указал Клевер на свой рог. – А у тебя? – улыбнулся он, попеняв земнопони их старой песней о главном. – Оу, забыл представить вас. Зекора, мой проводник по полосатому континенту.
— Очень приятно, — изобразил Кламси галантность как мог, будучи немытым, растрёпанным и небритым.
В дальнейшем выяснилось, что Стрикт по инициативе Общества выдвинулся в Зебрику с целью восполнить их пробелы в знаниях об этом континенте, дабы такие проходимцы как Кламси не могли бы спекулировать на белых пятнах истории. Чудо, что шарлатан и настоящий учёный, как отметил Стрикт, так удачно повстречались, будто сама судьба столкнула их вместе. На Сером берегу помощник Клевера слёг на днях с лихорадкой, и потому ему пришлось отправиться в джунгли без напарника, оставив беднягу на попечение сестёр дружбы в Солнечном Копье. Кламси же не был настолько воодушевлён, видя в вынужденных спутниках лишь временную необходимую опору его личного исследования. На ночлеге больше всего обоих поразила осведомлённость Зекоры о предмете поиска обоих пришельцев. «Золотой город» или Падишаноат, был местом, окрест которых она родилась и выросла. Закрытые племенные общины зебр, нетерпящие чужестранцев, так она описывала те места своим неповторимым и удивительным рифмованным языком, уверяя слушателей, что дала соответствующий обет на своё совершеннолетие. Больше всего Принца поразила причина, по которой незнакомка покинула родные земли.
—-60—-
— Какая-такая миссия? – Прищурился он, недоверчиво глядя в колдовские очи Зекоры. – Не может такого быть, что ты не знаешь. Это же глупость какая-то…
— Пшш, — корректно прервал его Стрикт. – Не забывайся. У нас в научных кругах не принято тыкать невежеством представителей нецивилизованных народов и высмеивать их антинаучные представления, так что не позволяй себе подобных вольностей, общаясь с аборигенами. Вот помню, был случай с вождём бизонов…
— Да-да, понял. Насмехаться только за глаза, — посмеялся Принц. — Как принято в высоких кругах вашего Общества.
— Я вообще-то не то хотел сказать… — Укорил он взглядом наглеца.
Как бы то ни было поутру их путешествие в земли Падишаноата, или Золотого города, первой колонии пони-переселенцев на Зебрике, откуда, по мнению Кламси, происходят корни всех полосатых народов, продолжилось.
В общем и целом можно сказать, что я прочитала эскиз для увлекательной истории. Возможно, на мне сказалась вечерняя усталость, но если честно, некоторые части текста с трудом поддавались восприятию, как будто автор иногда сам не знал, о чем он хочет написать и пытался охватить всё и сразу. Сюжет хоть и прост, но интересен. И он мог получить лучшее воплощение. Меня не может не радовать, что одним из персонажей является Зекора, ведь это очень интересный герой, и, конечно же, я отмечу, что автор весьма неплохо передал характерность её речи. Идея написать о незадачливом ученом-расхитителе-гробниц мне нравится, но автору следовало, как минимум, получше продумать рассказ. Повествование выглядит довольно отрывисто, резковато, текст не кажется цельным, хоть композиция и соблюдена, персонажи почти никак не раскрыты и мне не удалось ими проникнуться. Кроме не очень грамотно составленного текста, есть несколько не очень удачных словосочетаний типа «пронзая недоверием» и «рифмованным языком», а так же пунктуационные ошибки. Автору побольше внимательности и вдохновения, будем ждать новые рассказы.
В общем и целом, я нашел эту пьесу поверхностной и педантичной, а её персонажей – шаблонными и безынтересными, уступающими в проработке даже окружающему интерьеру. Никакая сколь угодно хорошая актерская игра не вытащит это произведение со дна, за сим, я рекомендовал бы его только особам столь же далеким от искусства, сколь его автор далек от обладания писательским мастерством.
Грифон отбросил газету в сторону и закрыл глаза. Последние полгода он провел в работе над пьесой. Вложив в неё душу, десятки раз переправляя и сотню раз вчитываясь в каждую строчку, Хоул доводил их до совершенства. Знакомые и друзья из издательства пророчили грандиозный успех постановки, начиная с первых же выступлений.
Грифону стоило немалых трудов убедить нужных особ, что написанный им спектакль достоин подмостков столичного театра. И вот теперь, спустя долгие месяцы, пьеса «Живая мышь и зеленые перья» увидела свет. Это было незабываемое представление; стоя за кулисами, Хоул не сдвинулся ни на шаг за все то время, что актеры громко произносили фразы, беззвучно повторяемые автором. Определенно, это была потрясающая работа за авторством пока еще неизвестного писателя, а также достойный и уверенный первый шаг в этом мире литературы.
Но торжество Хоула не продлилось долго. Уже на следующий день, главная местная газета содержала в себе отзыв на премьеру прошедшего спектакля. Мистер Йемен, широко известный литературный критик, в своей колонке высказался крайне негативно о постановке, что автоматически ставило огромную жирную точку в едва пробивающейся, подобно травинке сквозь каменную толщу, карьере Хоула как писателя.
Статья была в равной мере справедлива и абсурдна, но Йемен в своем излюбленном стиле, обильно сдобренном гротеском, маскировал достоинства и обострял недостатки, отчего впечатления от пьесы заранее принимали негативный оттенок.
— Грязный полукровка! – в сердцах выпалил Хоул, вскакивая с места и тяжело прохаживаясь по комнате. Этот мистер Йемен, будучи существом неизвестного происхождения, однажды на удивление быстро пробился к верхам. Подсиживая недругов и прогибаясь под власть имущих, ему удалось прочно обосноваться в литературных кругах, не имея за спиной ничего кроме непомерно раздутого чувства собственной важности. Но незаслуженного положения хватило с лихвой: после аншлага на премьере, во второй раз зал был заполнен лишь на треть. Дальше дела пошли только хуже и уже через несколько дней, пьеса была признана провальной.
***
— Эй, Кэндл, плесни-ка мне еще!
— Старина, может тебе уже хватит на сегодня? – зеленогривый единорог сочувственно поглядел на грифона в надежде, что тот почувствует меру и остановится.
— Заткнись и лей! – Хоул озлобленно провел когтистой лапой по стойке, оставляя на ней неглубокие царапины.
Пони послушно вновь наполнил кружку грифона зерновой настойкой. Вот уже несколько дней Хоул наведывался в этот бар, прилипал к стойке и пил до тех пор, пока в заведении не останется ни одного посетителя и Кэндл – кстати, единственный пони в округе – не растолкает грифона, засыпающего в пьяном угаре. Сегодняшний вечер не планировал стать исключением в его череде вечеров, наполненных грустью и жалостью к себе. Сейчас в голове еще копошились мысли о том, что стоит забыть о провале пьесы и продолжать жить так, как жил до этого, но еще пара порций забористого пойла и они вновь отойдут на второй план.
Однако в этот раз, кружке Хоула не суждено было добраться до клюва. Внезапно, двери бара распахнулись, и в зал вошел тот, кого грифон сразу же узнал, мгновенно трезвея. Мистер Йемен – великий критик и литератор, не глядя по сторонам, миновал дверной проем и направился к стойке, усаживаясь чуть поодаль от Хоула. Мигом подскочивший к новоприбывшему бармен выслушал заказ и тут же принялся профессиональными движениями мешать в стакане какую-то мутноватую бурду.
Когти Хоула судорожно впились в кружку, принимавшую на себя в данный момент всю его скопившуюся злобу. С трудом сдерживая себя, грифон старался не смотреть в сторону врага, четко ощущая, как бешено начинало колотиться сердце в груди. Закрыв глаза, он постарался расслабиться и взять себя в лапы. После пары размеренных вдохов и выдохов, скрип стула и цокот копыт вывели Хоула из оцепенения.
Оглядевшись, грифон заметил, что Йемен направился в уборную, пока единорог, повернувшись спиной к залу, возился с заказом. Не мешкая ни секунды, Хоул соскочил на пол и двинулся вследом за своей целью. Не имея ни малейшего подобия плана, он как и прежде, решил полагаться на импровизацию. Единственное, чего он сейчас желал, так это разок взглянуть в глаза своему обидчику.
Уборная встретила Хоула мягким равномерным светом. Слева от входа, спиной к дверям, стоял мистер Йемен, поправляя свою прическу перед зеркалом и в полголоса напевая известную эквестрийскую песенку «А я иду, шагаю по Кантерлоту». Явно увлекшись процессом, жеребец обратил внимание на грифона только тогда, когда тот опустил свою лапу ему на шею.
— Сэр, могу ли я чем-то… — начал было Йемен, но был жестко прерван ударом своей головы о внезапно приблизившееся зеркало перед собой. Негромкий вскрик и еще один удар сопровождался звоном осколков, падающих на пол, и последовавшим за ним грохотом обмякшей туши.
— Будем знакомы, — хрипло проговорил грифон, от души пнув неподвижное туловище в живот. Йемен молчал, что было весьма характерно для существа, находящегося без сознания.
— При всем уважении, сэр, вас ждет не самая приятная ночка, — добавил Хоул, затаскивая поверженного врага в одну из кабинок и укладывая того на полу. – Однако она никоим образом не станет для вас шаблонной и безынтересной, уж в этом мне можете поверить на слово.
С ухмылкой затворив следом дверцу кабинки, Хоул осмотрелся. Мысли, понемногу отпускаемые алкоголем, прояснялись и ненавязчиво подсказывали своему обладателю, что будет не слишком разумно возвращаться обратно в зал, поэтому грифон огляделся в поисках окна. Так и есть, небольшое окошко, достаточное, чтобы свободно в него пролезть, располагалось прямо под потолком.
Задний двор бара встретил грифона подступающей прохладой и шумом, доносящимся с главных улиц. Только сейчас Хоул осознал, как же он все-таки устал за прошедшее время. Как будто только теперь большой город со всем множеством тех, кто шел по головам и боролся за место под солнцем, свалился на спину грифона.
Глубоко вздохнув, Хоул расправил крылья и взлетел; уже на следующий день он надолго покинет это место.
«В общем и целом» — с этих слов мне невольно почудилось, что я начала читать свою рецензию, но да ладно, хихикать буду потом.
К качеству текста и композиции у меня определенно нет замечаний, потому что всё соблюдено предельно грамотно и правильно, как и всегда меня радует богатый язык автора, хотя пара скользких моментов чувствовалась, например «равномерный свет», потому что свету больше подошло бы определение «рассеянный», но это мелочи.
Мне рассказ, безусловно, понравился, в тему экспромта он попадает на все сто процентов, персонажи довольно живо представляются в воображении. К главному герою невольно проникаешься симпатией и болеешь за него – ведь кто, как не мы – писатели, так хорошо понимает, насколько тяжело принимать резкую и напыщенную критику, особенно к своему первому детищу. Сюжет хорош и интересен, но подача кажется несколько суховатой или сдержанной из-за немалого количества усложненных описаний. Хотя сцена избиения успешного критикана весьма кинематогрофична и представляется в эдаком slow-motion, на заднем плане которого попутно происходит апокалипсис ( простите меня за странную фантазию).
В общем и целом (хе-хе) работа хороша собой, автору вдохновения и творческих успехов, спасибо за участие.
От одного названия этой пьесы мне уже хочется её видеть.
Хорошая зарисовка, чувства и эмоции главного героя переданы прекрасно, правда, я бы добавил больше злорадства и наслаждения моментом.
И да, что же за такое таинственное существо этот г-н Йемен? Может быть стоило указать расу, а то так непонятно, кого представлять на сцене биения об зеркало.
Загадочное существо, чем-то напоминающее плод любви пони и ████, изредка выползающее в свет, дабы позлорадствовать над нерадивыми экспротовцами. На самом деле это ██ одного из █████ конкретно ███████.
А есть принципиальная разница? Неведомой хрени и тут и там хватает.
Бутусов пел в песне «Воздух»Лао Цзы говорил в притче о Кае с горы Шан.Я, кажется, неправильно написал «don't gonna», наверно, правильно «not gonna»? Англичане, ау?
Ох ты, ничего себе знакомство))) Грубоватое, зато оригинальное)))
Уве Болл?..
Кобылка слегка пританцовывала у плиты, тихонько напевая под нос. Окутанная магическим полем ложка весело мешала загустевающую кашу.
— Дорогой! Завтрак почти… — позвала единорожка, оборачиваясь и сталкиваясь со стоящим у нее за спиной жеребцом. — …Готов.
— Я вижу, милая, — нежно улыбнувшись, тихо сказал он, приобняв кобылку. На несколько секунд они замерли, прижимаясь друг-к-другу, наслаждаясь моментом. Ровно до тех пор, пока каша не решила о себе напомнить, собравшись покинуть пределы кастрюльки.
— Почта! — раздался звонкий крик от входной двери, сопровождаемый шорохом писем, просунутых в щель.
— Я пойду все подберу, а ты пока накрывай на стол, — сказал жеребец, поспешно покидая кухню.
— Вот так всегда, — улыбаясь, вздохнула кобылка, доставая тарелки. Разложив порции, украсив каждую кусочком зелени и расставив их на столе, она села и принялась ждать.
«Что-то он задерживается», — подумала она, как раз в тот момент, когда пегас вошел в кухню, придерживая стопку конвертов крылом. Выглядел он неважно, от прежнего хорошего настроения не осталось ни следа. Тяжело сев напротив нее, жеребец небрежно бросил свою ношу на стол. Сверху лежал конверт из толстой темной бумаги. Кобылка знала этот конверт, и он не сулил ничего хорошего.
— Опять уедешь по работе? — тихонько спросила она.
— Дольше чем хотелось бы, — тяжело вздохнул жеребец. Единорожка встала, обошла его со спины и положила копыта на плечи. Он никак не отреагировал, продолжая смотреть на маленький листик зелени посреди своей тарелки.
— Все не может быть так плохо, — сказала она, положив свою голову на его.
— Я не просто уеду. Боюсь, я… — пегас сделал глубокий вздох, приводя мысли в порядок. — Боюсь, есть шанс, что я могу не вернуться.
Роковые слова эхом отдались в голове кобылки. Сердце нестерпимо больно сжалось в груди. Ее копыта непроизвольно крепче обхватили плечи жеребца. В кухне повисла абсолютная тишина.
— Есть кое-что, что ты должна узнать, перед тем как я уйду, — голос пегаса дрогнул. — Помнишь, как мы с тобой познакомились?
— Я приехала в город в поисках работы, но не смола найти даже места на ночлег. Ты подобрал меня на улице вечером, словно бродячую кошку. Сказал: «Такой прекрасной кобылке нельзя позволить ночевать под открытым небом», — словно во сне пробормотала единорожка, все еще пытаясь смириться с новостью.
— Верно. Но я это сделал не только потому, что ты красивая. Новенькая в городе, без знакомых и друзей. «Идеальная жертва», как нас учили. В первую же ночь я должен был сделать… сделать с тобой… нечто ужасное. Но я не смог. Ты была слишком очаровательна, слишком мила. И я влюбился, как самый последний дурак, — набравшись храбрости, пегас сказал тихо, но четко. — Я – чейнджлинг.
В очередной раз кухня погрузилась в тишину. Жеребец затаив дыхание ждал, когда сказанное дойдет до его супруги. Внезапно она подалась вперед, наклонившись к самому его лицу.
— Я знаю, — горячо прошептала кобылка прямо в оттопыренное ухо. Теперь уже сердце жеребца на мгновение сбилось ритма.
— Но как? — ошеломленно спросил он.
— Ты презабавно ш-ш-шипишь по ночам, — забавно имитируя звук, сказала она. — Кроме того, я тоже тебе так и не рассказала, зачем приехала в этот отдаленный городок на окраине Эквестрии. Видишь ли, я закончила Кантерлотский Университет Межрассовых Отношений. Я прекрасно знакома со всеми разумными расами в нашем мире. И приехала я сюда в поисках материала для диссертации. А нашла тебя, моя любовь.
Откинув голову назад, пегас ткнулся мордочкой ей в шею. Тяжело вздохнув он поднялся на копыта.
— Мне надо идти, — расправив крылья, жеребец крепко обнял ими кобылку.
— Что, прямо сейчас? — глухо прошептала та прямо из объятий. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, уже влажные от готовых прорваться слез.
— Прямо сейчас, — кивнул он, шагая к входной двери. Следуя за ним, кобылка едва держала себя в копытах.
—Ты вернешься, — едва слышно, утвердительно сказала она. Комок застрял в горле, но она упрямо смотрела прямо перед собой.
— Ради тебя, вернусь. Дождись меня, — пегас провел кончиками перьев по ее щеке. — Прощай, любимая.
Эти слова навсегда сохранятся в сердце молодой единорожки. Стук закрывшейся двери совпал с падением первой слезы на пол.
Этот нелёгкий момент прощания
Все мы носим маски
Положение в обществе
То, что начинается, как милый флафф, наполняющий сердце теплотой, может закончится на столь щемящей ноте, что даже мне, старому цинику, становится грустно и светло. И приходят воспоминания о… Ну, впрочем, что это я. Знаете, бывают такие дни в сентябре, когда весь город сияет золотом и багрянцем листьев. От этого кажется, что лучи солнца гораздо теплее и ласковее, чем даже в конце августа. Но холодный ветер уже приносит некое ощущение беспокойства. Разумеется, это Пони-Экспромт и здесь нет шаблонных и банальных сюжетных ходов. Да и с моей тягой к драматизму, переходящему в трагедию, я не мог внутренне не напрячься в ожидании «Ох, что-то сейчас будет…», увидев поняху, весело напевающую песенку у плиты, на которой готовится домашняя еда. И действительно, автор не подводит читателя. Не знаю, является ли сюжетный ход изящной отсылкой к рассказу Рона Криннита, но в любом случае, встреча подана интересно. Но, главное, даже не это. Главное то, как всего за несколько строк автор справился с задачей, на которую иногда у писателей уходят десятки спин-оффов.
Трогательная и светлая история. Рекомендовано к прочтению уже хотя бы потому, что рассказ повествует о том, как Любовь стала выше Долга, который ведёт Рой чейнчлингов из края в край, стала выше извечной нетерпимости пони к своим хитиновым зеленоглазым собратьям.
И так и должно быть. Не важно, какими бы словами был написан данный рассказ о любви. Важно, что в нём есть Любовь. А слова – это слова.
Зато Любовь – это Любовь. И кто я такой, что бы что-то добавить к этому.
Всегда пожалуйста!
Мы встретились случайно. Стремясь, как обычно, закончить скучные дела побыстрее, я бежала прочь, отгородившись от внешнего мира стеной музыки. Но эти лавандовые глаза… я обернулась назад и краем глаза увидела её. Ту, о ком я столько мечтала, кого представляла, обнимая подушку, засыпая одна в пустой квартире. Та, кого полюбила с первого взгляда!
Make It
Don’t break it
I said Make It
Don’t Break it
Но в жизни она была ещё прекраснее. Эти фиалковые глаза, аккуратно уложенная темная грива… Она должна быть моей, просто должна!
Нет, я не могу… Не могу просто так подойти и спросить. Страх сильнее, он заставляет отводить глаза, скрывать свою заинтересованность. Может потом… может завтра?
Better weather, pull yourself together
Don’t be catchin’ the blues
Better weather, pull yourself together
What have you got to lose (1)
Нет, я же уже взрослая! Что за глупые предрассудки? Никто не вправе осуждать мой выбор, ведь так? Вот пойду и сделаю это! Какие пустяки, пфф.
И все же, страшно… чем ближе я подхожу, тем сильнее сковывает конечности. Главное не выдавать страх, будь спокойнее, будь смелее, все нормально… Вот и она. О, как она прекрасна! А эта бабочка? Она такая милая в ней! Я уже представляю как прижимаю свою маленькую поняшу к себе, а она ласково обнимает меня в ответ. Как уткнусь лицом в её шелковую серую шерстку…
— Простите, вам помочь?
Голос застал меня врасплох. Я настолько замечталась, что забыла зачем пришла.
— Э…? — я сняла наушники, чувствуя как краснею.
Но стоящая передо мной пони, нет, женщина преклонных лет и не думала насмехаться.
— Вам что-то подсказать? – вновь переспросила она, абсолютно безразличным тоном.
Я замялась, одновременно боясь выдать себя и потерять то, что так долго искала. Набравшись сил, я сказала:
— Да, мне вот эту… — я неловко ткнула пальцем в плюшевую фигурку пони, и ощутимо расслабилась когда продавщица достала её с верхней полки, положив передо мной.
Все ещё настороженно, боясь что вот-вот последуют возможные насмешки, я расплатилась с продавщицей и выбежала из магазина, на ходу надевая запутавшиеся наушники.
A love like ours
Could never die
As long as
I have you near me.(2)
Внутри все пело и хотелось танцевать. Уже скоро, моя дорогая Октавия. Скоро, мы станцуем вдвоем.
Давным-давно одна известная группа сочинила песню про Элис, живущую за соседней дверью. Двадцать четыре года, двадцать четыре шанса познакомиться. И с тех пор пошло-поехало. Была даже песня «Зверь» у «Арии». Поэтому, а так же от того, что повествование ведётся от лица девушки/ кобылки и говориться в нём о другой девушке/ кобылке. Нет, я не против однополого кобылкошиппинга, просто текст, являющий собой сплошной монолог, по моему скромному мнению, не смог бы полностью раскрыть столь нетипичный для обычного, внефандомного общества, сюжет. Но, во-первых, идея структурирования внутреннего монолога при помощи играющей в фоне мелодии – хороша, и, на сколько мне известна, ещё не применялась в пони-рассказах. Можно долго говорить, что стало бы с киноискусством, если бы за кадром не играла музыка, настраивающая зрителя на нужный лад. Я мог бы сказать о том, что мой лирический герой, попади он в подобную ситуацию, шёл бы под Protect Me от ВИА Placebo или под проигрыш битловской She Is So Heavy. Мог бы даже помянуть Данилу Багрова, идущего мстить за проклопаную Русскую Национальную Идею под агрессивные рифы «Полковника», которому никто не пишет. Но рассказ не об этом. Рассказ о любви и мечте. Во-вторых, казалось бы, я должен возопить: «Вы что! Мысли влюблённого – совсем не такие!» Но… А какие? Что такое любовь? Как понять, что является ей и что не является? Всё просто. Но словами не рассказать. А автор заставил вспомнить об этих вопросах.
И финал – тот самый случай, когда автор одной фразой поставил красивую, не вычурню и не пафосную точку. А я отошёл от компьютера, стыдясь того, что вначале задумку автора понял неверно, а затем продолжил милый и добрый сюжет какими-то своими, непоняшными мыслями. Вот из-за таких, как, я в брони-сообществе и становится всё меньше доброты. История-то добрая, а я её в своём воображении чуть ли не в триллер обратил сначала. Хорошо, песню послушал и понял, что тот, кто говорит с самим собой, идя навстречу любви и мечте – не маньяк.
Мне вспоминается относительно недавний фильм "Хроника" где от фоновой музыки почти отказались и она звучит только когда сами герои слушают музыку.
Гражданин, я уже который раз говорю — не бойся говорить, по крайней мере мне, если рассказ откровенная хрень. На честную критику не обижусь, а в следующий раз хотя бы постараюсь избежать повторения ошибок. ;)
Пожалуйста.
Белая кобылка с любовью смотрела на совсем еще крошечных жеребят, сидящих перед ней и улыбалась каким-то своим мыслям.
- Итак, дети, сегодня я расскажу вам историю о том, как я встретила вашего папу, — наконец начала она.
От маленьких пони возражений вполне ожидаемо не последовало – они едва только научились ходить, а о разговорах и речь еще не шла.
- Я помню день нашей встречи так хорошо, будто это случилось только вчера. Я, тогда — совсем еще юная пони, пробиралась сквозь ледяную пустыню, ведомая собственным любопытством и глупостью. Холодный, пробирающий до костей ветер задувал мне в глаза и уши, а дрожь сковывала движения и не давала нормально двигаться. Я думала уже, что умру, как вдруг передо мной возник он… Огромный город, укрытый от вечной мерзлоты магическим куполом. Признаться честно, я никогда не видела такой красоты – все здания в нем выстроены были из разноцветных кристаллов, что переливались всеми цветами радуги в лучах холодного северного Солнца. К моему великому удивлению, я не увидела на его улицах ни одного жителя – огромный город будто бы полностью вымер. Мои копыта ступали по мощеной все теми же кристаллами мостовой, а я прислушивалась – не послышаться ли где-то детский плачь, не мяукнет ли обиженно дворовая кошка? Но все было тихо. Так я и шла, пока передо мной не предстал огромный дворец, что возвышался над другими зданиями, как Клаудсдэйл возвышается над Понивилем. И тут моих все еще холодных ушей донесся чудесный звук – звук голоса другого пони. Я бросилась к нему, не разбирая дороги. Кажется, мне пришлось преодолеть пару лестничных пролетов и вышибить несколько дверей, чтобы наконец добраться до того места, откуда доносилась чья-то речь. Там я и увидела его. Властный профиль, гордая осанка, мужественная выправка и воистину царственный наряд – все это возвысило его в моих уставших глазах чуть ли не до ранга бога. Другие пони, что трудились вокруг, поглядывали на него со странной смесью ужаса и уважения. Уже через секунду наши взгляды встретились, и в его очах я увидела порыв любви, порыв страсти, которые другой пони наверняка принял бы за ненависть и удивление. Мгновение – и я уже рядом с ним. Он и сообразить ничего не успел, а мои губы уже прикоснулись к его уху, и я тихонько прошептала: «Кажется, я влюбилась в Вас с первого взгляда, о благороднейший из пони…». Он подумал немного, после чего так же тихо ответил: «Криста-алы!». Мне хотелось, чтобы этот миг длился целую вечность, но тут…
- Селестия! – в королевские покои ворвалась растрепанная принцесса ночи, в глазах которой плясали искорки праведного гнева. – Ты что, опять похитила жеребят?
- Каких жеребят? – белая кобыла недоумевающе моргнула, наклонив голову набок.
- Вот этих! – Луна копытом показала на маленьких пони, что устроились перед ее старшей сестрой. — И не говори, что тебе просто не хватает внимания – ни за что не поверю!
- Но это действительно так! Я одинока в этом холодном, жестоком…
- У тебя гвардейцев только штук сто голов, а еще этот пройдоха-Дискорд! Он, кстати, опять выкрал всю сгущенку с королевской кухни, так что сегодня тебе светит взбучка еще и от мистера Джели Маффина… Ну да не об этом сейчас!
- Но…
- Никаких «но», сестра! Ты сейчас же вернешь этих малышей на место, а не то…
- Поняла-поняла, уже бегу, — и, дождавшись, пока Луна отвернется, солнечная принцесса тихонько зашептала. – В прошлый раз эта зануда тоже мне все испортила. Заявила, что, мол, я не могу строить глазки тирану и королю враждебного государства… Фи, подумаешь, самая умная и серьезная!
- Селестия! – голос Луны стал настойчивее и агрессивнее.
- Зануда! – буркнула себе под нос та и поспешила скрыться из виду сестры, чтобы не навлечь на свою голову большие неприятности…
Подать подобную историю в виде рассказа детям — решение с одной стороны нетривиальное, и такой ход мог бы интересно сыграть, если бы не одно но. В рассказе чувствуется катастрофическая нехватка времени, и это вступление и завершение отжирают его остатки, безжалостно уводя внимание читателя от основной темы. И выходит так, что за конфликтом сестёр читателю наблюдать гораздо интереснее, чем над историей любви Сомбры и Селестии.
Персонажи, судя по всему, раскрыты скорее с иронией, нежели серьёзно. Рассказу это идёт только на благо, другое дело, что проработка персонажей из-за этого серьёзно страдает. Сомбра так и вовсе вышел шаблонно-карикатурным, что как-то… Несолидно, пожалуй, для нашего постоянного участника.
Зато Луна получилась вполне каноничной: эмоциональная, резкая и яркая. Это тоже шаржевые мазки кистью, но уже серьёзные.
Сказать что-либо о сюжете довольно проблематично — всё та же нехватка времени из-за экспромта сводят его практически на нет, и рассказ стоит оценивать скорее как тренировочный. Свою цель он выполняет.
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
Я тоже неплохо готовила, бабушка меня учила, поэтому старалась помочь взрослым. Сейчас на кухне, помимо меня и бабули Смит, находилась ещё мама, две тёти, Макинтош и кузина Джонаголд.
В кухню проскользнул Брейбёрн, глядя на нас умоляющими зелёными глазами.
— Что такое? – строго спросила тётя Бетти, которая приходилась Брейбёрну мамой.
Жеребёнок замялся, а Джонаголд усмехнулась, откинув назад один из золотистых хвостиков и продолжая замешивать тесто:
— Неужто голодный?
— Чего сразу голодный? – обиделся Брейбёрн.
Он бросил выразительный взгляд на меня.
— Эпплджек, дай, пожалуйста, во-он ту миску, — обратилась ко мне мама, указывая копытом на стол за моей спиной.
Я обернулась и отдала миску маме, а потом окинула взглядом кухню. Уже почти всё было готово. Остались лишь мелочи, да пирог. Я прихватила поднос с пирожками и вызвалась отнести его на стол. Брейбёрну вручили стопку тарелок, и мы, с ношей на спине, отправились в сад.
— Чего так чудишь? – поинтересовалась я, стараясь идти осторожно.
Кухня была на первом этаже, так что никакой преград, кроме чересчур активных малышей, затеявших в коридоре игру в салочки, не было. Зрелище было забавное, поскольку эти жеребята совсем недавно научились ходить, но уже умели так беситься.
Брейбёрн жевал пирожок, который успел стащить у меня с подноса. Проглотив последние куски, он заявил:
— Да скучно.
— Иди и помоги кому-нибудь, — посоветовала я.
— Неинтересно, — заявил он. – Дома помогай, здесь помогай… Я просто хотел кое-что обсудить. Ты говорила, что мы завтра пойдём погулять, я хотел спросить…
Он безмятежно болтал, обсуждая наши завтрашние планы. Я кивала и довольно односложно отвечала, заботы о домашних делах сейчас занимали меня больше. Хорошо, что нас тут много, от этого всё-таки больше плюсов, чем минусов, ведь много кто может помочь.
Тарелки у Брейбёрна поспешила забрать тётя Орандж. Она сама принялась расставлять их, тщательно следя за тем, чтобы между ними было одинаковое расстояние. Тётя Орандж всегда была очень аккуратная, но мне она была почти незнакомой. Она редко приезжала на семейные собрания, хотя и была родной сестрой моего папы. В последний раз я видела её тогда, когда была совсем маленькая. Для меня тётя Орандж оставалась чужой. Она жила вместе с мужем и маленькой дочкой в Мейнхеттане и выглядела почти всегда как типичная городская пони, не способная управляться с хозяйственными делами. Но в последние дни меня она удивила. Она старалась участвовать в домашних делах, да ещё и ходила с распущенной гривой и без всякого макияжа. На мой взгляд, так она выглядела симпатичнее, но кто поймёт эту городскую моду.
— Молодцы, — бегло похвалила она нас.
Я поставила тарелку на стол, а Брейбёрн взял ещё один пирожок.
Я снова ушла на кухню, прихватив ещё тарелку с салатом. Брейбёрн всё-таки тоже пошёл со мной на кухню, разговаривая на ходу. И так, всеобщими усилиями, ужин был готов и вся семья собралась за столом.
Я оказалась между разговорчивым Брейбёрном и молчаливым Большим Маки. С одной стороны было тихо, с другой кузен разговаривал то со мной, то с тётей Бетти, которая была занята своими мыслями и отвечала сыну невпопад.
Ужин прошёл весело и шумно. Когда все убирали тарелки со стола, Эпплфритер, которая находилась теперь совсем рядом со мной, поскольку мы заболтались, странно поглядывала на тётю Орандж. И, когда многие ушли в дом, жёлтая пони наконец-то спросила:
— Миссис Орандж, а можно спросить кое-что?
— Да? — обернулась тётя. — В чём дело, милая?
— Как так вышло, что у тебя такая метка? — на одном духе выпалила Эпплфритер.
Метка у тёти Орандж для нашей семьи и правда была необычная — с апельсиновыми дольками. А Эпплфритер, как и я, была пустобокой и в последние дни постоянно распрашивала у родственников истории их меток.
— Ну-у… — протянула тётя Орандж, словно нехотя говорить. — Долго рассказывать. Это была моя первая поездка в Мейнхеттан.
А, да, и невычитанное, потому что я вычитываю рассказы или главы лишь тогда, когда они закончены)Хд Так что можно не читать. Собственно «встречу» я так и не написала, не дошла. И романтики тоже нет(
Спасибо за отзыв)
Я понимаю, что у тебя сложился свой стиль, неспешный, лёгкий, бытовой-зарисовочный. И он хороший. Но его надо как-то оживлять действием.
Мнение субъективное и не несёт в себе цели тебя обидеть.
Да что ж такое, в своих рассказах о пони постоянно слышу это замечание( Может, потому, что у меня этот мультсериал большей частью с такой вот беззаботной повседневностью и ассоциируется. Постараюсь исправлять. А вообще здесь я так и не дошла до того, чего хотела…
Специально не включаю в этот список «Вечный огонь», поскольку это выглядело бы предвзято. Без него же пьедестал будет выглядеть вот так:
1. «Идеальная семья» от morozoff7734. Один из немногих авторов, написавших именно настоящую романтику. Многие в этот раз вообще от неё отказались.
2. «Вот мы и встретились» от Betelgeuse. Без зазрения совести поставил бы на первое место, но про любовь тут не сказано. В остальном же, да, это очень хорошее произведение.
3. “Где-то на пути к Золотому городу” от User-913. И всем хорош этот рассказ, но теме мало соответствует. Но сеттинг интереснейший, да и атмосфера на высоте.
«Влюбленные в вечную мерзлоту» от Морти, ужас кошмарный для растопки печей, но придраться не к чему, да и по теме.
«Вечный огонь» от Alfurna, заваленное построение, но персонажи и вступление мне понравились.
«Пони-мечта» от Defbi, потому что жизненно.
Обычный вечер в Экспромте.
ТыкЪ составляет романтическое послание am31:
«Сударыня, если бы я был спелыми сочными яблоками, я бы джемом из себя заполнил все ёмкости в вашем, милом моему сердцу жилище. Если бы я был огромной морковкой...»
Огненная Принцесса: «ТыкЪ!!! НЕ НАДО!!»
Если где-то подобное предложение уже было — не бейте меня сильно, лады?
Вот сейчас возьму и понапишу!Хотя… если все так будут темами сыпать, то будет немного грустно
в отличии от Пони-Писателей и Сторизамы всегда открыты для предложений и критики.Будем думать.
Тем более, думаю, будет что-то доброе.
Добра никогда не бывает через чур.
Хотел утащить в избранное, но она, оказывается, уже там.
*boop*
А мы так надеялись...
1d100: [4] | [4]
1d99: [91] | [91]
Bump!Boop!