RPWP-61 закрыт! 4+1 работы
+143
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт4 сентября 2014, 17:49
September by Underpable
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся 6-го сентября в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
140 комментариев
Наступило первое сентября. Чем оно отличалось от предыдущего дня? Да ни чем. Все та же теплая погода, все та же зеленая листва на деревьях, все те же облака на небе. Обычный ни чем не примечательный день. Но огромная толпа пони перед Новой Понивильской Школой считали иначе. Для них это был особенный день. Для каждого из них. Для мам, которые одели и приукрасили своих жеребят. Для пап, которые радовались, что спиногрызы будут проводить добрую половину дня в школе и дома будет тишина и покой. Для жеребят, которые были немного напуганы большим количеством неизвестных им морд. Для учителей, которые приехали из самых разных уголков, пытаясь всеми способами получить в Новой Понивильской Школе место для работы, хотя по сути это была все та же старая маленькая школа, но существенно улучшенная, благодаря новой директрисе, для которой этот день тоже был особенный и волнительный.
Толпа шумела. Мамы спрашивали учителей, внимательно слушая и кивая на их ответы. Отцы стояли поодаль и общались о своем и раз в несколько минут начинали громко хохотать. Жеребята робко и неуверенно знакомились друг с другом или просто стояли, ковыряя копытом землю, не зная, куда себя деть. Никто из них не заметил, как на сцену, с которой пелись различные школьные песни, поднялась сиреневый аликорн. Она подошла к стойке с микрофоном и оглядела всех присутствующих. Она знала почти всех. Все пони приходили к ней, чтобы устроить своих детей в новую школу. Аликорн увидела знакомых ей миссис и мистера Кейк, которые поправляли своим жеребятам парадную одежду. Возле них стояли пухленькие пони с не менее пухленьким жеребенком. Жеребец гладил свое чадо и, улыбаясь, сказал ему: “Сегодня мы купим тебе подарок, какой захочешь!” Пухленький жеребенок радостно начал подпрыгивать. Еще дальше стояла земнопони с маленьким пегасом. Аликорн очень хорошо запомнил эту семью. Жеребенок-пегас очень сильно хотел попасть в одну из известных спортивных школ Клаудсдейла. Он мог без проблем жить у бабушки с дедушкой, которые как раз и жили в Клаудсдейли, но мать не хотела отдавать своего единственного жеребенка бабушке. Ее можно было понять. Она земнопони. Она не сможет часто видеть своего сына, живущего в Клаудсдейле – городе пегасов. Жеребенок стоял с грустным лицом и держал букет красивых синих цветов, как раз под цвет его гривы. Тогда в кабинете он тоже был грустным. “Может в школе, в кругу друзей он снова начнет улыбаться и смеяться?” – подумала аликорн с надеждой. Краем глаза она заметила еще одного жеребенка, который стоял за деревом и с недоверием смотрел на нее. Он был одет в помятую школьную форму. Рэрити его тоже наверняка заметила. Хотя скорее не его, а одежду на нем, которую она сшила школе по заказу. Вернее ее новое предприятие по шитью разнообразной одежды. Аликорн снова взглянула на прячущегося жеребенка.
На проблемную семью неприятно смотреть. Особенно если у них есть жеребенок. Когда два пони привели своего чумазого маленького единорога, аликорн испытала сильное удивление и жалость. От них несло алкоголем, в особенности от жеребца. Из слов родителей было понятно, что они желают “сдать” жеребенка в школу лишь за тем, чтобы он не путался под копытами взрослых и в школе его могли бесплатно покормить. Аликорн приняла его. Ей стало жалко единорога, который смотрел на тарелку с леденцами. Тем более ее школа позиционировалась для всех, а не только для элиты общества. Если бы она отказала этой семье журналисты бы узнали.… Когда пони уже было вышли из кабинета, Аликорн позвала к себе жеребенка и вручила ему леденец. Он с опаской посмотрел на своего отца. Тот нахмурился. Жеребенок отказался от сладости, но поблагодарил принцессу.
Хор на площади перед школой стал стихать. Многие уже заметили Твайлайт. Все пони столпились перед сценой, с ожиданием глядя на свою принцессу. Аликорн кашлянула, проверила работоспособность микрофона и подняла взгляд на пони.
— Здравствуйте, уважаемые родители и ученики! Я хочу поприветствовать вас в Новой Понивильской Школе. Наши цели – создать как можно благоприятную обстановку для обучения, предоставить ученикам лучших учителей, а также развивать культуру дружбы. Мы сотрудничаем с фермой “Сладкое яблочко”, которая кормит учеников качественными и вкусными продукты, и с мисс Рэрити, которая предоставляет одну из лучших форм для учащихся. Наша школа позволяет продолжить учебу в школе для одаренных единорогов или в академии вондерболтов. К тому же есть возможность получить работу на различных новых предприятиях Понивиля! Школа дает множество вариантов обучения. Начиная от магии, заканчивая фигурным полетом. Наши учителя…
— …к слову об учителях – прервал ее голос кобылки.
Перед сценой стояла единорожка, держа в телекинезе блокнот с ручкой. На ее крупе была метка с изображением микрофона и газетой. Журналистка.
— Квик Ньюз, газета “Эквестрия сегодня”. Это правда, что одна из ваших учительниц, зебра? – спросила журналистка.
Твайлайт подумала о Зекоре, сидевшей позади от нее с другими учителями. “Конечно, зебра. Или ты ослепла?” – зло прошипела про себя принцесса.
— Правда. Зекора будет преподавать ученикам биологию. Она большой эксперт по ботанике. Школе очень повезло с таким редким учителем – ответила Твайлайт.
— А где, м-м, Зекора, получила свое образование ботаника? – не унималась журналистка.
— Зекора долгие годы обучалась при помощи практики. У нее немалый опыт и она очень способный учитель. Я сама была ее ученицей в молодости.
Журналистка умолкла. Но возле нее появился молодой и статный пегас со шляпой и красным шарфом.
— Гос Сип, журнал “АПО”. Правда ли, что школа была построена только с целью получить новых квалифицированных рабочих для новых предприятий Понивиля? – спросил пегас.
— Это одна из целей. Предприятиям, конечно же, нужны обученные рабочие. Как и рабочим нужна работа. Это один из путей, по которым смогут пойти учащиеся. Еще есть вопросы? – произнеся последние слова, Твайлайт недовольно посмотрела на других газетчиков. Те поняли ее намек.
Выдержав паузу и убедившись, что вопросов больше не будет, Твайлайт почувствовала облегчение.
— И так. Желаю ученикам успехов в их первом учебном году! – с этими словами на БигМакинтоша, стоящего возле сцены, запрыгнула маленькая пегаска с колокольчиком в зубах. Земнопони медленно пошел вдоль рядов пони, а пегска замотала изо всех сил головой.
Первый звонок, но далеко не последний звонок…
В этом рассказе автор очень неплохо передает атмосферу 1 сентября – невольно вспоминаешь, как сам много лет назад впервые стоял на школьной линейке в окружении незнакомцев, как всё было странно и волнительно. Идея с расширением Понивильской школы понятна, однако, развитие городка кажется слишком стремительным, вряд ли за 5-6 лет могли возвести сразу несколько фабрик. Композиция рассказа выполнена. Повествование ровное и спокойное, описание нескольких семей с их жеребятами выглядят уместно и жизненно, а небольшой акцент на пони из неблагополучной семьи добавляет нотку грусти и вверяет переживание за этого маленького персонажа.
В работе присутствует и несколько ошибок:
«Да ни чем»
«ни чем не примечательный день»
В данном контексте «ничем» пишется слитно.
«спиногрызы»
Слово с ярко выраженным негативным окрасом, во-первых, оно выбивается из общего ряда повествования, во-вторых, так детей обычно называют либо те, кто их не имеет и не переносит, либо те, кто своих детей совершенно не любит.
«место для работы»
Обычно говорят «место работы».
«поднялась сиреневый аликорн»
Здесь лучше было бы сказать «поднялась сиреневая аликоршна».
«Если бы она отказала этой семье журналисты бы узнали.…»
Эта фраза в рассказе мне очень не понравилась. Неужели Твайлайт заботит, прежде всего, мнение журналистов? Мне кажется, что она и без этого, не колеблясь, приняла бы в школу несчастного жеребенка.
В общем и целом рассказ получился ровным и приятным. Удачи и вдохновения автору.
А в последнем предложении два раза повторяется слово «звонок». Может, его лучше один раз опустить, вроде «Первый, но далеко не последний звонок»?
Да, особенно грамматически.
Пускай в школе стало даже в два раз больше учеников — всё равно это не настолько гигантское число, чтоб они не перезнакомились заранее, просто играя на улицах.
Сволочь ты, Твайлайт. И не надо заливать про «жалость». Только желание прикрыть свой круп. И проблемную семью предпочла бы убрать с глаз, замести сор под ковёр, а не попытаться, блин, решить их «проблему», действительно помочь жеребёнку.
На следующий день во всех газетах: «Принцесса не желает общаться с прессой! Что она скрывает?!»
Ну да, элемент щедрости, фигли ей замечать каких-то страдающих жеребят!
Под впечатлением от остального текста сразу вспоминается DRESS.MOV и толпа мексиканцев… :/
Использование детского труда для них норм? Ибо, пока жеребята дорастут до трудоспособного возраста, пройдёт несколько лет — предприятия всё это время будут тупо стоять и ждать?
Сейф Спот шел по устланной крупными желтыми листьями улице и размышлял о жизни.
«Это лишь я?» — проносились мысли в его голове. — «Лишь моя жизнь так сложна, в ней так много вопросов без ответов, или это общая проблема? Почему? За что? Что теперь делать? Что же теперь делать, вот он, главный вопрос»
Легкий бриз, такой приятный и нежный в это время года, касался шерсти на его ушах и мягко теребил ее, пытаясь успокоить, унести плохие мысли, выдуть из головы все усложнения. Спот любил этот ветер, он давал ему ощущение свободы, уверенности, хотелось закрыть глаза и отдаться его воле, позволить ему унести себя далеко, где все проблемы остались бы далеко позади. Но сегодня старый друг старался напрасно, пони с пустым, невидящим взглядом медленно брел по дороге, слегка опустив голову.
И настроение у него было не плохое, не отчаянная депрессия, не фатализм, но чувство вязкое и липкое, ему казалось, что он тонет в этой густой серой жиже. То, что виделось обычной лужей, оказалось зыбучими песками, в которые он погружался медленно, но неотвратимо. Он пытался барахтаться, резкими, конвульсивными движениями выдергивал конечности из смертельной ловушки, но у песков было время и терпение, а у него не было ничего.
Самое ужасное было в том, что Сейф Спот прекрасно осознавал, что все его проблемы абсолютно несущественны. Проблемы глупые и незначительные, проблемы, над которыми бы смеялись, услышь их кто из его уст. Спот знал, что есть пони с настоящими проблемами. Пони, которые мечтали бы оказаться на его месте, прожить его жизнь, они бы прыгали от радости целыми днями, если бы судьба дала им такой шанс. Но разум мало помогал в борьбе с чувствами, и тяжелая вязкость мыслей никуда не уходила. Наоборот, она становилась лишь сильнее. Можно отдаться меланхолии, зная, что у тебя настоящие проблемы, что это нормально, что такое случается со всеми. Это утешает и успокаивает — ты в порядке, такое случается со всеми, ты заслужил минуту отдыха. Намного тяжелее, когда у тебя нет даже настоящего повода.
Листья падали с деревьев, огромные желтые листья клена, те самые, на которые так приятно смотреть по вечерам. Солнце быстро заходило за горизонт и кокетливо, точно даря последний подарок перед долгим расставанием, окутывало парк своим светом, принося туда еще больше желтизны. Весь мир состоял из оранжево-красных тонов, это было красиво, но и приносило непонятную грусть, как будто ты потерял что-то очень важное для себя, но не помнишь что.
Спота раздирали противоречия. Он чувствовал себя как раненый зверь, хотелось забиться в нору, в самый дальний угол, зализать раны, переждать плохие времена. И в то же время им владела странная решимость, желание действия, необходимость немедленно разрубить все узлы, что стягивали его. Именно она вытащила его из дома и заставила бродить по парку, сторонясь пони, но и притягиваясь к ним. Разум Спота слишком устал сопротивляться накалу эмоций, приливающим и отливающим волнам настроений, он погрузился в спячку, работая лишь настолько, чтобы успешно передвигать копыта, в остальном доверяясь чувствам и инстинктам.
Голубое пятно вдалеке, цвета, отличного от красного и оранжевого, сразу бросилось в глаза. Пони сидит на скамейке. Кобылка. Примерно его возраста. Красивая.
Будь это любой другой день, и Спот прошел бы мимо, не стал беспокоить пони, задумчиво рассматривающую листья в парке. Кто знает, зачем она здесь? В нашем любвеобильном мире, если пони одинок, скорее всего, он хочет быть таковым, и любые притязания на это одиночество будут отвергнуты с негодованием. Но в этот раз Спот проигнорировал предупреждения ослабленного разума и направился прямиком к скамейке с самыми решительными намерениями.
Сел. Кобылка, казалось, не замечала его, она рассматривала желтые листья клена с необычайной внимательностью. Как будто все секреты мира таились в этих листьях. Лишь по тому, что она слегка отодвинулась, давая ему место, Спот понял, что его приход не был полностью проигнорирован.
— Не помешаю? Меня Спот зовут, — вежливо спросил пони. Молчание послужило ему ответом, лишь после краткое, холодное «Джевел» донеслось до него. Обычно Спот бы понял намек, он бы ушел уязвленным, с новой раной в душе, но сегодня это лишь подстегнуло его решимость. Та его часть, что жаждала действия, полностью вытеснила из него все остальное и встала у руля.
— Странная вещь — жизнь. Кажется, все в ней просто, глупо до неприличия, все ее правила и законы на поверхности, — произнес он в пространство, ни к кому не обращаясь. — Но как только влезешь куда, то сразу вырисовываются мириады деталей, очевидных и неочевидных нюансов и тонкостей. Каждая, даже самая простая на вид штука регулируется тысячами условий, каждое из которых важно, которое нельзя упускать. Или же нет. Или же жизнь действительно проста как пробка от ванной, и пони сами выдумывают себе сложности.
Кобылка повернула голову, поняв, что игнорировать незнакомца не получится, и обратилась холодно:
— Я могу как-нибудь помочь?
Это был намек. Это было оскорбление, как будто у него действительно были проблемы. Это была надежда на то, что грубиян немедленно почувствует свою неправоту и уберется прочь.
— Нет, — сразу же ляпнул Спот, но через секунду поправился, — может быть. Зависит от тебя. Могу я задать один вопрос?
Джевел промолчала, что Спот расценил как согласие.
— Какой ты предпочитаешь жизнь? Сложной или простой?
— Простой… — она ответила не сразу, — Кто любит сложную жизнь?
— Именно. — Спот поднялся со скамейки и посмотрел кобылке прямо в глаза. Это был неуютный взгляд, им обоим хотелось отвести его, но что-то держало их вместе. Может вызов, который они бросали друг другу? — У меня к тебе есть предложение. Давай упростим эту жизнь. Давай отбросим глупые традиции знакомств, многолетние обряды ухаживаний. Меня зовут Сейф Спот. Будем вместе?
— Рехнулся? — последовал ответ, но в голосе кобылки появился интерес. Не приязнь, не симпатия, трудно испытывать симпатию к тому, кто так грубо обращается с твоим личным пространством, но это был интерес, и было любопытство.
— Можно и так сказать, — кивнул Спот. Тяжелая вязкость, одолевавшая его, начала уходить, уступая веселому задору, азарту игры. Спот знал, что все это вернется потом, вернется вместе со стыдом и сожалением за то, что он сделал, но это будет потом, а сейчас ему было плевать. — Но почему бы и нет? Отношения — самая переоцененная штука из тех, что я знаю. Считается, что нельзя просто взять и быть вместе, обязательно нужно пару месяцев крутиться вокруг, дарить букеты роз и таскать портфели до школы. Бессмысленные традиции предков, кому они нужны? Они лишь опутывают нас сетью запретов, сковывают наши движения, затягивают уздечку, чтобы мы не убежали далеко. Судьба. Правила игры. Сама игра. Все это понятия, придуманные пони, они не существуют в реальной жизни. А если так, то почему пони так пекутся обо всем этом?
Взгляд Джевелопустился, и Споту стало внезапно неуютно. Он знал в точности, куда она смотрит. Он знал, какие она делает выводы. Он даже чувствовал себя оскорбленным за это. Но ничего не мог с этим поделать.
— Пустобокий, — донеслись из ее уст роковые слова. — Каждый год одно и то же. Каждый год у какого-нибудь жеребенка не проявляется кьютимарка, и он бросается рассуждать о превратностях судьбы. Каждый год они бросаются в немыслимые приключения, истерят, бузят и плачут из-за того, что метка на их заднице все еще отсутствует. Каждый год. Самому-то не стыдно?
Спот молчал. Он не мог найти слова. Что он ей скажет? Что все совсем не так? Что она самоуверенная дура с запущенным цинизмом и легкой манией величия? Она считает, что знает все обо всех, считает, что познала этот мир и всех пони в нем, что у нее одной есть что-то важное и уникальное. Что он ей скажет? Что он мог ей сказать? Цинизм был самой толстой броней из всех ему известных, самой непрошибаемой. Она не услышит ничего из его слов, она считает, что слышала уже все, что ей нужно, чтобы понять.
«А сам то?» — насмешливо заметил его внутренний голос — «Обвиняешь ее в самоуверенности, а сам уже набросал ее типаж с точностью до малейшей детали. Говоришь, что она тебя не услышит, но даже не пытаешься ей ничего сказать. Вы двое стоите друг друга»
— Я бы сказал наоборот. Ты угадала причину, но не угадала следствие. Кьютимарка беспокоит меня и пугает, а не влечет. Я сам не знаю, чего хочу. Как я могу позволить кому-то еще решать за меня? — он вновь говорил в пустоту, не смотря на собеседницу, не встречаясь с ней взглядом.
— Глупости, — ответила Джевел спокойно и уверенно — Кьютимарки лишь показывают твою предрасположенность к чему либо. Они никого не заставляют и не обрекают. Бояться кьютимарки — все равно что бояться своего умения читать. Если ты хорошо читаешь, еще не означает, что ты обречен на пожизненное чтение.
— Сегодня в школе мы проходили урок дружбы. Он идет одним из последних уроков в серии, ты, наверное, знаешь его. Он рассказывает про случай, когда принцесса дружбы заклинанием изменила кьютимарки элементов гармонии. Перепутала их.
Джевел слушала внимательно, но все же с легкой скукой и раздражением. Она ждала, к чему это приведет.
— Как ты, быть может, помнишь, это привело к катастрофе, — Голос Спота был ровным и меланхоличным. — Элементы пытались выполнить чужую судьбу, быть теми, кем они не были, и провалились в этом. Кьютимарка не означает, что ты будешь хорош в том, на что она указывает. Она даже не означает, что ты будешь любить это дело. Единственное, что она делает — намертво приковывает тебя к нему.
— Но это совсем другое! — возразила кобылка удивленно и резко. Она никогда не думала об этом уроке в таком свете. — В судьбу этих пони вмешалась посторонняя сила, она нарушила систему, которая работает, она просто испортила их предназначение!
— И после этого ты утверждаешь, что кьютимарки просто отражают твои предпочтения? Судьба, предназначение… Почему я не могу отказаться от такого подарка, зачем мне его навязывают? Я предпочел бы просто остаться один, — Спот вздохнул, глядя в землю, в оранжево-красное одеяло из листьев. — Этот разговор пошел не туда. Я планировал сделать жизнь простой. Выкинуть судьбу из схемы. Выкинуть философские рассуждения. Выкинуть все, что мешает мне жить. Но, видимо, уже слишком поздно. Слишком сильна привычка бесполезных рассуждений. Я потерян для этого общества, я несчастен, потому что хочу этого, потому что это моя жизнь, и это то, что делает меня мной. Иногда бывает приятно помечтать о бытии кем-нибудь другим, но, в конце концов, всегда придется вернуться к себе. Я — это старый дом, шаткий, ненадежный, разваливающийся, но единственный дом, место, куда я всегда возвращаюсь, как бы хорошо не было извне, — он поднялся со скамейки, — Спасибо, — он увидел это в ее глазах, возражение, которое уже рвалось с ее языка. — Нет, правда, спасибо тебе, ты мне очень помогла. Всегда приятно выговориться.
Спот развернулся и пошел в направлении дома. У него на душе действительно полегчало, потеплело, точно внутри сложилось мягкое одеяло принятого решения. Он такой, какой он есть. То, что предстоит, не изменить и не исправить, не смягчить удар. А значит, нет никакого смысла беспокоиться по этому поводу. Будь что будет.
Он услышал быстрые шаги позади и обернулся. Джевел спешила за ним с обеспокоенным выражением на лице.
— Еще ведь… не поздно? — спросила она, задыхаясь от быстрой ходьбы, — Сделать жизнь простой? Не поздно? Ты прав. К Дискорду условности. Давай просто будем счастливы.
Спот усмехнулся, нагло, оскорбительно, но что-то внутри него все равно потеплело:
— Не боишься? Мы же совсем не знаем друг друга.
— Одно из преимуществ простой жизни в том, — сказала она поучительно, проигнорировав усмешку, — в том, что никакие решения не являются окончательными. Если нам не понравится, мы всегда можем разойтись.
И они вместе зашагали навстречу закатному солнцу.
Это, безусловно, не тема экспромта. Это нечто более глобальное и тонкое. По моим ощущениям, главный герой рассказа уже на выходе из подросткового периода, уж очень его рассуждения о бытие фатальны, депрессивны, критичны, оставляют осадок трагичности и тоски. Разговор двух героев увлекателен и, кажется, раскрывает те их стороны, которые обычно не узреть с первого взгляда. Суждение о смысле кьютимарок тоже очень любопытно, и ведь действительно, их смысл не только отражении того, что пони любит делать, но и в своеобразном привязывании к этой деятельности. На фоне всего этого неожиданное развитие легкой романтической линии кажется весьма забавным и милым, а фраза «они ушли в закат» своей принадлежностью к нелепым клише немножко разбавляет предшествующую депрессивность, и невольно улыбаешься этим двух наивным пони, которые искренне считают, что жизнь действительно можно упростить. В таком возрасте многим присущ максимализм, и героев хорошо понимаешь. Также мне хотелось бы отметить хорошо исполненные описания не только в «закадровом» повествовании, но и в самих диалогах, они очень проникновенны и красивы.
Хоть и присутствует несколько небольших огрех, сам рассказ весьма неплох, хоть и не по теме. Желаю автору вдохновения и успехов.
СпойлерПервый пункт критики: первая часть рассказа очень слабо соединена со второй. Момент до и после встречи с Джевел различаются не только стилистически, но и композционно — первая часть насыщена описаниями, вторая — сплошной диалог. Но главный пункт — это то, что весь сюжет рассказа сосредоточен именно во второй части. Первая описательная часть бессмысленна, она раскрывает крайне мало, она даже опровергает сама себя и опровергается второй частью. Взять, как пример, строчку, что Спот не был одолеваем ни отчаянной депрессией, ни фатализмом. Но если посмотреть на его поведение, то как раз эти два типажа и вырисовываются — депрессия и фатализм. Берем Фримена, как анализатор «воды» в тексте, и он бы показал, что ее количество зашкаливает. Между тем, вторая часть отдельно от первой тоже имеет мало смысла, там голые философские размышления, без чего либо еще.
У меня есть оправдание. У меня было очень много мыслей, которые я хотел вложить в рассказ, и кьютимарочная история — лишь одна из них. Я хотел рассказать о подростках, имеющих взрослые обязательства, но детские возможности. Я хотел рассказать о бардаке в головах. О переоценке ценностей. О моменте, когда мечты и амбиции умирают. Планировалось рассказать историю легкого социофоба, имеющего возможность и умение жить в обществе, но не желающего этого. И Джевел (изначально бывшей его школьной любовью) была лишь одной остановкой на пути. Кьютимарочную историю Спот должен был узнать из уст Твайлайт, и аргументация должна была быть там, а с Джевел лишь развязка, вывод, и предложение упростить жизнь. Но, не внезапно, а вполне себе заранее, я заметил, что даже с учетом одной единственной кьютимарочной темы рассказ получается весьма и весьма пухлым. А если попробовать вместить в него хотя бы половину всего задуманного, лимит, и временной, и словесный улетит на Луну от отчаяния. И поэтому все стало так. Первая часть писалась в расчете на большую часть мыслей. Настолько подавленная реакция Спота на одну лишь кьютимарку — это ненормально, это делает его истеричкой. Да, планировалось, что у него будет больше причин грустить.
Второй пункт критики: фактор «Не совсем». Рассказ получился «не совсем» во всем. Не совсем про школу и школьников, не совсем эмоциональный, не совсем логичный, не совсем грамотный, вся философия не совсем глубока и не совсем верна. Повествование не совсем связное. Реакции персонажей не совсем нормальны, сами персонажи не совсем хороши. Каждый из этих атрибутов в отдельности не то, чтобы плох, он, быть может, даже иногда выше среднего, но в совокупности все это дает существенный такой недостаток.
Третий пункт критики: сюжета нет. Точнее есть, но в зачаточном состоянии.Больше это похоже на сочинение-описание и сочинение-рассуждение, которым повезло оказаться рядом.
Ну и я могу еще найти одно очень неприятное повторение, один забытый пробел, почти уверен, что пропустил пару-тройку запятых, или где-то поставил лишние, ведь это я очень люблю, но я не думаю, что это так существенно.
Может есть еще что-то, что я забыл. Со мной такое случается.
Небольшое пояснение. События этого рассказа происходят в той же вселенной, что и события рассказа «Галактическая дипломатия» (RPWP-59). Чтобы читателю не пришлось его искать, предлагаю краткое описание событий.
Далекое будущее. Пони обнаруживают в галактике кроме себя еще три разумных расы — люди, скагальцы и синиготы. Отношения между видами складывались плохо, и в итоге все пришло к войне, в которой сторону пони заняли люди, а скагальцы и синиготы оказались союзниками по принципу «враг моего врага — мой друг».
Школы Кантерлота в очередной раз раскрыли свои двери перед учениками после длительных каникул. Как всегда самые маленькие — первоклассники — с любопытством осматривались вокруг, жеребята постарше много смеялись, радуясь встрече с старыми друзьями и делились рассказами о каникулах, самые старшие обеспокоенно ходили по огромным зданиям, морально готовясь к тяжелому учебному году, а учителя с улыбкой встречали своих подопечных, принимая от них подарки и выслушивая их рассказы. Картина не менялась год от года. И этот год не стал исключением.
В одной из обычных школ, в которой наблюдалась подобная картина, все же небольшое изменение было. По коридору шел маленький жеребенок-единорог. От остальных его отличала повязка на глазу, несколько глубоких царапин на боку, и аппаратура на боку, которая время от времени издавала слабый писк, пытаясь о чем-то сообщить своему владельцу. Другие дети невольно расступались перед чужаком, который столь странно выглядел. Учителя смотрели с сочувствием и пониманием того, что случилось. Впрочем, не было похоже, что его это беспокоило. Он был похож на призрака, которого ничего не интересовало вокруг. Единственный глаз лишь скользил по дверям. Там, где надписи были длинные, он останавливался, и начинал читать вслух. Через минут двадцать, он наконец подошел к одной из дверей, и, прочитав надпись, дернул ручку на себя…
Перед первым уроком в году дети, как им и положено в такие моменты, играли в разнообразные игры, или просто говорили о чем-то своем. Но новенький привлек внимание всех. Равно, как и вселил во всех ужас. Даже учителя невольно передернуло. Но жеребенок молча прошел к свободному месту и занял его, не обращая внимание ни на что. Полная тишина сохранилась до начала урока. И сохранялась во время. И даже после дети тихо разошлись, стараясь не смотреть в сторону новенького. Ведь для пони такая картина это было что-то невообразимое, в их светлом мире такое невозможно. Никто из детей не смог бы себе представить такого жеребенка вне страшилок, а тут он сам явился к тебе.
Но когда странный жеребенок окончательно пропал из поля зрения, в школьном дворе организовалась группа детей, пони и грифонов. Они играли в «войну», единственную в истории Эквестрии которая когда-то, давным-давно разразилась между свободолюбивыми грифонами и амбициозными пони, шагающими по планете. Теперь она осталась лишь в преданиях, да детских играх. Но это не мешало детям представлять себя отважными воинами, которые сражаются за свой народ. В пылу игры никто и не заметил, как одноглазый жеребенок появился рядом. Когда «сражения» отгремели, и грифоны заключили мир с пони, новенький тихо сказал: «Нет. Война… Она не такая. Она совсем другая.». Как-бы не был силен страх, часть других детей обступила незнакомца. У всех в глазах читался вопрос «Почему», но лишь один его озвучил. После короткого писка одного из пультов на боку, одноглазый единорог покачал головой, и сказал: «Я сейчас расскажу, как оно на самом деле…»
…Я родился на Уммадане. Мой отец командовал звеном охотников, которое там находилось. Все было хорошо, но с недавнего времени он стал реже приходить домой, от него всегда пахло топливом и космосом. И так было у всех, чьи родители были военными.
Неделю назад в нашем городке включились сирены. Из облаков вынырнули они. Эти уродливые космические корабли. Взрослые куда-то бежали, таща с собой своих детей. Так было и со мной. Перед тем, как меня привели в какой-то большой подвал, я увидел столп огня. Потом еще один. Наконец, двери в наш подвал закрыли. Все вокруг гремело… Многие плакали. Страх был повсюду.
Минут через сорок все стихло. Мы вышли на поверхность. Вокруг только и слышалось, что «война началась». Снаружи ничего не было. Ни любимого магазина, ни ратуши с часами, ни привычных домов Лишь камни. И эти уродливые существа. Скагальцы. Как пауки, но больше и злее. Они стреляли по нам. Некоторые пони упали сразу, некоторые пытались бежать. Но все-равно падали и больше не вставали. А меня и еще двух кобыл буквально смел глиссер. Нас затащили туда за считанные секунды. Пауки даже не смогли понять что происходит.
Вскоре мы неслись к космодрому. Тот стоял, окруженный куполом, а вокруг огромное количество горящих машин самых различных видов.—-Лимит—— Вот и мы не проскочили, и светящаяся стрелка врезалась в нас. Столп огня, душераздирающий крик. Именно так я и лишился глаза. Чудом, я выжил, и побежал. Рядом поднимались струйки песка. Я никогда так не боялся, но бежал, и бежал, несмотря на жгучую боль. Наконец, я вбежал внутрь купола, где меня подобрали солдаты. Они перебинтовали меня и посадили меня на катер, который вылетал сюда с остальными спасшимися. Уже взлетев, я спросил у одного старика, а что это было? Он ответил, что это была война. Самая настоящая. Вот как выглядит война. Все рушится, и все гибнут. Нет там романтики и отваги. Лишь смерть.
Слушателей заметно поубавилось. До конца остались самые стойкие. Сам одноглазый жеребенок с последними словами заплакал. Слезы бежали из единственного глаза с такой скоростью, словно компенсировали отсутствие другого. Оставшийся пегас и грифон побросали игрушечные ружья, и тихо всхлипывая ушли прочь, теперь чем-то напоминая нового знакомого. Именно это теперь может рассказать Эквестрия своим детям. Не про море, не про водопады, а про войну, которую развязала.
Неделю назад был налет на Уммадан. С целой планеты спаслось десять пони. Но в центре об этом не знали и многие взрослые. Для них шел праздник, первый день учебы. А для жителей окраин — страх, мучение, и скорбь по погибшим.
Хидео Кодзима представляет!
Не знаю почему, текст напомнил мне длинный пролог к одной из его игр. Возможно, напряжённой неспешностью происходящего. Возможно, войной, которая скрывается за царящей на сцене тишиной. Возможно, склонностью к излишней кинематографичности.
Вот, к примеру, герой, идущий по коридору (двадцать минут, между прочим!) и читающий таблички на дверях. Вслух. Фантасмагоричность подобной сцены в самой обычной Эквестрийской школе вызывает сомнение в происходящем. Насколько целесообразно было отправлять этого искалеченного жеребёнка в простую школу, всего через неделю после того, как он пережил бойню, уничтожившую целую планету? Нинасколько.
В принципе, это, пожалуй, единственный сюжетный просчёт, из которого логически и естественно вытекают все дальнейшие события: поведение сверстников в школе, реакиця единорога на игру в «войнушку», распространяющиеся слухи, ужас, война, пришедшая в Эквестрию… Ахем, это я уже увлёкся. Но эта ошибка того стоит.
Последний абзац выглядит неуместно, подобно закадровому голосу среди театральной постановки, и больше выглядит как попытка хоть как-нибудь закончить рассказ. Желательно на как можно более трагичной ноте.
Хорошо удались описания школьной повседневности и реакций, только разве что с расплакавшимися слушателями небольшой перебор.
Периодические нарушения пунктуации тут и там, но, скорее, на уровне опечаток. Если уделить ещё немного времени синтаксису, язык получится вполне складным и красивым.
И напоследок: этот сюжет как бы и не об учёбе вовсе. Полагаю, нам следует лучше обдумывать формулировки заданий в будущем.
Насчет логики отправления в простую школу — да, нелогично… Если бы не одно «но». Эквестрия — многопланетное государство, которое недавно вступило в свою первую в истории крупномасштабную войну. Причем, как следует из текста, этот факт от «центра» усиленно скрывается. В итоге мы имеем поток беженцев, исчисляемый сотнями тысяч, о причинах такой миграции осведомлены далеко не все чиновники, а те, что полностью осведомлены, занимаются более серьезными вещами, чем горстка пони с окраин. В таких условиях катерок на 10 мест просто не был принят во внимание, даже несмотря на место, откуда он прибыл. Так сказать, пнем, куда пинается, более крупных проблем сейчас намного больше. Хотя… Это правда не очевидно. Видать, надо все сильнее подходить к мысли, что не все мои внутренние мысли доступны остальным. Каюсь.
А вот с темой каюсь втройне. просто кто-то по непонятной причине взял выражение «Что могут рассказать шумные классы», а не «Будни школьников». Здесь я каюсь трижды, нет, четырежды. Тут виноват лишь я сам.
Еще раз выражаю благодарность за отзыв. Возможно, именно он сможет сделать меня лучше
>
Надеемся увидеть ещё больше ещё более хороших рассказов ^_^
Сомнительно, что жеребенок с душевной травмой вот так вот взял бы и рассказал широкой публике такую историю. Да еще и таким образом. Так рассказывают страшилки у костра или хвастают победами на любовном фронте. Не верю.
Я стоял, уставившись на деревянную дверь перед моим носом, словно на врата в Тартар. Надо быть храбрым, они чувствуют эмоции. Они… «Это всего лишь дети, просто покажите им немного любви», — говорил директор. Отлюбите свой круп, господин директор. И засуньте туда этот план по сближению народов. Я бы посмотрел на вас в окружении стаи этих существ. Мне до сих пор по ночам кошмары снятся, после того нападения на Кантерлот, а ведь я уже вырос с тех пор.
Мысль о том, что я, наверное, глупо смотрюсь со стороны, стоя перед этой дверью привела меня в чувство. Глубокий вдох, была не была…
— Здравствуйте дети, я ваш новый учитель, Изи Прэй. Я буду вам преподавать основы существования среди пони, — выпалил я заученную скороговорку, и только тогда позволил себе глянуть на класс. Сердце непроизвольно сжалось, ноги предательски затряслись, язык отказывался поворачиваться.
Передо мной сидело целых два десятка черных насекомоподобных существ. Зеленые фасеточные глаза, немигающе уставились на меня. Монстры из моих кошмаров. Признаюсь, я очень испугался. Единственное чего мне хотелось в тот момент это выбежать с воплем из класса, но я не мог пошевелиться, скованный леденящим душу ужасом. И, когда казалось что я вот-вот упаду без чувств, одно из существ за первой партой, окуталось зеленым пламенем, а через мгновение там уже сидела очаровательная маленькая кобылка.
— Пожалуйста, не бойтесь нас, — грустно сказала она. — Нам больно от ваших чувств.
Ошарашенно глядя на нее, морщившуюся, словно съела что-то невкусное, я медленно сел. Только теперь я стал замечать на черных хитиновых мордочках выражение, которое с натяжкой можно было назвать болью. Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, я представил перед собой класс полный обычных жеребят. Ведь они такие же дети. Мне очень не хотелось обнаружить себя окруженным готовыми к броску монстрами, но я старательно гнал эту мысль прочь.
Я приоткрыл левый глаз. Нет, все еще два десятка маленьких хитиновых монстров. Говорившая со мной малышка куда-то пропала, затерявшись среди черных тел. Как бы то ни было, глубокое дыхание помогло мне немного успокоиться. Я открыл второй глаз, решительно встал и обратился к классу.
— Прошу меня извинить, у меня был неприятный опыт общения с вашими… сородичами в Кантерлоте, — грустно улыбнулся я детям. Да, детям. Надо думать о них именно так и все будет хорошо. Надеюсь.
— А вы можете нам рассказать? — послышалось с последних рядов. Я взглянул на худенького жеребенка, напомнившего мне самого себя в детстве. Сам того не желая я проникся симпатией к нему. Он удивленно и немного смущенно улыбнулся. И тут до меня дошло: они же питаются положительными эмоциями. Это что же, я только что словно угостил его конфетой? Мне понравилась эта идея. Интересно, смогу ли я сделать это, когда они в своем обычном облике.
— В другой раз, — я улыбнулся жеребенку с задней парты. Ткнув наугад в центр класса, я попросил чейнджлинга встать. — Представься, пожалуйста.
— С-силя, с-сэр, — заикаясь, выдавил дрожащий монстр. Нет, не монстр, ребенок!
— Спасибо, — я мягко ему улыбнулся, думая про себя, что он довольно мило заикается. Тот тут же перестал трястись и удивленно посмотрел на меня. Я ободряюще ему подмигнул. Что ж, это уже что-то.
— Итак, раз я буду вашим учителем, мне придется вас как-то различать. Я не хочу показаться грубым или кого-то оскорбить, но позвольте поинтересоваться, как вы сами различаете друг друга? Просто любопытно, для общего развития и установления дружеских отношений, — я одарил класс широкой улыбкой. Вышло довольно фальшиво. Чейнджлинг в первом ряду поднял… копыто? Сложно назвать эту конечность так. Я кивнул.
— Чейнджлинги умеют чувствовать эмоции и сущности. Это как для собак обоняние. Каждый из роя имеет свой особый, уникальный аромат. Мы просто ощущаем, кто есть кто, — как по написанному, отчеканил вызвавшийся. Знаю я таких, навидался в обычных классах с обычными пони. Подарив ему благодарную улыбку с толикой симпатии, я прошелся вдоль доски.
— К сожалению, я не могу чувствовать ваши сущности, и, следовательно, не могу вас отличать. Надо что-то придумать… — я задумчиво почесал подбородок копытом, глядя в окно. В голову ничего не лезло. Может они что придумают?
Я обернулся к классу, и, в очередной раз за сегодня, мое сердце неприятно сбилось с ритма. Вместо черных существ с хитиновым панцирем, за партами седели маленькие жеребчики и кобылки, с улыбкой смотрящие на меня. Все разные, что у меня не возникло бы сомнений, кто есть кто. Я приметил и малышку, что заговорила со мной первой, и того худенького парня, что кричал с задних рядов. Я непонимающе смотрел на них.
— Если вы могли с самого начала выглядеть как обычные пони, почему же вы остались в своем облике? — наконец спросил я.
— Вы должны были нас принять такими, какие мы есть. Иначе все, что вы тут преподаете, было бы бесполезно, — ответил кто-то из толпы. Вот оно что. Действительно, как я могу научить их сосуществовать с пони, если сам не могу их принять. Теперь я понял это. В благодарность, я преисполнился искренней симпатии ко всему этому классу. Пусть они и не пони, но они ничуть не монстры. Осмотрев их довольно улыбающиеся мордашки, я повернулся к доске.
— Итак, тема первого занятия…
5. Снова в клетку ко львам (повествование от лица преподавателя)
5. “Белая ворона” (трудно влиться в коллектив, когда ты не такой, как все).
4. А чему в школе учат чейнджлингов? (не забудьте про ксенопсихологию, и вообще — разница менталитетов)
А вот это интересно и очень дружбомагично — позволить чейнджлингам влиться в общество. Они ведь не злые, просто, если ты голоден — нужно охотиться, и никто не виноват, что ты родился хищником.
Рассказ с самого начала хочет быть весёлым, но никак не решается стать комедией. Мелодрамой он тоже не становится. Внутренний конфликт преподавателя почти не раскрыт — настолько быстро он освоился в окружении «готовых к броску монстров», перейдя от состояния сковывающего ужаса к повседневной рутине. Возможно ли это списать на профессионализм? Вряд ли. Тут же вырисовывается противоречие в заключении рассказа. Теперь, в облике обычных пони, они уже не станут вызывать такой реакции, но очевидно, что преподаватель их так до конца и не принял.
Сами чейнджлинги получились хорошо — такие, как они, должны быстро взрослеть, а возможно, кто-то из этих самых жеребят участвовал в нападении на Кантерлот. Конечно решение проблемы с их различием было на поверхности, и, возможно, стоило обыграть его попроще.
Вообще сложно, когда хочется за что-то ещё поругать рассказ, а не получается. Многочисленные диалоги оформлены правильно, речь от первого лица сделана хорошо.
Удачи, что ли. ^_^
я стё-орлаа случайно нааписанный отзыыв(((( Теперь зааново писать(((Милый рассказ))
как их можно бояться, они же такие мимими)ХдЧувства учителя переданы хорошо, интересна идея обучения перевёртышей пони) А как они пришли к таком согласию?
И получилось, что ученики преподали урок учителю) Наверное, он сможет скоро нормально воспринимать их и в настоящем обличии, они ведь не виноваты, что такими родились))) Может, и различать их просто так научится)
Очень понравилось)
«за партами седели маленькие жеребчики» — опечатка)
Кантерлотская академия никогда не была образцово-тихим местом, особенно в перемены. Жеребята, только-только перешедшие к нам из начальной школы, с веселым гамом гонялись друг за дружкой, играя то в Дэринг Ду и Ауисотля, то в божественную принцессу Селестию и ее коварных врагов. Мои ровесники поглядывали на них с высока, предпочитая «глупым детским играм» общение, сплетни и обсуждение последних новостей.
Стоило мне подумать об этом, как где-то на этаже послышался звон бьющегося стекла. Ну да, как же я могла забыть об этом. Поправка: почти все мои сверстники считали эти игры глупыми, но были и исключения – такие как, например…
- Винил Скрэтч! — послышался невдалеке гневный возглас, а уже через секунду мимо меня проскочило белое пятно в знакомых темных очках. Не долго думая, я ринулась за ним.
- Ты что, опять разбила окно в кабинете Грасса? – поинтересовалась я, едва поравнявшись с подругой.
- Не, хуже. Я грохнула его любимый микроскоп! – весело усмехнулась та и прибавила шагу. – Он у нас ведет последний семестр, так что я хочу, чтобы у него после меня остались самые теплые воспоминания!
- Ну, не знаю, — в моем голосе появились нотки сомнения – нет, я, конечно, тоже была той еще сорвиголовой, но и об учебе тоже иногда задумывалась. – Он ведь по-прежнему может завалить тебя на последнем экзамене, а это уже не шутки.
- Ой, а то ты его не знаешь… Позлится-позлится, да и успокоится, — Винил легкомысленно фыркнула. – К тому же, он даст всем возможность списать – тебе ведь не хуже меня известно, что честно его экзамен может сдать разве что Тайм Тернер.
При упоминании этого жеребца у меня по коже невольно пробежали мурашки. Да, он, конечно, красив и статен, но при этом жуткий книголюб и зубрила. Казалось, единственное, что может отвлечь его от книг и занятий – это Дитзи, серая пегаска-раздолбайка, и по совместительству – особая пони Тернера. Я хотела было ответить своей собеседнице, как вдруг что-то ненавязчиво изменило направление моего бега, и я, влетев в открытую дверь кабинета, упала прямиком на специально поставленный для этой цели диван.
Мельком оглядевшись, я тут же поняла, куда и, главное, к кому я попала. Вся эта современная художественная литература, рассказывающая о мистике и приключениях, все эти плакаты с популярными музыкантами и писателями, и, что самое главное, ни одного диплома или грамоты, которые так любят развешивать в своих кабинетах наши преподы. А, нет, вру, вон одна лежит – на ней еще три использованных пакетика чая. Вздохнув и присев в привычную позу, я улыбнулась самой милой улыбкой, на которую была способна и сказала:
- Здравствуйте, мистер Вайс! Мы с Винил сейчас бежали от профессора Индиан Грасса, так что не могли бы Вы…
- И тебе не хворать, Лира, — послышался веселый немолодой голос, а уже через секунду передо мной предстал его обладатель. – Если мне не изменяет память, ты Грассу дорогу никогда старалась не пересекать, в отличие от твоей подруге, так что рискну предположить, что и на этот раз виновата лишь госпожа Скрэтч. И что-то мне подсказывает, что она и без твоей помощи сможет скрыться от него. К тому же, мой коллега никогда не станет искать тебя здесь, а нам с тобой нужно серьезно поговорить.
Профессор Кэндл Вайс, единорог лет пятидесяти, был любимым преподавателем почти всех студентов академии. От него так и веяло радушием, весельем и юношеской непосредственностью, при этом он оставался первоклассным учителем – никто из нас не мог пожаловаться на проблемы со словесностью – его предметом. И сейчас я слышала из его уст что-то про серьезный разговор. О, Селестия, что же такое я натворила, что сам мистер Вайс решил меня вразумить?!
- Если Вы о том, что кто-то подрисовал усы и монокль на портрете Бетхуфена в рекреации, то это не я, честно-честно!
- Ну-ну, конечно же, это не ты, — усмехнулся преподаватель. – Это мы с профессором Орионом. Вот этим самым маркером и подрисовали.
У меня перед носом проплыл черный несмывающийся фломастер. Я невольно усмехнулась.
- Ну, и в чем же меня тогда обвиняют? – шутливо поинтересовалась я.
- А кто тебе сказал, что тебя в чем-то обвиняют? – одна из бровей учителя словесности подозрительно приподнялась. – Я ведь только сказал, что мне нужно поговорить с тобой… Впрочем, отбросим все эти условности. Это по поводу моей племянницы.
- Ч-что? Вы пригласили меня к себе, чтобы поговорить о… Бон-Бон? Серьезно?! – я была искренне удивлена. – Но она сама за нами ходит, мы ее за собой силком не тянем!
- Ох, Лира, моя дорогая, ты опять думаешь не о том. Во-первых, я вообще не хотел говорить с тобой по этому поводу и дал бы всему идти своим чередом, если бы не моя сестренка — она закатила такую истерику, что у меня попросту не осталось выбора, — мистер Вайс грустно вздохнул. – Ну а, во-вторых, это не из-за вашего с ней общения. Ну, не столько из-за него, если быть точным. Иначе тут была бы и мисс Скрэтч, так ведь? Впредь тебе стоит быть внимательнее.
Я согласно кивнула, принимая его замечание к сведенью:
- Но… Если наше общение – не проблема, то в чем дело?
- Понимаешь, — профессор взял паузу, — недавно ее родители нашли у нее это и забили тревогу – по понятным причинам, стоит признать.
На стол передо мной лег предмет, который я никак не ожидала увидеть. Я открыла от удивления рот, переводя взгляд с него на учителя и обратно. Рамка, украшенная сердечками и малышами-купидонами. Ну что же, вполне обыкновенный предмет для столь романтичной натуры, как наша Свити Дропс. Если бы не одно маленько «но» – мое фото крупным планом в этой самой рамке. Кажется, я даже помню, когда Бон-Бон его сделала – мы тогда нашей компашкой отправились в парк, дабы отдохнуть от порядком надоевшей учебы. Так неужели… Неужели она умудрилась втюрится в меня? Блин, а с виду – приличная кобылка, ни в чем подобном ее и не заподозришь… В отличии от меня, стоит признать. Трижды блин!
- М-да, неожиданный поворот, — только и смогла выдавить я из себя.
Мистер Вайс согласно кивнул.
На Самиздате сейчас проходит конкурс «Магические экзерсисы», посвящённый магическим школам, академиям и прочим учебным заведениям, в которых обучаются юные волшебники. Некоммерческий и без ценных призов (ну, кроме того, что ссылки на три лучшие работы разместят на главной Самиздата), но с довольно хорошим жюри (во всяком случае, присутствие там Рысёнка Дэна радует).
Копипаста с заданием конкурсаВ конкурсе могут принимать участие прозаические произведения в жанре фэнтези, в сюжетах которых так или иначе играет роль МАГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ.
Неважно, кто ты — человек, тролль, эльф, химера или иное, придуманное автором, существо неизвестного подвида, твои родные возлагают надежды на лучшее образование, которое ты можешь получить. И твой путь лежит в Академию магии (стихий, волшебства, чародейства, некромантии и т.д. и т.п.). За порогом альма матер на долгие годы (или века) тебя будут ждать новые друзья и враги, увлекательные предметы и загадочные, а иногда пугающие, преподы. А сколько загадок тебе придется разгадать, сколько тайных комнат посетить и кладов отрыть!
На этом конкурсе мы ждем от вас приключений студиозусов в стенах родных университетов, истории о дружбе, любви и вражде. Обязательное условие — наличие фэнтезийного учебного заведения и приключений главного героя внутри него.
Создайте мир, в котором магия — часть повседневной жизни, и ей обучают, будто бухгалтерскому учету или торговому менеджменту, а героев-студентов ждут незабываемые приключения, знакомство со множеством интересных людей и нелюдей, ошеломляющее могущество и опасные подарки, таинственные загадки, неразрешимые проблемы, подозрительные случайности, а также контрольные работы, зачеты и экзамены.
Жизнь в Академии, приключения, любовь и предательство, как в калейдоскопе, сменяют друг друга. Старые тайны обретают новые краски, открывая порою охоту на самих героев, новые друзья оказываются старыми врагами. Познавая таинства жизни и смерти, постигая хитросплетения вековой вражды и древних проклятий, герои разгадывают опасные загадки, шаг за шагом приближаясь к истине.
В общем, наделяйте своих героев как талантом, так и способностями совать свой нос куда не просят, чтобы читателям не было скучно.
Ваша задача — создать интересную, по-настоящему магическую, фэнтезийную историю.
Копипаста с техническими требованиямиОбъем рассказов: от 15 Кб до 40 Кб (в комментах говорят, что это около десяти страниц).
От одного автора принимается один рассказ. Соавторство не запрещается, но ни один из соавторов не может подать при этом самостоятельную, авторскую, работу.
Конкурс не анонимный, анонимное участие допускается при условии возможности идентификации автора организаторами для обратной связи. Участие в каких-либо других конкурсах роли не играет.
Приём работ — с 1 сентября по 10 октября.
Чисто на мой не слишком искушённый взгляд — довольно любопытное мероприятие, в котором можно интересно потренироваться в формате большем, нежели наши скромные экспромты. Поучаствуем?)
Лично я, если в понедельник решу свои учебные проблемы, пожалуй, собираюсь.
Это да. :)
На этом и порешим.
И не скрыться даже в Мексике.
Бот не врет же.
Нам нужен каждый.
Из этого диалога можно сделать отличную социальную рекламу!
Любишь итальянскую кухню?
Я люблю китайческую. А так, просто хорошо готовлю х)
И всё из ботов, которых развелось как… М-да…
Я за, ТыкЪ! Из Вас интересная пара выйдет. Свити-бот и ТыкЪ. НЯ! :3
Так это что, у нас теперь есть… целый мешок плана?
Это, вообще, законно?!
Вот в 26 и 40 поверить готов.
Хотя, в принципе, я с тобой не особо спорим, просто попробовал добавить конструктива в твою версию:)
В конце третьего сезона Фримен станет аликорном!
И он поселится на руинах библиотекиИли вот, например, цитата из Г.Л.Олди:
Это теория литературы? я так понимаю, что да. Знание этой теории делает произведение лучше? опять-таки да.
Какой вывод в контексте спора делаю я? Если пользоваться метафорами… есть биология, а есть скорая помощь. Вот лежит человек, у которого кровотечение, и специалист по биологии думает «Из-за потери крови падает её давление, это отмечают специальные рецепторы в мозгу, которые...» и т.д. и т.п. А спасатель быстро накладывает жгут и везёт раненого в больницу. Может, он в курсе, как отдельные клетки тела реагируют на кровопотерю, а может, и нет — незнание глубинных механизмов не помешает ему спасти человека. Ну так давайте изучать основы первой помощи, которая пригодится всем, а особо желающие потом могут продолжить образование. Как-то так.
П.С Тебе нужно было бы на эфире по участвовать, го на сл. ЛБ к нам?
Про кульминацию я привёл только как первый попавшийся пример, без намерения обсуждать точку зрения Олдей на предмет.
… ..
Конкретно в этом — точно нет, у меня была слишком расплывчатая позиция до прослушивания.
Почту за честь. Только не уверен, что будет физическая возможность. Зависит от того, когда это «сл.»
Так что вот. Мы владеем некими основами: хорошо знаем язык, очень хорошо знаем язык, хорошо, @#$%, знаем язык, много читали и хорошей и плохой литературы, понимаем, чем она отличается. После чего садимся и пишем фанфики,
блеатьлягать!Более подробно с методикой можно ознакомиться в статье, заменив слово «код» на слово «фанфик». Ну или ничего не меняя, потому что и так норм.
Боюсь, что это уже выходит за пределы основ, а уж тем более
Я понимаю суть, но применительно к фанфикам она смахивает на популярнейший совет из класса «полезных»:
— Я не могу познакомиться с девушкой, что мне делать?
— Выйди на улицу и познакомься, йо!
Я понимаю суть, но всё равно считаю, что если человек не может сесть и написать фанфик, лягать, то чтение некоей очень полезной книжки не поможет ему вдруг сесть и написать фанфик, лягать.
Ну, а насчёт языка — необходимо знать просто по факту рождения человеком. Ишол дощ, тарам-пам-пам.
«В подвале клуба любителей тавтологии был найден труп мертвецки убитого покойника!»
К сожалению, факт рождения человеком не даёт гарантий знания *литературного* языка. И опять же, кроме языка существует ещё что-то. Композиция произведения, например.
Я не говорю, что раз родился человеком — всё в порядке, садись пиши. Я говорю, что раз угораздило так, будь добр — учи язык. Ты на нём не только покупки делаешь и фигню в интернете пальцами пишешь. Ты на этом языке думаешь, лягать. Учи свой язык. И ещё какой-нибудь.
Это критерий личного впечатления, но никак не качества. Допустим, некий читатель терпеть не может шиппинга мэйн6 с ОС-ами. Увидев очередной фанфик с таким сюжетным ходом, он немедленно его закроет — пускай тот рассказ будет прекрасен с точки зрения грамматики, композиции и изобретательности автора в постройке непротиворечивых головопушек.
Может, я невнимательно читаю, но мне видятся здесь взаимоисключающие параграфы.
Это замечательная позиция, но увы, слишком утопичная на этой Земле ~_~
Но это базовая вещь, которую я ожидаю от любого пишущего человека. Ведь так, правда?
А сейчас, с вашего позволения, я отправляюсь искать объятий ночной Богини. Всего доброго.
P.S. Да, я забыл пояснить про «взаимоисключающие параграфы». -_-
…
Дальше я написал много буков, но все их стёр, ибо чувствую, что нить рассуждения ускользает от меня. Завтра на свежую голову постараюсь сформулировать чётче.
Если бы я штамповал тысячи рассказов за бабло, я бы, пожалуй, освоил теорию, чтобы критикам и народу нравилось, ну а заодно и время экономить. Какбе деньги на кону. Но поскольку я пишу для себя, то я просто пишу и всё. Свободный как птица в проруби.
Я хорошо разбиралась в теории литературы, но написала посредственный рассказ. Сейчас я пишу рассказ с планом (не тем, порочные вы душонки) — и выходит гораздо лучше.
Про «не с глаголами» и «тся/ться» там тоже рассказывают, а толку?? ;) И я не призываю сосредоточиться только на этих понятиях, просто считаю, что есть совсем теоретическая теория и более практическая теория, и вот без второй не обойтись…
То есть по старым рельсам новый паровоз не запустить никак?
Или ты про футуризм Маринетти? Или про эгофутуризм? Уточни, пожалуйста, литературоведы обычно трактуют «футуризм» как «русский кубофутуризм», а этих вспоминают постольку-поскольку.
Конечно, Маяковский не футурист. Он не гилеец, не лефовец, не рефовец, не опоязовец и не рапповец. Давайте Осипа Брика назовём следователем ЧК, раз он с чекистами чаёк пил, а?
То есть имажинисты, младосимволисты, акмеисты — это всё футуризм? А если я сейчас авангардный стишок напишу — я футурист? Мне казалось, ты знаешь, какой термин употребляешь.
Этого было достаточно.
К сожалению (или к счастью), у меня не филологическое образование, и знания в этой области редко превышают данные, что можно найти на страницах википедии.
Боже, зачем я перешёл по этой ссылке… Стихи на собственном языке, без рифмы… Это достойно забвения…
СпойлерВот мы начали говорить о некой теории литературы. Соответственно, мы в той или иной степени признаём, что литература — это наука. Тогда давайте рассматривать её не в отрыве от других наук, а как её частный случай? И проведём параллель между написанием литературного произведения начинающим, но довольно образованным автором (вроде нас), и молодым учёным — студентом старших курсов бакалавриата.
Вот, допустим, молодой политолог/социолог/международник вроде меня на первом курсе пишет курсовую работу. Собрал много материала для анализа, как в виде источников, так и в виде наблюдений за теми или иными событиями. И пытается на основе этого написать свой научный труд. Какими научными методами познания он пользуется? Как правило, он вообще не заморачивается на эту тему (те уникальные люди, которые серьёзней подходили к вопросу — без обид, вас единицы), и интуитивно пользуется дедукцией, индукцией и простейшим сравнительным анализом. Может ли он таким образом написать успешную работу? Конечно. Если у него хорошая эмпирическая база — безусловно. И научный руководитель его пока особо и не грузит теорией, прекрасно понимая, что студенту не до неё.
Потом он добирается до заключительного четвёртого курса. Впереди выпускная квалификационная работа на звание бакалавра, более серьёзный научный труд. И научник начинает ему тонко намекать: «Друг, ты три года писал прекрасные вещи — у тебя отличные задатки исследователя, не каждый может перелопатить столько материалов. Давай сделаем эту работу лучше? Добавить вот этой теории? Или вон той? И ещё воооон того. А то как-то несолидно даже». Хороший студент, конечно, прислушается. Такой, как я, покивает, какую-то малую долю из этого действительно освоит и применит, но в целом — отмахнётся и будет работать по-старому. У него всё так же может получиться хороший результат. Но он будет… немного наивным. Ему будет чего-то не хватать, и суровые дяди из РАН будут слегка улыбаться, задавая вопросы на его защите. А студент даже не поймёт, почему.
А потом магистратура. И на исследовательских семинарах, обязательных, студента насильно знакомят с тем, как правильно проводить сравнительный анализ (офигеть, какие-то переменные, единицы отбора, сложные критерии, да всё это ещё и к количественным показателям приводить надо), научат системному анализу (внутренние факторы, воздействующие на систему, внешние факторы среды, отношения между элементами системы — боже, сколько всего!), покажут, как добавить в его исследование прикольные штуки вроде теории рационального выбора, теории игр (она, конечно, уже не такая модная, как в конце прошлого века, но всё ещё очень клёвая вещь). И у него от всего этого случается прямо-таки сенситивный шок. Мир становится просто шире. А его исследование… Не обязательно глубже. Но системней. И это качественно иной уровень. Даже при том, что для суровых дядек из РАН это всё ещё довольно наивные исследования.
При всём при этом, то, что студент стал подкованней в теории, ничуть не умаляет значимость эмпирической базы. Без данных, без фактов, без материалов и наблюдений все эти теории — просто пшик. Они ничего не стоят, это система, это оболочка. Её надо заполнить.
По-моему, в литературе примерно та же ситуация. Вполне можно писать хорошие вещи, основываясь на богатом жизненном опыте, начитанности классикой (и не только классикой) мировой литературы, каких-то материалах из других дисциплин. Но хотя бы небольшая доля теории может сделать твои работы лучше. Теория не научит тебя писать. Не заменит тебе ни опыт, ни знания. Но даст тебе некую систему, в которой работать над произведением сподручней, обогатит твой инструментарий. И она не зажмёт тебя в узкие рамки шаблонов, если в тебе душа творца и пытливый ум — напротив, она раздвинет границы твоего мира.
Я понимаю, это звучит смешно и жалко от человека, который ничего в жизни не написал, кроме пары идиотских рассказов (перечитываю и не знаю, смеяться или плакать?), незаконченного романа (хорошо, что не закончил — зря только время бы потратил) да пяти работ на экспромты (сами знаете, какого они качества). Но… Серьёзно. Даже тот небольшой кусочек теории литературы, который мне рассказал Висп, дал мне ответы на вопросы, над которыми я раньше серьёзно и не всегда успешно ломал голову. Как лучше построить сюжет. Как лучше раскрыть ту или иную проблему, которую я хочу донести. Чего следует избегать в работе над стилем. И я понимаю, что вот сейчас я смогу написать чуточку лучше, во многом благодаря этому. Я знаю, что это не заменит мне практику. Но это хороший инструмент, который может мне помочь, если подойти к этому с умом и творчеством.
И главное, что я хочу сказать. Почему-то в большинстве подобных споров теория противопоставляется эмпирическому методу. А зачем их противопоставлять? Теория и практика — как две руки.
Спойлер
И я, вроде бы, и не говорил, что надо писать как-то правильно и строго по канонам. Никакие шаблоны и каноны на заменят творчество. Но чем вредят инструменты? Ну, пользуешься же ты своими знаниями филолога, верно? А я, если затрагиваю какие-то социальные или политические вопросы — знаниями международника. Так почему нельзя пользоваться тем, что Висп называет Литмехом? Нет, я правда не понимаю.
То, что ты процитировала… Это не творчество. Это… Даже не знаю. Сказать, что ремесло — обидеть кузнецов и гончаров. Это какое-то бездушное изуверство:)
Стараюсь не пользоваться. После филфака трудно было читать сколько-нибудь серьёзную литературу.
Они заменяют часть творчества. Сперва это маленький кусочек, а потом бездушный Литмех подкрадётся к тебе из-за спины и сожрёт целиком))
Ну… Может быть. Что-то в этом есть.
Тогда я за междисциплинарность!:)
Вот почему-то на эфире этого не звучало: ъ
И тут я посмеялся.
Бля, ну тут меня родители наругали.
Из всего там дейстивтельно полезный совет был один:
И то не всегда его правильно используют.