RPWP-43 "Три абстрактные картинки" закрыт. 15 работ.
+86
Feuerleiterв блоге Пони-экспромт26 июня 2014, 20:30
Aealacreatrananda/Chatoyance
Все рассказы опубликованы в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся в субботу, 28 июня, в 10:00 по московскому времени.
Напоминаем о нововведении. Бывает так, что автор усиленно трудится над историей к экспромту, но по той или иной причине не может её закончить. Теперь, чтобы эти идея не пропадали зря, в каждом закрывающем посте будет создаваться отдельная ветка для таких вот работ. Желающие прикрепляют свои рассказы в комментариях к данному комментарию верхнего уровня (убедительная просьба прятать рассказы под спойлер!). Другие участники и читатели могу высказать своё мнение по таким работам или даже продолжить их.
А ещё я бы хотел порекламировать вам отличный конкурс, про который нам рассказали в комментариях к одному из прошлых постов. Скорее всего, все заинтересованные его уже видели, и всё же. Театр Теней предлагает всем желающим написать жуткий, пугающий или просто мрачный рассказ и прислать им до 20го июля. Подробнее о правилах, а также контактная информация куда слать рассказ — здесь!
И ещё один проект, на этот раз от наших замечательных друзей. Думаю, вы уже не раз о нём слышали, а некоторые даже участвовали. Это Литературный замок — увлекательная история об освоении далёкого уголка Эквестрии. Приключения, дружба, загадки и многое другое. В чём особенность этой истории? В том, что это коллективная история, и вклад в неё может внести каждый. Написано уже пять глав, сейчас в процессе шестая. Собственно ссылка — Литературный замок (игра для писателей).
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
148 комментариев
Мать принцесс была аликорном, а вот отец — обычным, хотя и очень могущественным, единорогом. Селестия унаследовала лишь часть маминого таланта, хотя все равно её способности пока были никому не нужны. Солнцем и луной королева прекрасно управляла сама.
И Селестия углублялась всё дальше в лес. Она не боялась заблудиться, поскольку уже была здесь несколько раз с отцом и хорошо помнила дорогу. Тогда ещё с ними была Луна. Она как-то залезло на дерево и чуть не сорвалась потом, Тие пришлось её подхватывать. Пройдя ещё немного, Селестия увидела дерево, где они кормили белок. Зверьки отнеслись к ним с дружелюбием и так доверчиво глядели на них чёрными глазками…
Принцесса вздохнула. Жалко, что ей не часто выдаются такие спокойные мирные минуты. Но она должна учиться, чтобы стать хорошей правительницей потом. Хорошо, что мама отпустила её сейчас погулять, она, в принципе, вполне понимает, что ей трудно постоянно находится в каменных стенах. Даже без охраны отпустила. А вот Луна такая непоседа, что за ней глаз да глаз нужен.
Селестия улыбнулась, вспомнив о младшей сестрёнке. Они с Луной неплохо ладили, хотя и так сильно отличались друг от друга, как по внешности, так и по характеру.
За этими мыслями принцесса забрела ещё глубже в лес, свернув с тропинки. Но это её не очень пугало, хотя она помнила предостережения родителей о том, что здесь таится много опасностей. Так что надо быть осторожнее.
Тут до ушей принцессы донёсся птичий крик, и она огляделась, ища, кто же это кричал. Раздался ещё один тонкий возглас, и Селестия испугалась, что кто-то попал в беду, поспешила на звук.
Она вышла на открытую полянку. Тут было чуть светлее, чем под деревьями, но ненамного. Солнце скрывали тучи, готовые вот-вот пролиться дождём. А в центре поляны на примятой траве лежала небольшая птица. Её тельце покрывали редкие нежно-розовые перья, несколько валялось рядом на земле. Селестия подошла ближе, вспоминая, где же она видела что-то похожее. Это была иллюстрация в какой-то книге.
— Ты в порядке? — тихо поинтересовалась Селестия.
Подул сильный ветер, несколько розовых прядей упало на мордочку принцессы, и она небрежно откинула их копытом. Лежащие на траве перья улетели, гонимые ветром, а за ними последовало ещё одно, только что выпавшее. Птица закатила голубые глаза, и принцесса испугалась.
— Ой, ты плохо себя чувствуешь? — пролепетала она и склонилась над бедняжкой.
В памяти наконец всплыла картинка из учебника. Ну точно! Это феникс, просто перед перевоплощением. Но все равно она выглядит так плохо… В книге ничего не говорилось о том, как фениксы себя чувствуют в такие моменты. Вдруг ей больно и страшно? Селестия осторожно коснулась птички, погладив её по редким перьям.
Феникс встрепенулся, дёрнулся и замер. Принцесса испуганно отдёрнула копыто. Тут птица вспыхнула ярким пламенем, и осталась лишь кучка пепла. Хотя Селестия и знала, что этим всё кончится, но все равно вздрогнула.
Медленно текли минуты. Горка пепла всё также оставалась просто пеплом. Селестия расстроенно смотрела на неё, и по её мордочке прокатилась слезинка, соскочившая с белой шёрстки на тёмные остатки феникса.
И пепел снова вспыхнул. В очертаниях огня показался силуэт феникса. Птица взмыла ввысь, озарив своим светом всю поляну. Селестия, как зачарованная, смотрела на это прекрасное зрелище. Казалось, тучи расступились, давая проникнуть солнцу на эту полянку.
Птица послушно села на подставленное Селестией копыто. Оранжевые и красные перья, похожие на языки пламени, переливались и словно светились. Принцесса улыбнулась сквозь ещё не высохшие слёзы.
— Ты… Ты в первый раз перевоплощаешься? — спросила она, подумав, что у молодого феникса могли быть трудности.
Птица кивнула.
— Ты похожа на меня, — тихо сказала Селестия. — Можно я буду звать тебя Филоминой?
Снова кивок, и Филомина взлетела ввысь. Селестия, запрокинув голову, смотрела на парящего феникса. Эти птицы живут также долго, как и аликорны, если не ещё дольше. И она тоже светится, словно солнце. А талант принцессы состоял в том, чтобы поднимать настоящее светило. И они обе были в своих делах довольно неопытны.
Где-то вдалике сверкнула молния, раздался раскат грома, и хлынул дождь. Под мощными струями воды принцесса сразу же напомкла и кинулась под деревья, чтобы хоть немного спрятаться. Филомина последовала за ней, а потом внезапно полетела вперёд, увлекая за собой принцессу. Селестия послушалась молчаливых указаний новой знакомой.
Птица вывела её прямо ко дворцу. Селестия остановилась, вопросительно глядя на неё. В фиолетовых глазах принцессы отразилась тревога и в то же время надежда.
— Филомина, не пойдёшь со мной?
И, к её удивлению, феникс, любитель свободы и просторов, послушно последовал за солнечной принцессой.
От автора: ну, как бы по первой картинке) Без модификаторов. И из-за книжки “Дневник двух сестёр” это теперь АУ, похоже.
А то мне сегодня приснилось, что меня раскритиковали совсем)Хд А на самом деле проснулась и, когда зашла в тумблер, порадовалась)
Что не очень удалось: атмосфера. Нет присутствия — очень скупо рисуется картинка как прогулки по лесу, так и встречи с фениксом. Описания скупые, а реакция героини на события показывается с чисто внешней стороны.
Но сам рассказ неплох, хотя и чуточку пустоват — не в смысле содержания, а в плане ощущений.
Ох, это моя вечная проблема( Постараюсь ещё доработать, может, получше чуть выйдет…
Что касается конкретно этой работы, то это без сомнения драбл, а не мини, то есть часть чего-то, а не самостоятельная работа, так как в противном случае некоторые детали кажутся лишними и, хотя вроде как финал показан, завершённости не чувствуется. С другой стороны, почти все работы автора можно смело объединить под названием «Зарисовки из молодости принцесс», так что всё в порядке.
Не знаю, у меня больших фанфиков несколько, раз на раз не приходится, а у «Среди своих» ещё и комментариев мало, так что сама я не знаю толком, как там всё выходит)
Ага, это больше просто драббл вышел. И я рассказы о маленьких Селестии и Луне реально в сборник объединила, чтобы самой удобнее было)
Я открываю глаза. Вокруг темно абсолютно. Что случилось? Последнее что я помню- электрический треск у меня за спиной. Нужен свет, хотя бы какой нибудь. Я встаю. В полной темноте передвигаюсь ощупывая передними копытами перед собой, как паук какой то. Правое переднее копыто упирается в стену, тааак, стена есть- значит если двигаться вдоль нее возможно найду дверь или источник света хотя бы. так приставными шагами вдоль стены я двигаюсь полчаса. Что за помещение такое? Или это коридор? Свет загорается, ослепляя меня. От неожиданности я спотыкаюсь и падаю. Раздается глухой удар. Немного привыкнув к свету я осматриваюсь вокруг. Действительно коридор, а там откуда я пришла стоит какой то открытый деревянный ящик с проломленной стенкой. В недоумении я подношу правое копыто к голове чтоб потереть лоб, оно неестественно блестит и это… заклепки? Что случилось? Это вообще мое копыто? Я немного поворачиваю его, вдруг из него с щелчком выскакивает короткий клинок. От неожиданности я валюсь на пятую точку. Что это такое со мной случилось? Я хочу чтобы эта штука пропала, и клинок входит обратно в копыто. Я смотрю в противоположную от ящика сторону, там дверь. Встаю и иду к ней. Толкаю дверь, она не заперта и слегка поскрипывая распахивается. Свет в помещении за ней не такой яркий, мраморные колонны рядом со стенами и красная дорожка на полу. Я в замке принцесс? Как я сюда попала? В противоположном конце помещения открывается дверь, через нее входят Принцессы: Селестия и Найтмэр Мун. Селестия внимательно смотрит на меня, как будто я снова все кексики в сахарном уголке слопала…
— Пинки? Как ты?- Найтмэр Мун подходит ко мне улыбаясь.
— Сложно сказать однозначно.- говорю я, выставляю вперед правое копыто, из которого выходит клинок.- По моему такого раньше не было…
— А самочувствие как? Ничего не болит?
Она что? правда считает что это нормально?
— Нет. Не болит.
Мун подходит ближе и резко тыкает меня в бок рогом. Раздается стук.
— Ай! Вы чего это!?- я потираю бок.
— Так. Просто проверка.- Мун улыбается, подмигивает.
Однако проверка чего? Селестия все так же не сводит с меня глаз.
— А голова как? Наконец говорит Селестия.- Не болит?
— Нет. А что случилось то?
Селестия и Мун переглянулись.
— Ты была мертва. Некоторое время.- Селестия снова разглядывает меня.- Ну раз все в порядке- тебе нужно идти в понивиль. Твайлайт, Флатершай и Эплджек уже ждут тебя.
— Я провожу тебя.- Мун немного поворачивает голову, указывая идти за ней.
Мы идем к выходу из замка.
— Что значит “была мертва”.- полная чушь какая то…- Что случилось то?
— Несчастный случай. Бывают неприятные случайности.- Мун качает немного головой.- Но теперь все в порядке и это радует.- Выходим из замка.- Через 20 минут со станции отходит поезд, он доставит тебя в Понивиль. Передавай привет Твайлайт.- Мун кивает и уходит.
Плетусь до станции. Какой бред… И почему я толком ничего не помню? Забираюсь в поезд. Сажусь на скамеечку. Пассажиры не сводят с меня глаз, удивление и даже легкий страх читается в их мордочках. Я отворачиваюсь в окно. Поездка будет долгой я чувствую. Ко мне подсаживается земнопони в шляпе. Ее шкура тоже как то не естественно блестит. Заклепки на теле…
— Здарова! Меня Эплджек зовут.- она толкает меня копытом в бок.
Напротив нас садится желтая пегаска с розовыми волосами. Тоже с заклепками…
— А эта тихоня- Флатершай.- Эплджек кивает на пегаску.
— Здравствуйте.- голос Флатершай мягкий и какой то совершенно бесстрастный.
— Пинки.- говорю я.
— Вот и познакомились! Теперь будет интереснее ехать.- Эплджек улыбается.- Твайлайт встретит нас в Понивиле.
Может и действительно будет не так скучно…
Что удалось: заинтересовать читателя (ну, лично меня). Как за счет недосказанности, так и за счет необычности сеттинга.
Что не удалось: правдоподобно передать ощущения, мысли, эмоции героев. Внутренний мир персонажей не раскрывается почти никак. Не знаю, принимать это за особенность роботов или за неудачный подход автора. Кроме того, слишком много диалогов, причем «висящих в ваккуме», по большей части. Рассказ оставил впечатление картонности, что ли.
Не очень понравилось.
И да, по какой картинке это было написано?
— А куда мы идём? — вслух озадачился единорог.
— Ты вскоре узнаешь, — отозвалась Селестия.
Рог её засиял, по двери пробежались тонкие ручейки золотого цвета, она задрожала и медленно погрузилась в пол.
Перед Индеспенсиблом развернулась тьма. Он успел испугаться, вспомнив один из тех кошмаров, коих повидал множество за время своей жизни в городке, но тут в помещении начали зажигаться лампы — сами, без какой-либо магии (по крайней мере, так показалось единорогу), и его взору представилась обитель пыли.
Уже через секунду Индеспенсибл, впрочем, понял что помимо пыли здесь было множество разных вещей — взять хотя бы те же лампы — но именно пыль здесь правила бал. Она покрывала всё: Часы, всех цветов и видов, стоящие, висящие и разложенные на столе; зеркало, явно древнее (а почему бы зеркалу, покрытому такими слоями пыли не быть древним?); прочие вещи, которые Индеспенсиблу было сложно опознать — вроде той штуки в углу рядом с часами, на которую он первой и показал копытом:
— Что это?
— Пылегенератор. Кажется, я забыла выключить его, — улыбнулась принцесса.
Рог её вновь засиял, пыль засветилась теплым искрящимся светом и пропала.
— А можно его включить? — поинтересовался Индеспенсибл.
— Как думаешь, когда я привела сюда Твайлайт десять лет назад, она задала тот же вопрос?
Единорог понимающе покивал головой, но взгляда от пылегенератора не отвёл — уж больно ему было интересно, из чего эта штука пыль генерирует. Может, туда нужно что-то засунуть? Или из магии? А с какой скоростью?
Впрочем, надолго его внимания не хватило. Селестия стояла молча, потому он решил для начала обследовать комнату — мало ли здесь будут какие-нибудь занятия — Принцесса вообще ничего не сказала ему прежде, чем они отправились сюда, так что его может ждать всё что угодно.
Вскоре его взгляд зацепился за часы, которые он успел заметить раньше. Он подошел ближе к ним и стал пристально разглядывать эти таинственные агрегаты — что-то казалось ему неправильным и чересчур правильным одновременно. Вскоре он нашел закономерность, Селестия будто бы почувствовала это и спросила его:
— Что-то заметил?
— Да, — не оборачиваясь ответил единорог, — сломанные стоят отдельно от рабочих, но рабочие и сломанные расставлены без всякого порядка, — он посмотрел на принцессу. — Почему так?
— Эти часы я покупала у самых известных часовщиков по всему свету. Многие из них имели неосторожность дать мне пожизненную гарантию, — она улыбнулась, вслед за ней улыбнулся и Индеспенсибл. — Изредка я переставляю их местами, тогда, когда ломаются еще одни часы.
— Но зачем? — задался очередным вопросом вслух единорог.
— Считай, что это моё хобби, — одобрительно кивнула головой Селестия, и Индеспенсибл, решивший, что тут искать больше нечего, подошёл к зеркалу, наваленному на стол с часами.
Он долго осматривал его, сам не понимая почему счёл его важным, пересчитал все царапинки, нашел маленькую надпись сзади “Здесь была Твай”, улыбнулся ей, думал написать что-нибудь в ответ, но вспомнил, что маркера не захватил и тогда, огорчённый, всё-таки решил посмотреть в зеркало.
Отражение было неплохим. Настолько неплохим, что он даже засомневался, могут ли быть настолько яркие и настоящие отражения. Тогда он решил дотронуться до него копытом.
Дотронулся и немедленно отдёрнул копыто. Вместо холодного стекла он почувствовал прикосновение с другой стороны. Опасливо оглядываясь на своё отражение (а может быть, и не отражение вовсе?), где-то в глубине души считая, что оно может на него напасть, он в который раз обратился к Селестии с вопросом:
— Принцесса, а это зеркало?
— Почти, — ответила принцесса. — Когда ты подходишь к этому зеркалу, в нём создается копия этого мира. Правда, бездушная — копии в нём не обладают разумом, но просто копируют действия тех, кто обитает в реальности.
— Вау, — выдохнул единорог и вновь подошел к зеркалу. — То есть там обитают куклы?
— Можно сказать и так, — кивнула Селестия.
— А вы… что будет, если к нему подойдёте вы?
Принцесса улыбнулась и подошла к зеркалу. То продолжало отражать комнату, Индеспенсибла — но не отражало Селестию. Принцесса продолжала стоять напротив него, как вдруг зеркало начало мелко дрожать, а вскоре — даже прыгать. Тогда принцесса поспешно ушла из зоны видимости несчастной стекляшки — и зеркало успокоилось.
— Это зеркало создано Старсвирлом Бородатым, — предвидя вопрос единорога, начала Селестия. — Но, к сожалению, всей его магии не хватило бы, чтобы воссоздать хотя бы часть этого тела. Поэтому я оборачиваю его к стене.
Индеспенсибл покивал головой и отошел от зеркала в поисках нового объекта исследования.
Внезапно в распахнутые двери влетел феникс, облетел комнату, выполнив круг почёта и приземлился прямо на голову Селестии. Та засмеялась, стряхнула птицу и, поймав магией, усадила себе на спину. Судя по спокойной реакции феникса (он не полыхнул огнём и не закричал), ему было всё равно — значит, такое он проделывал регулярно. Зачем? Кто его знает…
Единорог обыскал рояль — но не нашел что спросить. Рояль как рояль, стоит себе и пусть стоит — лучше не трогать, мало ли, зачем его сюда поставили, верно?
Осмотрел шкафчик в углу, обнаглев при этом настолько, что посмел приоткрыть его — впрочем, внутри не было ничего особенно интересного — пара склянок, кажется, пустых, да чайный набор.
Наконец, предметы в комнате, которые можно было бы осмотреть (ну, кроме пылегенератора, но его нельзя было включать, а так было неинтересно) кончились и Индеспенсибл вопросительно уставился на принцессу.
Та перестала о чём-то шептаться с фениксом (должно быть, за столько лет вместе они научились понимать друг друга с полуслова) и обратила внимание на единорога.
— Как думаешь, что это за комната? — её вопрос ошарашил Индеспенсибла. Ждал он определённо не этого. Принцесса тем временем продолжила:
— Не склад, не кладовка, но если посудить шире? Как ты можешь её назвать?
Единорог впал в ступор. Покрутил головой. Шестерёнки в его голове крутились, стараясь раскрутиться еще сильнее, мозг старательно работал над поставленной задачей — как вдруг его посетило озарение.
— Это вы, — выдал Индеспенсибл, не глядя на принцессу. — Или то, чем вы являетесь к нам. Часы — то, как вы будете существовать даже после того, как не только мы, но даже наши механизмы и представления о времени исчезнут. Зеркало — то, как никакая наша магия не способна даже изобразить вас. И, конечно же, чайный набор — вы же любите чай, правда?
Он с надеждой посмотрел на своего учителя. Принцесса смотрела прямо на него с легкой улыбкой, затем, когда он решил, что дал неправильный ответ, улыбнулась чуть шире и сказала:
— Хороший ответ.
Единорог задумался.
— А правильный? — уточнил он.
— Хороший. Этого достаточно, — наклонила голову принцесса. — Пойдём. Вскоре я поведаю тебе больше.
— И про то, почему выбрали нас? — с надеждой поинтересовался единорог.
— И про это тоже, — кивнула Селестия.
— А можно я включу пылегенератор? — напоследок попросил Индеспенсибл.
Принцесса рассмеялась. Ей вторила каким-то особым, гаркающим смехом и птица.
— Можно.
Беседа принцессе Селестии с Индиспенсиблом чем-то неуловимо напомнила мне то, как общались в серии “Лабиринтов Ехо” сэр Макс и сэр Джуффин Халли. Этакие простые, но мудрые разговоры об убстройстве мира, философии и ни о чём.
Весь этот рассказ — рассказ-впечатление, подобный дыму сигареты. Коснёшься, и он развеется. Но пока этот дым вьётся, в нём можно увидеть другие миры, бесконечный круг времени и самого себя.
Я не уверен, что в нём можно увидеть что-то очень глубокое разумом. Но на уровне чувств он очень хорош.
И имя какое у героя...)
Склад — место, где по какой-то упорядоченной системе хранятся вещи. В данном фанфике роль этих вещей выполняют слова и предложения. То есть, вроде бы все на своих местах, но оно никуда не движется. Герои — они не грузчики этого склада, они ничего не сдвинут и не поменяют местами. Просто кладовщики, пришедшие провести очередную инвентаризацию. Показываются картинки — красивые, многозначные, иногда даже символические, но вот только показ их ничем особенно не обусловлен и ни к чему не приводит — ну, кроме понимания, что у Селестии Всемогущей есть свои (искуственно созданные?) параспрайты в голове.
Хотя с задачей показа Селестии со странной стороны рассказ вполне справляется.
Странновато, но понравилось.
Серая безжизненная пустыня. Я бреду по ней, не зная направлений. Что-то привлекает мое внимание. Что-то новое.
Высокая деревянная рама, украшенная завитушками. Выглядит просто, но элегантно. Серебристая поверхность блестит на солнце. Зеркало.
Я медленно подхожу к зеркалу, не в силах оторвать от него взгляда. Откуда оно здесь? Смутное подозрение рождается внутри меня, и инстинкт говорит мне уйти, броситься назад, обратно в серую бездну. Но любопытство сильнее. Не в силах сдержаться я заглядываю внутрь, и тут же ошатываюсь в ужасе. Черная тень, полная злобы и ненависти, смотрит на меня изнутри. Я отползаю еще чуть чуть назад, в неосознанной попытке отдалиться от того ужаса, что живет внутри зеркальной поверхности, но он лишь презрительно смеется мне в ответ.
Проходит время.
Я успокаиваюсь. Дух не может вырваться из зеркала без чужой помощи. Теперь уже я смеюсь — опасность миновала!
Во взгляде тени уже нет презрительности и самодовольства. Теперь она выглядит грустной. Я подумала, что мы с ней во многом похожи. Она тоже пленница своего мира, такая же, как и я — своего. Возможно, поэтому в ней так много бессильной злобы. Никому не нравится сидеть взаперти.
Я стыжусь своей недавней вспышки самодовольства. Жалость к этому существу, теперь казавшемуся маленьким и нелепым, пробирает меня до самых копыт.
«Прости меня» — говорю я — «Я не хотела над тобой смеяться».
Во взгляде тени тоже появляется что-то новое. Симпатия? Понимание? Она приникает к поверхности зеркала и протягивает мне копыто. Я колеблюсь, но этот ее взгляд устраняет последние вопросы. Я касаюсь ее копыта и странный водоворот чувств и ощущений захватывает меня.
Стеклянная коробка. Я – черная тень, в панике бьющаяся в стекло. Снаружи то, что раньше было тенью, принимает мой облик.
Она презрительно смеется, точно так-же, как в первый раз, и уходит, махнув хвостом. Слезы наворачиваются у меня на глазах.
«НЕТ! ОНА — НЕ Я»
Мои крики беззвучны, никто не услышит их в серой бездне
«НЕТ!»
Бессмысленно.
«ПОЖАЛУЙСТА!»
Черная точка на горизонте останавливается. В ее позе видна некоторая нерешительность.
«ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ЗДЕСЬ!»
Точка пропадает, оставляя меня в одиночестве.
Сон второй.
Часы. Тысячи часов развешаны по стенам, стоят на столиках и тумбочках, просто грудами валяются на полу. Время — мое величайшее проклятие. Я закрываю глаза, в попытках спрятаться от часов, но их тик, оглушающий, дезориентирующий, настигает меня, пробираясь в каждую клетку моего тела, не оставляя места для секретов. Я бегу, бегу вслепую, а часы все еще преследуют меня всюду, куда бы я ни последовала. От времени не убежать, попытки мои тщетны, но я пытаюсь, бегу, пока мои копыта не стираются в кровь и я не падаю в безжизненный серый песок без сил. Теперь часы смеются надо мной. Их издевательские силуэты мелькают перед моими глазами. Я кричу на них срывая голос, мой крик перебивается рыданиями, которые я не могу сдержать. Я готова на все угодно, чтобы они ушли, чтобы время оставило меня в этой бездне на всегда, чтобы я смогла забыться, мне дали забыть. И часы уходят. Сначала я не верю этому. Осторожно прислушиваюсь к долгожданной тишине. Неужели мои желания сбылись? Я вновь закрываю глаза в блаженстве. Наконец-то забытье.
Тихий стук прерывает мои размышления. Стук, что с каждым разом становится все громче и громче. Я оглядываюсь, в поисках его источника, но ничего не вижу. Стук идет изнутри. Сердце.
Часы все время были внутри меня.
Я кричу от невыносимого разочарования, криком боли и ненависти, и слезы вновь текут по моим щекам.
Скоро.
Сон третий.
Яркая желтая точка быстро приближается ко мне. Свет. Нечастое явление в этой тьме.
Я так давно не видела тепла и света, что я тянусь к этому огоньку, бегу к нему со всех ног, я понимаю, что это спасение. Волна щенячьего, безобразного счастья захватывает меня с головы до ног.
Феникс, могучая, яростная птица, приветственно кричит мне. Он нашел меня во вселенской тьме, он пришел, чтобы вернуть меня домой. Время пришло. Часы звенят.
Внезапно я останавливаюсь. Я вспоминаю. Феникс пришел, чтобы вернуть меня домой, но он вернет не меня одну. Я —оболочка для зла, меня оставили, чтобы обмануть его, ввести в заблуждение и заставить принести тьму с собой. Теперь уже я кричу ему: «Нет, остановись, не надо, ты ошибаешься!», но Феникс не слышит меня. Он спешит выполнить свою миссию.
Огонь. Всеобъемлющий, он подхватывает меня на своих крыльях и несет сквозь звезды к моему дому. Огонь, что согревает, но не опаляет. Все мои мысли озаряются этим огнем, и на мгновение я успокаиваюсь, никакая тьма не выживет в таком огне, она будет поглощена, растворена им. Все будет хорошо.
Яркий, огненный свет затихает, и ему на смену приходит другой свет, мягкий, материнский. Я едва сдерживаю слезы. Я свободна.
Я пытаюсь открыть глаза, но у меня не получается. Вся моя воля сминается за секунду, и лишь в последний момент я осознаю, какая же я все-таки дура, и как я ошиблась, и сколько бед я принесла этому миру. Тень, что живет внутри меня, открывает глаза.
«Я свободна» — говорит Тень моим голосом.
Я снова начинаю плакать от несправедливости, от разрушенной мечты, но ни слезинка не выступает на моих глазах. Часы пробили. Мое сердце останавливается, и я полностью растворяюсь во тьме.
Оно недостаточно хаотично и запутанно. Тем не менее — атмосфера именно что кошмара не получилась, как мне кажется. Это скорее логические размышления, чем бессмысленный и беспощадный кошмар. Впрочем, «потерянность» Луны ощущается — и это замечательно.
Понравилось.
И ещё, автор, ничего личного, но за подобное оформление рассказов я хочу долго и с чувством бить вас лицом о стену.
«говорю» однозначно указывает, что это не мысли персонажа.
— Нет! Не отвлекайся. Сначала — работа, — оборвала я сама себя от сладких мыслей и проглотила слюну, — Так, кто там у нас следующий?
Мне понадобилось некоторое время, чтобы собрать вместе два разъехавшихся изображения конверта, чтобы рассмотреть адрес получателя.
— О! Лира. Она хорошая пони. Кто второй? Бон-бон. Отлично!
Эти две пони были соседками и жили в одном доме. Бон-бон готовила разные сладости и, если был удачный день, могла угостить меня чем-нибудь. А Лира… Ну, сколько я ее видела обычно она ничем не занимается. Но от этого она же становится хуже. Правда?
А вот и их дом. Я приземлилась у порога, больно стукнувшись носом в дверь. Пока я потирала копытом пострадавший носик, за дверью были слышны громкие крики.
— Лира! Твою Селестию! Ты мне объясни, зачем тебе понадобилось их трогать? Чем они тебе мешали?!
Да, сегодня на что-нибудь вкусненькое можно не рассчитывать.
— Я решила, что у той стены они будут смотреться лучше, а сюда я хотела повесить дартс, — последовал виноватый ответ.
— Что!?
— Дартс.
Ха! Я знаю такую игру. Играла как-то у на вечеринке у Пинки. Правда там было почему-то две мишени… и я долго выбирала в какую из них кинуть дротик… но в итоге попала! В чей-то круп… Белого цвета. Потом было много суеты и криков, мне стало скучно я попрощалась с Пинки и ушла.
Вдруг дверь отворилась и из нее вышла Лира с растерянным видом. Я на мгновение успела заметить что внутри дома на полу лежит что-то большое, а рядом стояла Бон-бон с очень строгим видом. Лира поспешила захлопнуть дверь.
— О, привет, Дер… Дитси. Есть что-то для меня?
— Да, Лира. Вот. — Я достала из сумки пакет и передала.
— Это не мне. Это для Бон-бон, наверно очередной номер кулинарного журнала, но ничего, я ей передам, может это ее успокоит.
Вот, сено, опять напортачила, ну хоть не так сильно, как когда перепутала адрес отправителя с получателем, и вернула Рэйнбоу Дэш ее же письмо в академию Вондерболтов. Она на меня потом месяц злилась — подумала, что пришел ответ из академии.
— Извини, вот твое письмо, — я передала Лире ее конверт и из-за двери снова раздался крик.
— Да как ты их вобще смогла уронить! Они же весят под тонну!
Снова раздался крик за дверью из-за которого я вздрогнула и Лира у меня перед глазами разделилась на две. Пришлось сильно постараться чтобы соединить их вместе.
— Извини, — сказала Лира и заглянула в во внутрь, приоткрыв дверь, — Ты же знаешь, у меня сильный телекинез!
И тут же поспешила захлопнуть дверь, в которую с внутренней стороны что-то ударилось.
— Ладно, Дер… Дитзи. Спасибо за письмо, мне пора. Пока. — попрощалась со мной Лира и зашла в дом.
— Бон-Бон, танцуй! Тебе письмо!
— Письмо? Дай сюда! Сейчас я тебе потанцую.
После этих слов Бон-Бон за дверью посыпался громкий топот копыт. Правда что-ли танцуют?
— Нет, Бон-Бон, не надо! Это же журнал, он твердый! Ты не имеешь права! Ай! Больно!
Послышался смачный шлепок.
Я вспомнила, что хотела зайти в Сахарный Уголок. И поспешила удалиться, вдруг еще и мене достанется.
* * *
Когда я возвращалась из сахарного уголка, увидела Лиру. Она в странной позе сидела на уличной скамейке и печально покачивала ногой, глядя куда-то перед собой
— Привет! Можно?
— Садись.
Я уселась рядом с Лирой и достала из сумки два маффина.
— Будешь? — спросила я ее, протягивая маффин.
Лира вздрогнула и удивленно посмотрела на меня, как-будто только увидела. Наверно она витала в своих мыслях, когда я ее отвлекла. Со мной тоже часто такое бывает, задумаешься о чем-нибудь, и ничего вокруг не замечаешь, пока не врежешься во что-нибудь или в кого нибудь.
Я еще потрясла маффином перед носом у Лиры, что бы она наконец заметила его.
— Спасибо, — Лира взяла у меня маффин светящимся облачком и снова уставилась перед собой, не забывая при этом регулярно откусывать маффин.
— Злится? — спросила я ее. Лира тяжело вздохнула и сказала:
— Злится.
— А почему?
Лира опять вздохнула.
— Стояли у нас огромные напольные часы, которые достались Бон-Бон от ее бабки. Или прабабки? Не важно. Когда Бон-Бон не было дома я решила их передвинуть. И они упали. Теперь она на меня злится.
— Но ты же не виновата, — попыталась я ее подержать, — они, просто, оказались слишком тяжелые. Ты же не хотела их разбивать? — я ободряюще погладила Лиру по плечу.
Лира наконец посмотрела на меня и в ее глазах появился живой огонек.
— Конечно не хотела! Я знала, что они для нее дороги. Я ей так и сказала, что это вышло случайно! А она все равно на меня злится. — Лира опять грустно опустила мордочку.
Я протянула ей еще маффин.
— Ты не расстраивайся. Я думаю, она тебя обязательно простит, а ты прости ее, если она когда-нибудь ошибется.
Лира криво усмехнулась на мои слова.
— Это получается какое-то прощение взаймы. Может лучше просто не ошибаться, чем ждать, что кто-то напортачит, чтобы его за это сразу простить?
— Может. Но так не получается. У меня точно нет. Поэтому я разрешила себе иногда допускать промашки, и дала это право другим. Получилось очень удобно. Попробуй.
Лира смотрела на меня своими желтыми глазами и молчала, похоже она о чем-то думала.
Я достала еще пару маффинов и дала их Лире.
— Передай это Бон-Бон и скажи чтобы перестала злиться, а то испортит себе пищеварение. Пока.
Я поправила почтовую сумку, взлетела и направилась в сторону своего дома, уверенная, что все у них будет хорошо.
Лира посидела еще немного на скамейке. Потом почесала голову и пошла домой к себе, аккуратно придерживая два маффина копытом.
Только кое-где запятых не хватает)
Что не понравилось: диалоги. Не по содержанию, по исполнению. Со стороны Дерпи — да, все хорошо и работает на образ. Но вот речевых особенностей у персонажей слишком мало — реплики Лиры и Дитзи в последнем практически не отличимы друг от друга. Это вносит некоторый разлад в повествование, построенное на особенностях характера.
Но все же это плюс.
Вопросик, а «мишень» на белом крупе случайно не была оранжевого цвета, и не было ли у неё по периметру схематичной солнечной короны?
— Да, мой король, а я снова королева Эквестрии, и никаких больше принцесс. Всё, наказаны. До конца месяца под домашним арестом, а то ишь чегой удумали — свобода, демократия… Хватит! — С этими словами королева Кризалис покачала головой, пытаясь избавится от назойливо лезущих в голову образов того, что могло случится с её драгоценной страной под управлением не шибко умной толпы. Демократия, тоже мне придумали. Страной должны править те, кто это действительно умеют. — Но всё же, как? ведь мы столько раз проигрывали!
— Моя королева, взгляните сами. — Шевалье показал на кучку связанных пленников, шестёрку взбалмошных подруг и их подстрекателей, которых в ближайшем будущем — месяц, а то и два — точно не ждало сладкое.
Королевская чета подошла и тщательно осмотрела пленников.
— Да, определённо, все тут, даже эта розовая с сахарным приходом.
— Пфнфки Пфй! — завопила кудрявая хулиганка.
— Потише. Ты хоть представляешь, что с тобой сделают родители за попытку силовой узурпации трона? — лекторским тоном спросила королева.
Земнопони что-то забубнила, но, естественно, это не было понятно из-за кляпа во рту.
— А эта? Она вроде тут самая умная. Ну ка, развяжи ей рот.
Шевалье кивнул и убрал кляп со рта единорожки.
— Вы за это ответите! Принцессы Селестия и Луна — дочери звёздных богов Фауст, лорды Всех Земель Эквестрийских, протекторы Империи, тысячелетние богини солнца и луны. — Закончившая тираду единорожка с благоговеньем посмотрела на почему-то погрустневших божественных сестёр.
— Вот оно что? Богини солнца и луны? Опять мне страну в мракобесие ввели, что ж с вами делать то? — произнёс Сомбра, устало опускаясь на стул.
— На тысячу лет всего вас оставили, а вы… Эх вы. Вот и уезжай с матерью после этого на отпуск в систему Альфа Центавра, а мы, между прочим, вам гостинцев привезли.
— Вот ещё! Они наказаны, насупилась Кризалис.
— Но… Но солнце и луна! — запричитала было единорожка. — Они же их движут! — с осоловелым взглядом закончила она, будто это что-то само собой разумеющееся.
— Уууу, как всё плохо. Первая ученица, говоришь? Умнейшая в стране? Значит, первым делом будем поправлять систему образования. Видишь ли, дорогуша, Селестия и Луна никоим образом не относятся к движению светил. Движутся они согласно подписанному ранее плану о создании изолированной звёздной системы, исполненной фирмой “Творец и Ко” около пятидесяти пяти миллионов лет назад. Мы долго на неё копили, и получилось ничего так, красиво, а главное — всё своё! Всё натуральное, даже молочные реки есть, старая школа, нынче вселенные без этого продают, а за кисельные берега приходится доплачивать. Но мы отвлеклись, Твайлайт, да?
Единорожка кивнула, зачарованная лекцией, пусть и сбитая с толку.
— Так вот, Твайлайт, эти две, — он кивнул в сторону этих двух, — были оставлены присматривать за вселенной в наше отсутствие. Никакого движения звёзд и прочего они не умеют, Селестия только торты пожирать умеет да ухмыляться, а Луна у нас неформалка… гот, или ещё что. Бабушка, кстати, про тебя спрашивала, справлялась, красишь ли ты всё ещё глаза чёрным и в носках бегаешь, да гвардейцев пугаешь. Я ответил как есть, уж извини, — договорил он, смотря в сторону насупившейся Луны.
— Ну спасибо, она итак вечно ворчит на молодое поколение, а теперь что будет… — пробубнила Принцесса Ночи.
— Такс, ладно, хватит тут валяться, пора вести страну к светлому будущему!
Вдруг откуда-то выскочил секретарь.
— Первое. Известить всё население страны о нашей блистательной победе. Этот день объявить национальным праздником. Записываешь?
— Ага. — Секретарь быстро зачёркал в блокноте.
— Второе. Отменить военное положение. Сократить военный контингент на девяносто процентов. Теперь, когда война окончена, нам такая армия ни к чему. Всех демобилизовать.
— “ли… зо… вать”, — повторил секретарь, скрипя пером по бумаге и высунув от усердия язык.
— Что ещё… Третье. Объявить амнистию для политзаключённых. Знаю я, кого эти чертовки в политзаключённые внесли, физиков да математиков небось? Четвёртое. Снизить налоги, в счёт сокращения военных расходов. Перевести промышленность на мирные рельсы. Это пятое. Ты успеваешь?
— Я пишу, пишу, — кивнул секретарь.
— Шестое. Землю — крестьянам, власть… Хотя нет, власть пусть пока остаётся у меня. А то они такого наворотят!
— А с этими как быть? — спросила королева роя, глядя на жавшихся в углу подружек дочурок.
— А что с ними не так? — удивился Сомбра.
— Ну они ведь вроде как тоже политические заключённые? Может, тоже накажем, а то как-то странно выходит, повеселились, набедокурили, и сразу свобода, равенство братство?
Сомбра пожевал губы.
— Нет, — решил он. — Не будем портить праздник. Амнистия так амнистия.
Он зевнул и добавил равнодушно:
— Разумеется, после того, как отработают весь причинённый казне ущерб.
— Вот и ладушки, — ответила хозяйственная королева, весело прикидывая, сколько лет она не будет мыть посуду и полы в замке, пока они отрабатывают.
Героев развязали, отвели в комнату, дали пожевать и велели подождать, пока разбираются с главными виновниками торжества, всё же родители пришли, а у детей бардак, непорядок.
А почему? Рисунок выпал с зеркалом; получите, распишитесь — зеркальная ситуация.
Но то, о чём рассказал нам уважаемый автор, смотрится одновременно и весьма достоверно и довольно занятно. Тысячелетие мракобесия и борьбы с учёными, и вот уже все верят в то, что ты богиня.
Довольно сомнительным выглядит то, как лихо Сомбра раздаёт указания — “Перевести промышленность на мирные рельсы” — это, конечно, очень содержательное указание. Понятно, что конверсия обычно отработана до автоматизма, но приказы так не отдаются.
А так, интересная работа, весьма. И мирный финал порадовал.
В-общем, абсурд вышел забавным. Понравилось.
— Зеркальце, зеркальце, друг ты мой милый, скажи, где найти книгу для надоедливой кобылы? — спросила Селестия.
— Принцесса, рифмовать вовсе не обязательно, а книга лежит на третьей полке секции энергетики и сырьевых справочных материалов, — ответила появившаяся маска на покрывшейся рябью поверхности зеркала.
— Но так ведь совсем скучно будет, — запротестовала Принцесса Дня. — А давай развлечёмся? Ты ведь всё знаешь?.. “Свет мой, зеркальце, скажи! Да всю правду доложи: Я ль на свете всех милее, Всех румяней и белее?”
— Эх… “Ты, конечно, спору нет; Ты, царица, всех милее, Всех румяней и белее”. Но согласно принципам неопределённости, ровно в это же время две другие богини мультивселенных задают точно такой же вопрос у своих зеркал, а значит, скоро будет кошачья драка, и прошу, не впутывайте меня в это, потому что согласно всё тому же принципу неопределённости, в шести случаях из семи меня разбивают, когда я даю свой ответ на эту ситуацию, а потому, принцесса, быстро запрыгивайте в портал, что появится через пару секунд, и решайте там свои проблемы самостоятельно, — проговорило зеркало.
Принцесса Селестия, суверен Эквестрии, с открытой челюстью смотрела на зеркало, как вдруг она увидела отблеск в его уголке. Рядом с ней открылся портал. Селестия наверяще посмотрела на него.
— Что стоишь? Сама спросила, а теперь дуй. Шу-шу, — раздражённо шикнуло зеркальце.
— Эээ… ответила мудрая и чуть-чуть ошарашенная богиня.
И зашла в портал.
Портал вёл в живописный садик, солнышко светило, пчёлки жужжали, и всё прочее, что должно было находиться в таком месте, присутствовало. Так же в садике присутствовали две лысых обезьяны, недоумённо смотрящих на неё.
— О, кто-то на лошади приедет. Этого не хватало, — начала было Юнона, но осеклась, увидя диадему, очень похожую на те, что венчали её голову и голову стоявшей рядом хихикавшей Афродиты.
— А вот и третья конкурсантка нашего, не побоюсь сказать, всемирного конкурса красоты, — всё ещё улыбаясь, произнесла Афродита. — Меня зовут Афродита, богиня любви и красоты и прочее как, видимо, и все мы тут. А это Юнона.
Богиня кивнула, отзываясь на имя.
— Очарована… Селестия, — ответила чисто машинально Селестия, разглядывая остальных сестёр по несчастью.
— Так, мы всё же будем решать, кто на свете всех милее, всех румяней и бла-бла что там дальше? — нетерпеливо топая ножкой сказала Юнона.
— Конечно же! И предлагаю обсудить, как? Есть идеи? — спросила Афродита.
— Можно спросить смертного, — отозвалась Селестия.
Богини удивлённо воззрились сначала на неё, а потом и друг на дружку.
— А что, хорошая идея. Только потому, что нас больше, будем выбирать из нашего вида, без обид Селли, вряд ли ваши… жеребцы сильно смыслят в нашей красоте.
— Ладно, ладно, но только чур не клириков, а кого-то из обычного народу, — произнесла Селестия, подходя ближе.
— Ладушки, — закончила Афродита, значит… как насчёт него? В облачке магии перед ними появился силуэт одинокого юноши на бескрайнем поле.
— Чем он хуже остальных? Давайте его, — ответила за всех Юнона.
Через секунду перед ними стоял оторопевший Лассе. Ещё через минуту уже лежал в обмороке, когда ему объяснили, что от него будет требоваться. Через пятнадцать минут, когда его снова привели в чувства, он всё же смог говорить.
— Так значит, яблоко? да?
Троица богинь согласно и уверенно кивнула.
— Самой красивой? Ага?
Богини снова синхронно кивнули.
— И от остальных мстительных богинь мне ничего не будет, если я выберу не их?
Не столь синхронно и уверенно, но они всё же кивнули.
— Эээ… — глубокомысленно изрёк пастушок Лассе, вертя в руке золотое яблоко, — я, конечно, тронут оказанным доверием и всё такое… Но знаете, милые девушки…
— Дамы, — кокетливо поправила Афродита.
— Да? — удивился Парис. — А кто у нас муж?
— Кузнец, — хихикнула Каденс.
— Технически, здесь только она дама, — вздохнула Афина. — Но ты продолжай, не отвлекайся.
— Да, спасибо. Так, что я хотел сказать… Понимаете, милые девушки и дама, вы, конечно, все очаровательны, но, боюсь, я не тот судья, который вам нужен. Вы бы поискали кого-нибудь, кто лучше разбирается в женской красоте. Я вообще-то пастух.
— Ничего, — успокоила его Юнона. — Мы доверяем твоему вкусу. Вперёд! Вручай яблоко самой прекрасной.
Парис не спеша оглядел всех трёх богинь, попросил улыбнуться, полюбовался безупречной белизной зубов, пропустил между пальцев тяжёлые курчавые локоны, оценил на глазок размеры и форму грудей, ненадолго задумался — и решительно протянул яблоко Селестии.
— Ей?! — в один голос возмущённо завопили Юнона и Афродита. — Этой кляче?! Но почему?!
— Я же пастух, — застенчиво напомнил Лассе. — Это у меня профессиональное.
Рассерженные богини, скрипя зубами, телепортировались в родные миры. Селестия взглянула им вслед и посмотрела на улыбающегося пастуха.
— Ммм, спасибо, — улыбнулась она ему в ответ.
— Не за что, но позволите один вопрос? — неуверенно спросил пастушок.
— Да, конечно, — милостиво улыбаясь, ответила Селестия.
— Афина сказала, что ты не замужем… Может, сходим куда?
Во-вторых… Почему авторам так нравится шипать людей с понями? Тот факт, что данный герой является пастухом, не очень-то удачное оправдание его любви к лошадям. Ну да ладно. Это уже личное видение автора.
В целом, рассказ интересный, идея со множественностью миров хорошо удалась, да и увидеть в качестве зеркала — зеркало из наших сказок, я не ожидал. Так что с успешным дебютом вас.
Часть с зеркалом — хороша, да. Речь его порадовала. А дальше начинается полная неразбериха — как в сюжетном плане, так и в стилистическом. Не знаю, как воспринимать — то ли как издевку над мифами, то ли просто как авторскую неудачу.
Не понравилось.
Скрежет. Он всегда звучал, когда Тардис садилась. Доктор уже по привычке не выключал тормоза на ней. Они и скрежетали.
Скрип. Заскрипела дверь синей будки. Доктор уже сто раз обещал себе, что он ее смажет, а у самой Тардис починит систему маскировки. Но не дверь, а тем более система маскировки, не была починена.
Коричневый земнопони вступил на поверхность планеты. Он осматривался. Раньше обычно он не смотрел по сторонам, был безрассуден и ломился вперед, не смотря на опасность. Но сейчас? Сейчас у него есть семья. Любящие всеми сердцами жена и дети.
Доктор обещал себе, что он никогда не привяжет себя к такой ноше, как семья.И держал около 800 лет. Но косоглазая пегаска-почтальон, вечно крушающяя на своем пути, сумела сокрушить это обещание. И вот теперь у него семья. Но после года семейной жизни, Доктору прискучила она. Ночью он решил улететь на Тардис, посетить пару планет и вернуться домой через 10 секунд после его отбытия. Но внимательные жена и дети сразу разгадали намерения таймпони и пробрались в Тардис сразу после Доктора. И ему пришлось взять их с собой.
— Дерпи! Динки! Аметист! Здесь безопасно, можно выходить.
Пегас и два единорога вышли из будки. Улыбаясь, они осматривали большие серые равнины новой планеты, и подошли к Доктору.
-Это планета интересна, но если она вся была покрыта маффинами, то было бы гораздо лучше — улыбнулась Дерпи.
-Папа! Это планета класс! Как и все те, которые ты показывал ранее! — воскликнула впечатлительная Динки
-Куда мы направимся? — спросила Аметист
-Вон туда. — показал копытом в горизонт, Хувс — Судя по строении зданий, это Эквестрийская колония. Думаю они будут нам только рады.
Семья Хувсов направилась к колонии, обсуждая внешний вид планеты. Дойдя до ворот колонии, Доктор стал махать копытом перед камерой, пытаясь привлечь внимание. Но ворота не открылись, ответа не последовало. “Подозрительно — подумал Хувс — Но возможно они спят” Он достал звуковую отвертку и замку к воротам ничего не оставлось делать, как открыться.
-Пап, разве вторгаться в чужой дом это не плохо? — спросила Динки
-Мы просто их не будем беспокоить — улыбнулся Доктор.
Они вошли во двор колонии, но все было тихо и пустынно.
-Походу мы зашли в тихий час или в обед. — прочитала мысли Доктора Аметист.
Хувс все больше и больше беспокоился. Было тихо. В Эквестрийской колонии было жутко тихо. Решив, что во дворе делать нечего, Хувсы решили войти в главное здание. Там они наверняка найдут пони.
Коридоры пустели. У Хувса возникло предположение, что колония просто законсервирована и была покинута, но на многих вещах даже не лежала пыль. В холодильнике нашлись свежие маффины, на радость косоглазой пегаски.
-Остался главный актовый зал. Но я не думаю, что мы кого-то найдем — сказала Дерпи, дожевывая последний маффин. Семья дошла до дверей этого зала и открыли.
То что увидел Доктор, заставило его поседеть, а с его двумя сердцами, чуть не случился инфаркт. В зале стояло несколько огромных золотых перечниц, с венчиками и вантузами. Это были далеки. Они сразу заметили Хувсов, и один из далеков своим скрежетащим голосом произнес
— Тип объекта: таймпони. Личность: предположительно Доктор. Действие: Уничтожить!!!
Доктор заорал:
-Дерпи! Дети! Бегите! — Хувсы рванулись по коридору и услышали позади звук лазеров. Как не кстати коридор был очень длинным, а следующая дверь только на другом конце. Тем не менее Хувсам повезло. Два далека одновременно рванулись в дверной проем зала и просто напросто застряли. Когда уже казалось, что дверь совсем рядом, один далек наконец вылез из проема и нацелился в спину Хувса. Прозвучал выстрел. Спину Доктора адски обожгло и таймпони упал. Далек нацелился в лежащего земнопони и решил добить его, но Дерпи не позволила этого. Она вцепилась зубами в загривок Доктора и затащила его за дверь.
Та комната, где они находились, оказалась кухней. Доктор лежал на кафеле и стонал. Хувсы окружили его.
-Доктор! Ты как?! — чуть не крича спросила Дерпи.
-Если честно, то плохо — простонал Доктор.
Дверь кухни отлетела, чуть не зацепив Дерпи. В комнату въехал далек. Он нацелился в лежащего таймпони и пегаску.
-Не смей трогать маму с папой! — крикнули хором Аметист с Динки и запульнули соусом далеку в окуляр.
— Аааа. Зрение потеряно! ААА — заверещал далек. К нему на помощь уже приехали другие далеки наконец выбравшихся из актового зала.
-Мама! Папа! Быстрей в кладовую! -закричали дети и помогли Дерпи затащить Хувса туда, заперев дверь.
Далеки въехали на кухню, снося все на пути. Они выстрелили в дверь кладовой, но сама дверь не поддалась.
-Доктор! Доктор! Только не умирай! Слышишь? Не умирай! — рыдала Дерпи — Пожалуйста! Мы привезем тебя в Понивилль, Редхарт тебя подлечит!
-Дерпи, Редхарт не в силах вылечить последствия выстрела далека. Остается лишь один выход.
-Доктор! Не смей! Слышишь? Не смей умирать! — кричала Дерпи. Аметист и Динки тоже заплакали. Маленькая единорожка подошла к Доктору и рыдаюшим голосом попросила.
-Пап, ну пожалуйста! Ну послушай маму!
-Я бы с радостью, но иного выхода нет. — сказал Доктор. — Как я не хочу уходить. Не хочу бросать вас. Я просто не хочу уходить-
Голос стих. Дыхание замерло.
-НЕТ! — заплакала Дерпи, прижавшись к телу. Дети тоже плакали, прижавшись друг другу. Далеки колотились в дверь.
Когда у Дерпи закончилась вся надежда, она отпринула от тела Доктора. Пегаска хотела закрыть открытые глаза Доктора, как заметила, что копыта Доктора обвивает желтая энергия. Вскоре заметили и дети. Желтая энергия полностью обвилась вокруг тела Доктора и кладовую залил желтый свет. Кобылки сощурились от света. Вскоре свет прекратился. Дерпи открыла глаза и на месте Доктора увидела… другого жеребца. Его шерстка была темно-серого цвета, а грива и хвост черного цвета. У этого жеребца, как и у Доктора была кьютимарка песочных часов. Жеребец открыл глаза. Они были, как у Дерпи желтого цвета. Жеребец сел, потер голову и посмотрел на вылупленные глаза кобылок.
-Что вы смотрите? Я регене рировался в кобылку? — жеребец нащупал копытом кадык — Нет. Я не кобылка. Так на чем мы остановились?
Вдруг прозвучал громкий стук в дверь и голос Далека “Уничтожить!”
-Точно. Далеки. — Доктор овелглядом кладовую и сказал — Эту дверь далеки никогда не проломят. А с запасами в кладовой мы проживем месяц. Но я не хочу долго ждать. — жеребец встал на копыта и подбежал к углу кладовой, доставая отвертку Доктора. С помощью ее он отвинтил шурупы и решетка вентялиционной трубы грохнулась на пол.
-Кто первый? — жеребец посмотрел на кобылок.
-А ты кто, дядя? — спросила Динки.
-Как кто? Ты не узнала своего папу? Да я выгляжу по другому, но я думал, что ты всегда меня узнаешь?
-Папа? — спросила Аметист.
-Нет дядя, Аметист! Вы разве не знали, что таймпони регенерируются и изменяют внешность, когда умирают?
Кобылки мотнули головой.
-Я что, правда вам не рассказывал?-спросил Доктор
-Доктор! — Дерпи очень крепко обняла Хувса. Аметист и Динки тоже прижались к таймпони.
Доктор лишь произнес
-Старый дурак.
Вдруг снова прозвучал громкий стук.
-Так, нам надо удирать. — сказал Доктор — Все в вентялиционную трубу.
Кобылки быстро залезли туда и таймпони последовал за ними. По трубе они вылезли за стены колонии на поверхность планеты.
-Бежим! — закричала Дерпи и кобылки помчались в сторону Тардис. Пробежав несколько шагов, Дерпи обернулась и увидела, как Доктор забирается назад в трубу. Пегаска быстро полетела назад и поймала Доктора за копыто.
-Ты куда?
— Мне надо расплатится по счетам за последнюю регенерацию.
-Я тебя не пущу! Я не хочу снова потерять тебя! — закричала Дерпи и стала вытаскивать Доктора из трубы.
-Извини Дерпи, но я не могу просто так оставить далеков здесь! Они убьют все живое в этой системе!
Лимит: 2 часа
От автора: Я не успел закончить рассказ, ту часть, где будет вся развязка и идея, поэтому позвольте мне дописать конец в комментариях на Табуне и тогда уж оценить мой рассказ по заслугам.
«Но косоглазая пегаска-почтальон, вечно крушающяя на своем пути, сумела сокрушить это обещание».
Второе. Колония — не самое однозначное слово. И если бы оно было применено к планете или государству, всё было бы понятно — речь о находящейся колониализме, и эта территория находится под контролем Эквестрии. Но здесь у нас строение. И как раз здание колонии у большинства людей (в том числе и у меня) прочно ассоциируется с исправительными учреждениями строгого режима.
Поэтому неплохо было бы пояснять в таких случаях, что же вы имеете в виду.
Ну, и местами у вас не совсем верный подбор слов. Например, глагол “регенерировать” не требует возвратности, он по умолчанию направлен на себя. Энергия скорее обволакивает тело, чем обвивается вокруг, это же не верёвка и не змея.
Если же говорить о самом рассказе… Вы сами признаётесь, что история требует завершения. Добавьте финал в ветку для незаконченных идей, и тогда уже можно будет сказать что-то определённое.
На данный момент, главная беда, на мой взгляд — попытка уложить киношный сюжет в формат книги. Да, серии о Докторе выглядят примерно так — он сталкивается с чем-то опасным, бежит, снова бежит, потом Доктор использует отвёртку, всех спасает, ура! В литературе подобное будет смотреться не слишком удачно. Первична — идея, которую вы хотите донести до читателя. Раскрытие персонажей. Какие-то психологические моменты. Акцент желательно делать на этом.
Я не сильно знаком со вселенной Доктора Кто, правда — но сие повествование кажется мне совершенно не вписывающимся ни в какую вселенную. Ну, кроме нашей.
Слишком много действий, слишком мало ощущений и описаний, слишком много попыток строить историю без фундамента.
Не понравилось.
Итак, сразу видно, что автор поклонник Доктора Кто и соответственно его понификации, так как происходящее в его работе неплохо подошло бы для какой-нибудь серии этого телесериала. Да там, собственно, почти каждую серию это же и происходит с небольшими вариациями. Я поклонником Доктора не являюсь, и потому мне сюжет кажется примитивным и предсказуемым.
По тексту. Автору стоило бы больше внимания уделить описаниям, действия у него более чем достаточно. Так же я посоветовал бы писать более длинными предложениями во время спокойной, повествовательной части фика, а короткие оставить для динамической части наполненной быстрыми действиями (сражение, побег и т.д.).
— Ну и что ты тут делаешь, дорогой племянничек?
Собеседник Селестии, юный единорог с белой шерсткой и светлой гривой, потупил взор и шмыгнул носом. Если бы феникс посмотрела на него, то мигом бы узнала принца Блюблада – единственного смертного из ныне живущих представителей королевского рода. Впрочем, сейчас он вовсе не походил на чванливого аристократа – скорее на обычного нашкодившего жеребенка.
Поняв, что от ответа ему не отвертеться, молоденький жеребчик грустным голосом произнес:
— Я просто посмотреть зашел…
Принцесса недоверчиво приподняла бровь и сообщила:
— А-а, ясно. Я просто почему спрашиваю… Лет тридцать назад один сильно похожий на тебя пони тоже заходил к Филомене «просто посмотреть», а потом она не досчиталась у себя в хвосте одного пера. Что ты по этому поводу думаешь?
— Нет, я вовсе не… — начал было оправдываться принц, но тут до него дошел смысл слов его бессмертной тетушки и он оживленно вскинул голову и спросил. – Вы… Вы говорите о моем отце, да?
Аликорн не спешила с ответом – она неторопливо подошла к фениксу и погладила ее по голове. Это явно было сделано, что бы еще сильнее раззадорить любопытство юного Блюблада. Он, кажется, понял это и состроил обиженную мордочку. Принцесса, увидев это, рассмеялась и произнесла:
— Племянник, ты неподражаем! Да, тем пони был твой отец. Доволен?
— Тетя Селестия, а расскажите о нем! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – с этими словами жеребчик начал прыгать вокруг своей божественной родственницы, грозясь уронить или сломать ту немногочисленную мебель, что оставалась в комнате Филомены.
— Ну хорошо, хорошо, только успокойся, — вздохнула аликорн. – Что бы ты хотел услышать?
Принц, мигом успокоившись и усевшись рядом с Селестией, почесал голову копытом, явно крепко задумавшись. Видя нерешительность Блюблада, принцесса решила помочь ему определиться:
— Хочешь, я расскажу тебе о том, каким был твой отец, когда ему было столько же, сколько и тебе? – принц активно закивал, и аликорн продолжила. – Ох, и натерпелись тогда все обитатели замка! Пяти минут не могло пройти, что бы ко мне не пришел кто-то из прислуги или из гвардии и не пожаловался на очередную шалость юного принца. Как я с ним тогда только не боролась – и расставила магическую сигнализацию во всех важных залах замка, и стражу посылала за ним следить, пару раз даже запирала в комнате, да только этот сорванец все время был на шаг впереди. Помнится, один раз он умудрился уронить люстру прямо во время дипломатической встречи с грифонами – те тогда решили, что это было покушение на них и закатили такой скандал, что мне пришлось сильно постараться, что бы его замять.
— И Вы спускали все это ему с копыт? – глаза единорога сейчас напоминали два блюдца из чайного сервиза его тетушки.
— Ну, как ты мог заметить, я вообще не сторонница наказаний, — принцесса подмигнула своему племяннику. – К тому же, эти шалости помогли ему в будущем – он вырос крайне талантливым пони.
— А расскажите еще о его приключениях! – в глазах Блюблада горели искорки интереса.
— Я бы с удовольствием, но меня ждут королевские дела, — в голосе Селестии слышалась неподдельная грусть. – Но обещаю, что расскажу тебе о них при первой же возможности.
Произнеся это, аликорн взъерошила гриву молодого принца. Тот, приуныв было, с улыбкой посмотрел на нее.
— Спасибо, тетушка. Вы – моя самая-самая любимая пони!
— А ты мой самый-самый любимый племянник, — принцесса, вымолвив это, направилась к выходу из комнатки.
Посмотрев ей вслед, белый единорог мысленно пообещал себе, что не посрамит честь своего отца. Дождавшись, когда шаги Селестии стихнут, он резко дернул Филомену за хвост и выдернул из него самое длинное перо. Птица, встрепенувшись скорее от обиды, нежели от боли, недовольно вскрикнула. Впрочем, сделала она не громко – именно так, как и полагается королевскому питомцу.
И тут Блюблад выдирает у Филомины из хвоста перо. Это отлично! Да, в плане шкодливости он точно честь отца не посрамит.
Отличный рассказ. Немного короткий и сумбурный — слишком уж быстро развиваются события, от которых ожидаешь неторопливости. Селестия появилась, быстренько рассказала историю и исчезла. С другой стороны, зато сразу видно, что вы не нарушаете правила экспромтов.
Интересно наблюдать за семейными отношениями Селестии с её племянником — по-моему, эту тему обычно обходят стороной. Здорово, что вы уделяете внимание подобным вещам.
Понравились герои, понравился общий настрой рассказа. Очень живо.
Хотя действительно есть скомканность — на мой взгляд, не помешало бы чуть более расширенного рассказа об отце принца. Но рассказ и так весьма хорош.
Однозначно плюс.
— О, это было ужасно, Филомена. Я чуть не упала на вечернем смотре, Командер так пристально смотрел на меня…
— Кхе, — раздалось из корзинки феникса.
— Да, ты же знаешь, стоит мне показать перед ним хоть малейшую слабость, как пегасы объявят независимость, и тогда…
— Кхе-кхе-кхе, — послышалось уже громче.
— Что с тобой, Филомена? Ты простудилась? – Селестия подошла к корзинке, — О, Небеса, что с тобой!?
Принцесса отшатнулась, величавый феникс выглядел как ощипанная курица, она еле повела головой глядя на молодого аликорна тусклым взглядом, и была почти неподвижна, пока новый приступ кашля не сотряс её.
— Не волнуйся, Филомена, мы тебя вылечим. Я сейчас же отправлю за лекарем.
Филомена помотала головой.
— Что за глупости? Ты не хочешь лекаря?
Феникс мотнул ещё раз.
— Ну, конечно, ты вылечишься, — топнула ногой Принцесса, — не болтай ерунды.
Больная ещё раз зашлась в приступе кашля и опять помотала головой, серьёзно глядя на Селестию.
— Нет. С чего ты взяла, что умираешь? Это просто какая-то болезнь перьев, может, стригущий лишай, — Селестия метнулась к книжным полкам, составлявшим большую часть интерьера её комнаты, — он лечится, вот смотри, в «Справочнике дерматологии» пишут…
Её прервал новый приступ кашля. Филомена успокаивающе чирикнула. Селестия оторвалась от книжки:
— Я не хочу другого питомца, я через это уже проходила, — она отбросила справочник, — нет, с таким кашлем явно что-то другое.
Принцесса вновь метнулась к книгам. Филомена издала повелительный клёкот.
— Откуда тебе знать, что твоё время пришло? Ты прямо как Старсвилл. Глупый старик, зачем он только тебя подсунул, я же говорила, что не хочу хоронить ещё одного любимца. «Фениксы – символ бессмертия». Хорош символ, ничего не скажешь, — сердито бурчала Селестия, перебирая книгу за книгой.
Из корзины вновь раздалась успокаивающая трель, медленно затихающая и перешедшая в молчание. Селестия остановилась и посмотрела на корзинку. Быстрым движением копыта она провела под глазом и начала отбрасывать книги с удвоенным рвением.
— Так не должно быть, Филомена. Так не будет, — её фраза прервалась всхлипом, — я запрещаю. Слышишь?
Её фраза осталась без ответа. Селестия взглянула в сторону корзины и решительно достала огромный фолиант «Знания и загадки некромантии». Раскрыв книгу она вперилась в неё взглядом, быстро скользя по строчкам, которые расплывались из-за влаги в глазах.
В этот момент в дверь постучали. Но Принцесса не обратила внимания и продолжила насуплено читать. В дверь постучались громче и настойчивее.
— Ваше Высочество, это срочно, — послышался голос сенешаля.
— Я слушаю, — ровным голосом ответила Принцесса.
— Происшествие в магическом саду, Ваше Высочество, Сумасшедший плющ совсем сошел с ума.
Селестия помолчала несколько мгновений:
— Позовите ту единорожку Сикорс Бест, она лучший специалист в области магических растений.
— Но, Ваше Высочество, она же ещё совсем юна, — послышалось удивление вперемешку с волнением.
— У неё всё получится. Я верю в неё. Вам этого достаточно? – сказала Селестия твёрдым и уверенным голосом.
— Да, Ваше высочество, я немедленно поручу это ей, — копыта сенешаля быстро зацокали по коридору.
Селестия вновь повернулась к зловещему фолианту перед ней.
— Нет! Это неправильно, я не имею права идти против природы естества, — она отбросила книгу. — Прости меня, Филомена, но если твоё время пришло, то так и должно быть. Прости меня и прощай. Ты была той единственной, кто знал меня настоящую, с кем я могла поделиться своими страхами. Я не имею права быть слабой, кроме как перед тобой, я должна поддерживать сестру и всех поданных, — слёзы текли по щекам Принцессы, — глупый бородатый старик уговоривший меня взять тебя, взвалил на меня всю Эквестрию. Спасибо, Филомена, что помогла мне пережить его потерю. И Кловес Премудрой. И… теперь ты, мой единственный друг, и сколько ещё уйдёт на моих глазах? – она упала головой на копыта и сдавленно зарыдала, — Это и есть бессмертие, сотню лет видеть, как все уходят от тебя? За что я должна быть бессмертной правительницей, без права на слабость? За что я должна быть одна? Магия не делает меня сильной. Я не справлюсь. Я хочу уйти вслед за Филоменой, я хочу прекратить, да простит меня Эквестрия и сестра. Кто вообще способен справиться с этим?
О, небеса, это же тяжелее чем Солнце, — прошептала она опустошенно.
Внезапно, ей на голову упала книга. Принцесса подняла свою заплаканную мордашку и увидела довольного обновлённого феникса.
— Филомена? – неуверенно спросила она.
Птица приземлилась и постучала по обложке книги «Серафимы, фениксы и прочие птицы чудесных свойств». Селестия недоумённо смотрела на неё, слеза продолжала стекать по её щеке. Филомена закатила глаза и открыла страницу, где в трёх картинках, соединённых стрелками по кругу, показывался жизненный цикл фениксов.
— И ты раньше не могла сказать? – потерянно спросила Селестия.
Ответом ей была озорная улыбка Филомены.
— Это не смешно, глупая чайка.
Селестия обиженно посмотрела на любимицу. Затем села, вытерла слезу и шмыгнула носом.
— Хотя, немножко забавно.
За что следует попенять автору — за не слишком достоверно переданную психологию Селестию. У неё слишком быстро сменяются решения — сначала она вдруг скатывается до желания прибегнуть к некромантии, затем также быстро от этого плана отказывается, а потом вдруг осознаёт, что хочет уйти следом за фениксом, хотя у неё есть любимая сестра, которая явно не переживёт такой потери.
В итоге, от подобной резкой смены настроений, у читателя появляется только одна мысль — станиславское “Не верю”.
Старайтесь, чтобы герои ваших историй принимали решения более логично. Я не утверждаю, что все всегда действуют рационально, но подобная радикальная и резкая смена настроений — это даже не истерический тип личности, а что-то клиническое.
В остальном же, у вас получилась довольно милая и ламповая история, особенно в финале. Вот это вот “Это не смешно, глупая чайка. Хотя, немножко забавно” раскрывает персонажа лучше, чем иные рассказы. Это и близко, и “человечно”, и как-то душевно.
Хочу поблагодарить за конкурс (или как это назвать), так как он действительно помогает начать хоть что-то делать, и хотя я предпочитаю выдавать более обработанные истории, но не выдаю же, а здесь хоть что-то. Рад, что хоть финал удался.
Feuerleiter уже отметил основную проблему — слишком резкую смену поведения Селестии. От себя могу добавить, что у вас куда-то делся кусочек текста со сгоранием Филомены (она лежит в корзинке — а затем оказывается уже обновленной). Плюс — монолог Селестии кажется слишком высокопарным, что ли?
В-общем, есть куда расти (всегда есть куда).
Нейтрально.
Конец особенно понравился)
— Давай же ты скорее! – Бранился он на кобылку в рваном балахоне. – Нельзя, чтобы тебя заметили.
Лишь оказавшись внутри своего жилища, единорог позволил себе перевести дух. Он прижался к двери и медленно сполз, усевшись на круп. Крепко зажмурив глаза, он старался привести мысли в порядок, восстановить сердцебиение.
Какого мула я делаю… — Думал он про себя, пока маленькая кобылка с любопытством осматривала помещение. Когда-то это был просторный зал, где явно раньше принимали гостей, но единственными здешними резидентами были бесчисленные часы всех форм и размеров. Столик в центре был завален инструментами и запчастями, что видимо уже давно покоились под толстым слоем пыли. У дальней стены стояли старые дедушкины часы, пластиковая имитация красного дерева которых уже давно растрескалась, обнажая металлический каркас. Дверца и циферблат были убраны, являя на свет внутренности полуразобранного часового механизма. В таком же состоянии были и настенные часы, висящие неподалёку. Наверное, самым экзотичным образцом, что привлёк внимание кобылки, являлись пустые песочные часы, что возвышались над ней на высоте трёх голов взрослых пони.
— А почему они пустые?
Вопрос девочки вывел Тайм Шифта из состояния забытья, и тот устало поднялся на ноги. Приблизившись к кобылке, он осторожно, стараясь не касаться её самой, снял с неё капюшон балахона.
— Поверни голову налево, осторожно…
На правом виске кобылке выступал черный рисунок, напоминающий путанную электронную цепь, что расползалась у неё прямо под кожей, переходя на белок глаза. Красные прожилки уже хорошо просматривались в радужке глаза со стороны странной сыпи.
— Закрой левый глаз. – Командовал жеребец. – Как видишь правым?
— Немного расплывчато. И щиплет еще…
Шифт в очередной раз вздохнул. Времени оставалось всё меньше, но он обязательно вознесёт благодарственную молитву Принцессе Ночи за то, что юный организм кобылки боролся с заразой лучше, чем если бы это был взрослый пони.
— Слушай, не трогай тут ничего, мне нужно найти…
— Что найти?
От испуга Шифт громко выругался. Он повернулся в направлении голоса – кобыле аквамаринового цвета, половина туловища было замотано грязными бинтами. Её мордочка так же была частично скрыта, лишь зелёный светящийся огонёк выглядывал между полосками ткани в месте, где должен быть глаз. Она с интересом разглядывала кобылку, игнорируя хозяина дома.
— Привет, маленькая. А как тебя зовут?
— Нидл! – отозвалась девочка. – И я не маленькая, а совсем взрослая! Ну и что, что у меня кьютимарки еще нет!
— Конечно-конечно – подняла нежданная гостья копыта в примирительном жесте. – В это тяжелое время нам всем приходится рано взрослеть. Не так ли, Шифт?
Единорог в ответ лишь отвёл взгляд.
— А меня зовут Силвер Форк. Хочешь, покажу что-то жутко крутое?
Нидл сразу оживилась, и подбежала к Форк.
— Да! Да! Покажи!
Кобыла бросила еще один взгляд на жеребца, а потом стала медленно снимать бинты с мордочки, обнажая серебристый металл, срощенный с кожей. Глаза девочки округлились от удивления, но вместо ожидаемого Форк испуга, та воскликнула:
— Ничего себе! Это так круто! Можно потрогать?
Ошарашенная Силвер Форк посмотрела на единорога и когда тот кивнул, позволила кобылке прикоснуться к себе. Та осторожно провела копытом по металлической коже, по светящимся кислотно-зелёным трещинкам, по границе живой и искусственной плоти.
— Вау… — выдохнула Нидл. – А это не больно?
— Поначалу да, порой даже очень. Но когда кожа становится такой, то уже ничего не чувствуешь.
— Нидл. – Наконец подал голос Тайм Шифт. – Слушай, поднимись наверх, по лестнице. Там сразу правая дверь – это мой кабинет. Там в шкафу поищу такой красный цилиндр, чуть больше фломастера. Ты же знаешь, что такое фломастер?
— Угу! – ответила девочка, прежде чем со всем своим жеребячьим энтузиазмом отправиться на поиски.
— Его там уже нет. – Сказала Силвер Форк, как только кобылка ушла.
— Я знаю.
Какое-то время в комнате стояло молчание. Если постараться, то можно было расслышать возню кобылки на втором этаже.
— Так значит, – нарушила Форк тишину, — у тебя всё же оставалась вакцина.
Жеребец отвёл взгляд.
———————————————————————————————(лимит)—————————————————————————-
— Да. Но её случай не такой запущенный, как был у тебя тогда. Симптомы, которые были…
— Могли означать, что вакцина не подействует, но это была лишь вероятность, но я всё еще мола выздороветь. Но ты решил приберечь её для себя, не так ли? Спрятать, прикрыть свой круп?
Шифт не мог ответить, да и в этом не было необходимости.
— И теперь ты сидишь здесь, бесконечно перебирая сломанные часы, даже не в состоянии починить их. Надо было спалить твою мастерскую и тебя в придачу давным-давно.
Жеребец был готов принять что угодно, даже если Форк действительно решит воплотить свои слова в жизнь. Но её тон внезапно смягчился.
— И где ты такую откапал? Она что, даже зараженных никогда не видела? – наконец пони подошла ближе к единорогу. – Обычно от нас бегут как от огня. И скоро у неё начнётся… — Форк провела копытом по металлической щеке. – Ну, ты знаешь.
— Не знаю… — Шифт с трудом подавлял желание отойти, сохранить расстояние между ним и Форк, хоть и понимал, что это уже бессмысленно — Она была в руинах универмага, когда я искал запчасти для часов. У неё были ранние признаки заражения, и я…
— Решил помочь ей? – Не дала она закончить фразу. – Неужели в тебе проснулась совесть, и теперь ты решил спасти бедного ребёнка?
Шифт снова ответил её молчанием. Форк вздохнула и направилась к выходу.
— Силвер, послушай. Я просто хотел…
— Не нужно. – Снова перебила его ультрамариновая кобыла. – Если бы ты отдал мне вакцину, и, допустим, она бы мне помогла. Смоли бы мы тогда помочь этой девочке сейчас?
Единорог поднял на Силвер Форк удивлённый взгляд. Та достала из седельной сумки красный цилиндр, тот, что жеребец описывал ранее, и положила на стол. Уже на выходе она сказала, не поворачиваясь.
— Жизнь забавная штука. Забавная, но совершенно не смешная. Говорят, время меняет пони. Сколько его потребовалось, чтобы изменить тебя?
Ультрамариновая земная пони ушла, но Тайм Шифт всё еще смотрел ей вслед.
— Три года, восемь месяцев, одна неделя и четырнадцать часов с тех пор, как ты последний раз переступила этот порог…
Модификаторы:
Зелёный:4. В истории должен присутствовать жеребёнок.
Желтый:1. Действие происходит в будущем.
С одной стороны, вроде бы читателю почти ничего и не известно. Что это за болезнь, чем она опасна, смертельна ли? Откуда у Тайм Шифта вакцина, создал ли он её сам, и если да, то почему не мог сделать ещё? Зачем он собирает эти часы? Почему это занятие важно для него настолько, что для этого он готов выбираться на заражённые территории?
Вопросы, вопросы, и почти ни единого ответа. Но так ли они нужны? Эта недосказанность здесь смотрится органично. Нам показали маленькую частичку интересной истории. Может быть, когда-нибудь мы услышим предыстории или продолжение. А может додумаем их сами.
О персонажах тоже почти нет информации, они мало общаются, но при этом тебе удалось несколькими чёткими движениями пера создать их образы. Живые, интересные и вызывающие сопереживание. Конечно, это скорее шаржи, чем настоящие образы, но это отличные шаржи.
У тебя в очередной раз получился интересный сеттинг, атмосферный и вполне себе вызывающий веру.
Но лучшее в этой истории это финал. Лишить себя последнего шанса и уйти, подарив надежду на исцеление жеребёнка. Отпустить навсегда пони, к которой наверняка питал чувства… Казаться холодным и отстранённым, но при этом считать время, проведённое вместе… Это пробирает.
Браво. Отличный рассказ.
Что не понравилось: то, что автор не знает разницы между вакциной и иммунной сывороткой.
Зеленый-зеленый плюс.
*пытается соскрести слово «вакцина» с экрана ножом. Царапины остаются на месте, после прокрутки экрана. DAMN-DINGUS-DAMN IT!*
Вот да, какого лешего я написал вакцина?
Видать таки поддался этой всеобщей тенденции в кинематографе, что чуть какая зараза — лечат её вакциной, а вот до сыворотки обычно не гуглят.
Вообще, очень рад, если понравилось, ибо в этот раз я опять решил поэксперементировать, и сделать упор именно на ситуацию, которая происходит сейчас, а остальное оставить именно что недосказанным. И по этому волновался, что получится просто бред.
Можно вопрос? Чем автор вдохновлялся? Эта работа мне что-то напоминает, даже несколько разных вещей.
На самом деле цепочка вдохновения была довольно забавной. Сначала, включив «Far cry: 3 Blood dragon», я обратил внимание на внешний вид местных животных, как будто они тоже кибернетические. Потом вспомнился внешний вид главного героя игры «Dark sector», а потом как-то зародилась в голове эта история и образ Силвер Форк. И забавно в этом то, что только сейчас я вспомнил, что в Dark sector тоже был вирус…
Хотя, такое ощущение, что такая неорганическая инфекция, меняющая органику на не органику где-то была… но не могу вспомнить источник.
Спасибо за отзыв, рад если понравилось!)
Ммм, нет. Я не увлекаюсь SCP, помню разве что 187ого за его милую моську, возникающую перед нами так мило и внезапно. А про этот не слышал вообще.
SCP-объекты нередко возникают на основе каких-то художественных произведений, так что SCP-217 вполне может быть создан на основе этого вашего забытого источника. С другой стороны, являйся этим источником SCP-217, вполне логично, что он оказался забыт — Фонд не дремлет.
Если верить канону, то есть некая организация — SCP (Safe, Contain, Protect), которая, как следует из названия, собирает, классифицирует и содержит в своих корпусах всевозможных опасных и мистических тварей и артефакты. Все «экспонаты» носят кодовое имя — «SCP xxx», где «xxx» — некое число. Так же есть классификация SCP, но я ее запамятовал (уж извините).
Манекен, от которого нельзя отворачиваться — это SCP 173, «Статуя». Как следует из названия, это обычная статуя — впрочем, только до тех пор, пока на нее кто-то смотрит. Оставаясь же без внимания, этот образец жестоко убивает свою жертву.
По поводу бесконечной лестницы точно сказать не могу, хотя что-то когда-то читал, вот. На самом деле, если интересно — то можете погуглить, там довольно много материала, в том числе и на русском языке.
Там же можно и узнать подробнее про каждого SCP
Ну, не идите больше на поводу у г-д сценаристов.
Понравилось, да. Эксперименты — полезны.
Мне на ум приходит миф о Медузе Горгоне и аниме Guilty Crown.
Ну, значит мотаем на ус, запоминаем, учимся!)
В Guilty Crown была скорее кристаллизация, причем строго летальная. А тут именно замена функционального материала… Может что-то такое было в старой фантастике?
Кстати. Планов написать что-то покрупнее в этом же сеттинге нет?
У меня, например, экспромтовские работы пока не получается развить до размеров более-менее крупных произведений.
Чем хорош экспромт, так это возможностью проверить новый необычный сеттинг на прочность и интересность. Думаю, что у многих в голове зреет множество идей, что пока не получается воплотить и экспромты это такие пробники, демо-версии полновесных рассказов.
Чудные новости! Сегодня мы закрепили достигнутые ранее результаты. Краткий отчёт прикреплён к записке. Собираемся продолжить работы по направлению транспортирования неорганических тел. Будем признательны, если Вы выделите на продолжение исследований ещё хотя бы один кусочек нулевого субъекта.
Ваша верная ученица доктор Сансэт Миррор. ОЛКБ-4. Филлидельфия…»
— Число… Подпись… Ну, была не была. Отправляй, — распорядилась оранжевая единорожка в белом халате, после очередной проверки закатив бумаги в трубочку. Ассистент-земнопони поместил принятый от доктора свёрток в цилиндр и отправил по пневматической трубе адресату.
— Итак, — заключил бледно-серого окраса ассистент, проследив взглядом за уходящим по трубе посланием, — Вы всё-таки решились, доктор?
— В конце концов, прогресс не стоит на месте, Билли, — такое обращение он предпочитал для друзей, будучи, тем не менее, самым старшим из младших сотрудников лабораторного бюро, сам же он в рабочее время ко всем обращался cогласно занимаемой должности. В этом бюро была своя атмосфера.
— Это даст принцессе такую власть, которой на моей памяти не обладал ещё никто.
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
— К чему сейчас эти штампы, доктор? Мы уже обсуждали возможные последствия…
— Послушай, Билли, я понимаю твою позицию, благо, ты не одинок в своих опасениях. Но контроль ради общей безопасности нам необходим…
Они шли по смотровому мостику протянутым над своим крохотным испытательным полигоном к командной рубке. Незаметно для них сзади их стала бесшумно нагонять чья-то тень. На электричестве при простоях экономили, а потому, даже обернувшись, они бы не смогли разобрать в этом полумраке преследователя.
— И всё-таки, кто же будет контролировать контролирующих? – Чуть несдержаннее, ближе к старческой сварливости, вопросил Билли.
— Полагаю, — задорно раздался уверенный голос у них прямо из-за спин. — Если я правильно поняла, о чём вы говорите, то я смогу.
— Принцесса! – С одинаковым страхом и удивлением воскликнули учёные. Она коротким жестом попросила отставить все формальности.
— Мы не думали, что вы посетите нас так скоро, — распереживалась Сансэт. – Думали получить очередные инструкции почтой… У нас немного не прибрано.
— Не переживайте так, — Твайлайт прошла мимо и повела их уже за собой к рубке. — Прибыла сразу как только прочла ваш отчёт. Впечатляет. За эти месяцы вы проделали колоссальную работу. Есть чем гордиться.
От похвал оранжевая единорожка раскраснелась.
— А где остальные? – Поинтересовалась принцесса, оглядывая пустое пространство командного центра.
— Сегодня выходной, — учтиво заметил ассистент Билли.
— Мы не хотели дожидаться понидельника…
Включив освещение, Твайлайт принялась изучать подробную документацию проведённых опытов. ОЛКБ-4 была поручена разработка перспективных технологий на основе ранних научных работ доктора Миррор. В своё время она защитила докторскую по магии зеркал, и когда сама принцесса предложила ей начать исследования с осколками «нулевого субъекта», та не смогла устоять. Иметь собственное научное бюро в таком возрасте было недостижимой мечтой. Теперь же её мечты и амбиции грозили обрести реальные формы. Такой вывод делала Миррор, наблюдая за увлечённым чтением принцессы-регента.
Оторвавшись от бумаг, Твайлайт пожелала наблюдать за экспериментом воочию. Втроём они спустились на испытательную площадку. В центре было закреплено необычной конструкции большое, в полный рост пони, зеркало с необычным вклинением в его плоскость осколка от другого зеркала. По стенам круглой испытательной комнаты с равными интервалами располагались по размерам такие же, но уже самые обычные зеркала. На столешнице перед зеркалом, где и остановилась вся троица, лежал один единственный кусок пергамента. Зеркало привычно отражало свет и они могли нормально видеть себя.
— Это оно? – Указала копытом Твайлайт на написанное на этом клочке бумаги заклинание. — Хорошо, — похоже изменила она желание, чтобы попробовать самой лично.
Внимательно его рассмотрела, запомнила. На кончике рога сиреневого аликорна возникло сияние, которое преобразовалось в широкий магический луч, направленный на центральное зеркало, через секунду он иссяк. Изображение, на которое теперь смотрела Твайлайт, показывало её не близко в фас, а вполуоборот и с гораздо большего расстояния. Она обернулась на то зеркало в комнате, из которого она так отражалась. Ей показалось этого мало, и она повторила заклинание: на сей раз она взирала на собственный кабинет из личного гардеробного зеркала.
— Мы ещё не пробовали, — робко заметила Сансэт, — Такие расстояния.
—-60—-
Принцесса сняла зачарование с зеркала и обернулась к своим спутникам. От её завороженного вида у Билли засосало под ложечкой. Дальнейший оборот дел только ухудшил его опасения.
— Нет, мы пока работаем над звуком. Это не должно быть сложнее передачи изображения, — отвечала на вопросы взволнованной принцессы не менее взволнованная Сансэт, — Думаю, понадобиться не больше двух, может, трёх месяцев на это… Да, любое зеркало. Это универсальное заклинание… Нет, мы пока не думали о блокирующих чарах, но, вы правы, это очень серьёзный вопрос… Да, мы займёмся в самую первую очередь… Нет, ваше святейшество… Да, ваше… Нет-нет, признаться, я даже не задумывалась об этом… Внутренняя безопасность?.. Хорошо… О, Селестия, благодарю за доверие… Да, конечно… Ещё на минуту позволите вас задержать? — Робко начала она, когда Твайлайт уже было приготовилась распрощаться с ними, — А как быть с транспортированием? В письмах я указывала на такую возможность… Как вы видели, — нервничала доктор, — Первичные тесты прошли успешно, но есть проблемы с обратной связью… Нам бы пригодились ещё… ну, вы понимаете, осколки «зеркала ноль»… Для более полных испытаний в этом направлении… Да, конечно, я понимаю, но всё-таки… Возможно, если нам удастся разобраться со звуком, тогда… Да-да, конечно. Всего доброго.
Едва та произнесла последнее слово, Твайлайт окутала светящаяся сфера и вспышкой перенесла её из лаборатории, оставив учёных в смешанных чувствах. На упрекающий взгляд Билли Сансэт только прикусила губу…
— Рэйзор! – Сразу же, как только вернулась назад в кабинет, призвала Твайлайт своего секретаря. Из-за дверей возникла худощавая фигура высокого единорога:
— Да, мэм.
— Готовься записывать под диктовку.
Тот молниеносно занял своё место за пишущей машинкой, в то время как принцесса принялась увлечённо говорить, беспокойно расхаживая по комнате:
«Директива №913.
Обязательными к монтажу на рабочих местах промышленных предприятий (фабрик, энергостанций, верфей и прочих), на боевых постах всех воинских частей, в общественных местах и местах большого скопления пони, на рабочих местах всех государственных ведомств и служб в удобных для обзора местах сделать зеркала параметров, указанных в приложении 1.
Рекомендовать зеркала параметров, приведённых в приложении 1, к монтажу и замене всех имеющихся, в том числе используемых в частном порядке на дому.
Учредить новое ведомство с последующим отбором по мере надобности в его штат наиболее проявивших свою лояльность единорогов…»
«Филлидельфийский эксперимет» это не просто увлекательная история с интересными живыми персонажами. Это ещё и произведение, поднимающее популярную нынче тему государственного контроля за всеми и каждым. В каких масштабах он должен быть дозволен, а что уже является несомненным вторжением в личное пространство? Судя по директиве №913, в вашем произведении планируется установка устройств слежения везде. И это действительно страшно… Жизнь под постоянным наблюдением — это уже за гранью добра и зла.
Единственное, что пока что радует — контролировать контролирующих собирается Твайлайт, но… Так ли сложно будет её обмануть? Боюсь, что не очень.
Это произведение даёт обширную пищу для размышлений. И само по себе оно действительно шикарное.
кранзерк.Что понравилось: герои удались, стиль написания весьма неплох.
Что не понравилось: отсутствие логического обоснования центральной идеи — такое, да в Эквестрии? Что-то я опаладиниваюсь, черт. Сам принцип контроля видится бесполезным, когда не понимаешь, что контролируют и зачем. В том же «1984» объяснения были вполне логичны. Или наоборот, это замысел автора — показать бессмысленность и абсурдность таких вещей?
Смешанные впечатления. Странно.
Из своей палатки вышел командир роты — капитан Хантер. Это был рослый темно-синий пегас с парой мощных крыльев и короткой, чуть более светлой, чем он сам, гривой. Несомненно, он был лидером, за которым каждый из нас отправился бы в самое пекло. Молча проходя мимо шеренги, он неотрывно смотрел перед собой. Наконец, остановившись и окинув взглядом построение, сказал:
— Я никогда не боялся, что однажды ваш боевой дух может пошатнуться, поэтому всегда был предельно честен с вами. Так и сейчас я не стану вам врать: переговоры о мире вновь отложены на неопределенный срок. А значит и сегодня и еще хаос знает, сколько дней впереди, мы будем вынуждены воевать. Грифонье отродье по-прежнему готово с радостью вцепиться в наши глотки своими когтистыми лапами, если мы позволим себе дать слабину.
Шеренга пегасов выжидающе молчала. Все знали, что капитан никогда не бросает слов на ветер, поэтому внимательно слушали. Когда он закончит, все отправятся на завтрак. Но сегодня обыденное построение вынуждено было затянуться.
Они появились из-за угла штабной палатки: пегас с двумя вещевыми сумками, а также Мэм Дирили – пони-единорог, выполняющая одновременно обязанности писаря, кладовщика и Селестия знает кого еще. Приблизившись, она с важным видом, присущим практически всем единорогам-бюрократам, обратилась к командиру:
— Капитан Хантер, прибыло пополнение с западного фронта, принимайте.
Окинув взглядом новоиспеченного подчиненного, Стар про себя отметил, что это был пегас кремового цвета и среднего телосложения. Что-либо выдающееся в его внешнем виде отсутствовало, это был самый заурядный пегас, какого только можно было представить. Вслух же он произнес:
—Это? Наше пополнение? Мне казалось, что курьеры и полевая почта базируются несколько южнее от нас.
Со стороны построившихся пегасов раздались сдержанные смешки, однако, ничуть не смутившие единорожку. Та, сдержанно протянула планшет с данными капитану и добавила:
— Переведен по собственному желанию из двадцать первого штурмового, согласитесь, вам нужны такие воины.
Приняв планшет и, быстро пробежав взглядом по строчкам, Хантер снова обратил внимание на новоприбывшего:
— Будь я проклят рогом на голове, но у этого жеребца тридцать боевых вылетов в глубокий тыл врага. – Собравшаяся было удалиться, Дирили резко обернулась и громко запротестовала:
— Капитан, я бы попросила вас быть сдержаннее!
— Прошу прощения, мэм, кажется, я забыл дождаться, пока вы отойдете на приличное расстояние, — шутливо добавил Хантер.
Шеренгу пегасов вновь охватило веселье, порожденное чувством юмора их командира, а Дирили, оскорбленно фыркнув, выказывая тем самым свое презрение к подобному мужланству, отправилась восвояси.
— Так как тебя зовут, воин? – поинтересовался Хантер у пегаса, который явно начинал чувствовать себя неуютно в сложившейся ситуации.
— Сэр, рядовой Паунд Кейк, сэр.
— Кейк? К сожалению, штат поваров у нас полон, поэтому тебе стоит обзавестись более подходящим именем. Отныне ты рядовой Подранок. Как тебе новое имя?
Недоуменно уставившись на командира, Паунд хотел было что-то возразить по поводу подобной шутки, но, наткнувшись на стальной взгляд капитана ответил:
— Сэр, прекрасное имя, сэр!
— Почему ты пришел именно к нам?
— Сэр, потому что вы лучшие, сэр.
— Мне нравится этот жеребец! — добавил Хантер, убирая планшет с личными данными в свою седельную сумку, — встать в строй. И добро пожаловать к нам, Подранок. Скоро у тебя будет возможность убедиться самому, почему нас считают лучшими.
***
Семнадцатая рота воздушных сил особого назначения или «Крылья Мантикор», как неофициально называлось наше подразделение, занималось разведывательно-диверсионными операциями на территории врага. С самого начала этой бессмысленной войны мы находились на периферии театра военных действий, время от времени оказывая поддержку тому или иному соединению. Но теперь, когда война увязла в перманентном удержании захваченных позиций, бои на земле стали редкостью, однако бесконечные локальные стычки с врагом в небе продолжались изо дня в день. Сегодняшний день не был исключением. По полученным разведданным в нашу сторону направлялся большой отряд с целью пробить брешь перед глобальным наступлением. Без лишней скромности хочу отметить, что «Крылья Мантикор» являли собой знатную занозу в грифоньей лапе, что всегда давало нам гарантию на взаимность «теплых» чувств с их стороны.
На заре мы вылетели наперерез авангарду врага. В воздухе чувствовалась утренняя прохлада, а вокруг, насколько хватало обзора, простирались предгорья, где-то там далеко переходящие в заснеженные пики гор. Но любоваться окружающим пейзажем было некогда, ибо очень скоро мы увидели вдали прямые линии боевого построения грифонов, летящих нам навстречу. Мы, в отличие от них, держали строй клиньями по семь единиц в каждом. Подобное построение всячески критикуется в учебниках для юных летунов, но на практике оно полностью себя оправдывает. Капитан Хантер летел на острие нашего клина, чуть правее за ним я, а в конце клина по левой стороне – новенький, которого, каждый во взводе звал не иначе, как Подранок.
— Помните! Каждый, кто сегодня не принесет мне грифоньего хвоста, отправиться драить котелки! – голос капитана резко отдавался в ушах. Тем временем, расстояние между нами и грифонами стремительно сокращалось. Когда оно уменьшилось до порядка трехста корпусов, каждая из противоборствующих сторон разделилась на три части: правый фланг, середина и левый фланг.
— Не рассыпаться! – прозвучал последний приказ Хантера, перед тем как в воздух взметнулись боласы, и все вокруг потонуло в шуме потасовки и боевых кличей.
Это был уже далеко не первый мой бой. Я действовал четко и размеренно, принимая решения с высоты своего боевого опыта и тщательно оценивая свое положение перед каждым действием. Вероятно, благодаря этому я и вышел живым из стольких битв, а, может быть, со мной просто всегда была счастливая звезда.
Избавившись от очередного донимавшего меня противника и получив короткую передышку, я осмотрелся. Сквозь плотную завесу перьев, повисших в воздухе, я заметил Подранка чуть правее от себя. На него наседал огромный пепельно-серый грифон, отчаянно пытавшийся разодрать тонкий слой металла на груди пегаса. Сам же пегас выглядел как будто отрешенным от этого мира, всем своим видом демонстрируя беспомощность в сложившейся ситуации. Недолго думая, я рванулся к нему на помощь, но внезапно прилетевший со стороны болас плотно оплел крылья грифона, заставив последнего камнем устремиться к земле. Капитан Хантер Стар, пролетев мимо меня, с силой ударил спасенного по броне:
— Не спи, Подранок! – быстро сказал он, снова ныряя в гущу сражения.
***
Днем я проснулся. После ночного дежурства я мог отсыпаться до вечера, но сон ускользал от меня все больше с каждой минутой. Я лежал, наслаждаясь тишиной пустой казармы, в то время как снаружи, очевидно, продолжала бурлить обычная солдатская жизнь. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент дверь казармы отворилась, и в дверной проем кубарем влетел Подранок, за которым вошел капитан Хантер:
— Тридцать боевых вылетов? Западный фронт? – капитан яростно наседал на пегаса, загоняя того в угол, — я уже дважды видел тебя в бою и, честно признать, весьма удивлен тем, как же тебе удалось вернуться живым оба этих раза! Сторож яблочных садов проявил бы себя лучше в сражении! Так кто ты такой? Настоящее имя?
— Паунд Кейк… сэр, — чуть слышно ответил Подранок.
— Допустим, Паунд Кейк, откуда и как ты попал сюда? Тебе лучше сказать мне правду, не вынуждай меня обращаться к закону военного времени.
Капитан продолжал давить на Подранка до тех пор, пока тот не сломался и не рассказал ему свою историю. Признаться честно, даже на мой не слишком искушенный жизнью взгляд, история Паунда выглядела более чем заурядно. Ребенок из простой семьи, в которой оба родителя работали кондитерами, всю жизнь жил в маленьком провинциальном городке. За исключением того, что довольно рано научился летать, мало чем отличался от других жеребят: школа, кьютимарка, перспектива работы в погодной службе или кондитерской, первая любовь. Однако с последним дело обстояло не так просто: семья возлюбленной Паунда, была родом из Мейнхеттена и, как и многие его жители, являлась типичным образчиком чопорности и надменности. Родители юной единорожки были категорически против её брака с каким-то бесперспективным пони из захолустья. А сама юная леди слишком сильно любила своих родителей, чтобы пойти против их воли. Затем началась война, и Паунд решил, что это – его звездный час, кратчайший путь получения признания в обществе. А когда он вернется с войны героем, увешанным наградами за отвагу и мужество, или даже в офицерском звании, то уже никакая великосветская сошка не посмеет помешать его счастью. Глупый, маленький жеребенок.
Капитан Хантер с мрачным видом слушал историю Кейка. Про то, как он пошел в добровольцы и два месяца проходил обучение для новобранцев. Но решив, что этот путь слишком медленный для него, Паунд обратился за помощью к своей сестре. Его сестра, Пампкин Кейк, служила небольшим винтиком в бюрократической машине администрации. Но даже её полномочий хватило, чтобы раздобыть бумаги, необходимые для того, чтобы попасть в элитное боевое подразделение. Вот так, юный пегас, прошедший только треть курса новобранца, незаслуженно оказался в отряде «Крылья Мантикор».
— Чем ты только думал, бестолочь? – бросил командир, когда Паунд закончил свой рассказ, — война – это не место для таких пегасов как ты. Вам, желторотым неоперившимся щеглам, может, конечно, показаться, что она наполнена романтикой и приключениями, что под звон металла и скрежет когтей рождаются герои, но нет! Каждый день кто-то не возвращается! Каждый день кто-то отдает свои жизни! Ради спокойной жизни для тебя и подобных тебе, кто-то каждый день взлетает с этого самого плацдарма с надеждой, что вечером вернется обратно. Это их работа… Я вынужден доложить о тебе, у меня нет другого выбора.
— Сэр, постойте, не надо, сэр! – подал голос Паунд, — сэр, я виноват, но моя сестра, она ведь не причем, это я уговорил её помочь мне. Она не соглашалась, но я настаивал, а я не хочу ломать ей жизнь. Ведь, если узнают, что…
— Ты хочешь остаться? — перебил его Хантер.
— Нет, сэр… но, остаться — это единственный вариант для меня.
— Мне надо подумать, — сказал капитан и направился к двери.
— Сэр, подождите! – остановил его Паунд, — Позвольте спросить, вы любили когда-нибудь?
Хантер замер на месте, вспоминая о былых годах своей молодости, и после короткого молчания ответил:
— Да. Любил. И тоже делал много глупостей. Но теперь, только костлявая меня любит и ждет, и только она — моя единственная любовь. И не подняться мне больше ни разу в небо, если однажды я её не оседлаю. – Капитан, поймал себя на том, что начал говорить лишнее, толкнул дверь и вышел из казармы.
***
— По поступившим данным, в получасе полета от нас замечено движение вероятного противника. Для проведения рекогносцировки, я лично отправляюсь в составе разведгруппы из трех единиц. Со мной выдвигаются капрал Фезервейт…
— Сэр, так точно, сэр, — сказал я.
— И рядовой Кейк, — закончил Хантер.
—Сэр, так точно, сэр, — подал голос Паунд.
Через двадцать минут мы выдвинулись на место. Погода стояла аномально теплая для земель грифонов: солнечные лучи просачивались сквозь тонкую дымку облаков, а теплый южный ветер обдувал нас со спины. Местность вокруг выглядела спокойной и не предвещавшей беды. Мы трое низко летели над землей, посматривая по сторонам и готовясь чуть что, двинуться в обратном направлении. Но, никого не встретив на своем пути, капитан Хантер приказал подняться выше к облакам и продолжить движение в обратном направлении.
По пути обратно, командир особенно внимательно смотрел по сторонам. Убедившись в том, что в округе ни души, кроме них самих, он приказал нам спуститься в небольшом лесу, что находился примерно на середине пути от исследованного предгорья до нашей базы. Приземлившись, мы шагом пошли по лесной чаще.
— Сэр, зачем мы спустились сюда? – поинтересовался Паунд, выходя вперед и опережая нас с командиром на половину корпуса.
Капитан, безмолвно повернул голову ко мне и незаметно кивнул. Кивнув в ответ, я подался вперед: я знал, что мне нужно делать дальше.
Схватив Паунда за шею, я с силой прижал его к земле, заставив уткнуться мордой в мох и блокируя любую возможность сопротивляться. Даже, если он вздумает закричать, вряд ли его здесь кто-нибудь услышит. В то же время капитан подошел с другой стороны, раскрыл крыло плененного пегаса и резко опустил на него свое подкованное копыто.
***
Я отдернул полог лазарета и вышел на улицу. Капитан Хантер стоял рядом с палаткой штаба, изучая карту, разложенную на деревянном столе.
—Сэр? — чуть слышно сказал я, подходя ближе к командиру.
—Что говорят врачи? – поинтересовался он, глядя на меня своим обычным твердым, стальным взглядом.
— Кости целы, зафиксированы сильные растяжения и разрывы связок. Примерное время реабилитации — от шести месяцев до года.
— Хорошо. Значит, для него война закончена. Я уже подал рапорт о случившемся: засада грифонов, самоотверженность Подранка, его героическая победа над превосходящими силами противника. Возможно, его даже представят к награде. – Размышлял командир.
— Сэр, а если он проболтается?
— Не проболтается, а даже если и да, то кто ему поверит? Конечно, он будет ненавидеть меня большую часть своей оставшейся жизни, но однажды все поймет. И да, Фезервейт, не вините себя ни в чем, вы сделали все правильно и согласно приказу.
—Сэр, нисколько не ставлю под сомнение ваши приказы… — немного подумав, я добавил, — Вы для нас как отец, сэр, для всех нас. И мы знаем, что вы всегда желали нам только лучшего.
— Спасибо, Фезервейт. – На миг глаза капитана потеряли тот блеск огня, что обычно горел в его взгляде, и наполнились легкой грустью, с какой гордый отец смотрит на своего сына.
Модификаторы:
1. Главные герои — только фоновые пони.
2. Можете писать дополнительный час.
3. Действие происходит в будущем.
4. Изображение трактуется символически.
5. Картинку вам выбирают другие участники (первый отписавшийся).
6. Действие происходит за пределами Эквестрии.
7. Центральная идея противопоставляется контр-идее.
8. Рассказ от лица второстепенного персонажа.
9. Желтуха — вам достаются все жёлтые модификаторы.
Картинка №3.
Также понравилось, что война здесь действительно названа бессмысленной. Сюжетный ход, к которому прибег автор — довольно сильно поразил меня.
Это-то как раз и портит впечатление. Рассказ ведь идёт от лица солдата, следовательно, он говорит напрямую, что это всё сплошная бессмыслица и между тем… высокий боевой дух! То есть рядом гибнут друзья и товарищи по оружию, а в этом нет никакого смысла, но они упорно продолжают делать то, что делают без каких-то вопросов, оглядок, злобы на начальство, которое это допустило…
И на счёт хода с «откосом от службы»… Такая «милость» командира просто преступна. Глупость Кейка ещё понятна, но командир-то должен был сразу же что-то предпринять, а не оставлять этого «птенца» у себя в подразделении. Если в бою нельзя положиться на плечо товарища (а на Кейка уж никак нельзя было полагаться), то беды не миновать в таких-то воздушных свалках. В первую очередь это должен был понимать капитан и без всяких выкрутасов с залётами на вражеские позиции (а ну как действительно была б засада?) избавиться от ненадёжного новобранца. Любовь, о Селестия! Сопливый юнец пробил брешь в сердце зачерствевшего ветерана. Уж чего проще было накатать рапорт о том, что Кейк ударил офицера или не выполнил приказ или ушёл в самоволку… Да что угодно, что не ставило бы других под удар. А то что ему ещё медаль за этот «самострел» могут дать… нет, ну, незаслуженно такое обычно порождает только презрение. И в конце концов, это будет медвежья услуга, ибо Кейк будет первым, зная, что все его «почести» незаслужены, себя презирать (так как он вроде бы такой идеалист-романтик был) всю оставшуюся жизнь. В общем капитан явно вышел за рамки не только устава, но и морали. Сыграл в Бога и промахнулся.
Именно так и задумывалось изначально.
По строю рассказа финальный поворот кажется совсем неуместным. То ли я не так читал, то ли капитан не получился. Нет в его поступке правдоподобия, на мой взгляд. Да, поворот с «окрутением» Паунда был бы вполне ожидаем и вполне себе клишированным. Но, по крайней мере, не рушил бы атмосферу.
Но все же это плюс.
На месте Кейка я бы тоже люто ненавидел капитана, но вовсе не за то, что повредил крыло, а за то, что тот решил отделаться от неудобного пегаса. Можно долго рефлектировать об «отец для всех» и «желал только лучшего», но факт остаётся фактом, командир не просто решил, что Кейк не годен для его отряда, он СДЕЛАЛ его непригодным. То есть не обучил его, не «взял под крыло» как подобает отцу (не в смысле протекции, а в смысле совета и прочего), а просто вышвырнул его. Убил самооценку, повредил крыло и теперь с гордостью будет вспоминать напившись, как он спас жизнь «глупому жеребёнку». Но подумал ли он, каково будет Кейку? Что он после всего этого будет чувствовать? Кем он себя будет считать? Ничтожеством, которое только обманом может чего-то добиться? Ведь он сам обманул не для того чтобы приписать себе несуществующие достижения, всё это было чтобы попасть к «крыльям мантикоры» и на самом деле всего добиться, а в результате? Покалеченный и униженный, спасибо «отцу командиру»
Обычно, при написании я руководствуюсь фразой «я сказал, а Вы понимайте как хотите» =)Ибо нет желания разводить дискуссии.
Не особо люблю рассказы про войну в мире пони, но тут понравилось)
– Нет, сестра, мы не понимаем, – холодно ответила Луна, сверля белого аликорна ненавидящим взглядом.
– Я хочу показать тебе кое-что, – с этими словами массивная стальная дверь перед принцессами распахнулась, открывая вид на маленькую комнату без мебели, залитую теплым светом. В центре, прикованное едва алеющими металлическими цепями с дорожками рун, сидело существо, излучавшее мягкое свечение.
При ближайшем рассмотрении это оказалась маленькая пони пепельного окраса с рыжеватой гривой, словно последний догорающий уголек в костре. Она просто сидела, уставившись невидящими серыми глазами в стену, никак не реагируя на гостий. Цепи крепились к массивному кольцу на ее шее.
– Селестия, кто это? – Луна непонимающе уставилась на сестру, возмущенная таким отношением к живому существу.
– Это, моя дорогая сестра, все мои опасные эмоции, вся злоба, гнев, ярость и негодование. О, не дай внешнему виду обмануть себя. Это всего лишь сгусток чувств, всё то, что мешало мне быть хорошей принцессой для моих подданных, – белоснежный аликорн оставалась совершенно спокойной, несмотря на растущее беспокойство в глазах младшей сестры.
– То есть ты… – начала было Луна, но ей не дали договорить.
Закованная пони в центре комнаты внезапно вспыхнула алым пламенем и сделала рывок в сторону сестер. Цепи лязгнули, сдерживая беснующееся тело, руны осветились на секунду голубоватым светом. Ненавидящий огненный взгляд прожигал гостий.
– Смотри, оно реагирует на твою тревогу и беспокойство, – отметила Селестия, наблюдая как пони-подобный сгусток эмоций в центре комнаты теряет свою яркость, возвращаясь в состояние неподвижного пепельного изваяния. – Так быстро загорается и так же быстро потухает. Именно такие вспышки эмоций нам непростительны.
– Сестра, но как тебе это удалось? – ошеломленная от увиденного Луна собралась, наконец, с мыслями.
– Еще в самом начале своего правления я столкнулась с проблемой излишней эмоциональности, прямо как ты сейчас, – Селестия хитро прищурилась.
– Мы не излишне эмоциональны! – гневно возразила принцесса ночи, сама того не замечая, заглатывая наживку.
– Попалась, – улыбнулась белый аликорн над покрасневшим от гнева и обиды лицом младшей сестры. – Когда я поняла что эту проблему нельзя больше игнорировать, я занялась поисками решения. После десятилетий безуспешных поисков, я, наконец, обнаружила один артефакт, позволяющий направить определенные эмоции заклинателя во внешнее хранилище. Изначально это была темница в нашем замке в Вечносвободном лесу. Но со временем это стало слишком опасным для моих подданных, так что теперь вся эта комната здесь.
– Но, почему пони? – нетерпеливо спросила Луна, перебивая сестру.
– Этого не знаю даже я. Но со временем маленький огонек в центре комнаты перерос в это существо. Оно агрессивно, так что пришлось сковать его кандалами из нашей маленькой тюрьмы в Тартаре. Не беспокойся, оно не обладает разумом, это просто эмоции в облике пони, – словно в опровержение ее слов, пепельная фигура в центре комнаты повернула к ним голову, направив невидящий взгляд серых глаз прямо на Луну. Что-то мелькнуло в них, заставившее младшую сестру усомнится в словах старшей.
– То есть, ты хочешь сказать, что извлекла все свои негативные эмоции и заперла их в этой комнате в центре солнца, они приняли форму агрессивной пони, которую ты заковала в неразрушимые кандалы? – подвела итог принцесса ночи.
– Все верно, рада, что ты понимаешь, – довольно кивнула Селестия.
– И тебя не ничего не смущает? – с вызовом спросила Луна
– Как я тебе уже говорила, это всего лишь эмоции. У них нет, и не может быть собственного сознания. Теперь, когда мы совсем разобрались, давай вернемся обратно, мне еще предстоит научить тебя пользоваться артефактом. Это не сложнее чем путешествовать в другие миры.
Безжизненные глаза существа смотрели вслед покидающим комнату богиням, дверь с тягучим скрипом закрылась за их спинами.
***
Луна стояла перед дверью в самую защищенную темницу в мире. Это существо не давало ей покоя. Тот взгляд нельзя было назвать осмысленным, но что-то в нем было. Что-то что привело ее сегодня сюда.
Дверь открылась, противно скрежеща петлями. Конечно, оно все еще тут, сидит в той же позе, в том же месте. Серые глаза бессмысленно смотрят в пространство. Спокойное свечение, исходящее от него давало достаточно света, чтобы видеть его до мельчайших деталей: красивая мордочка не имела никакого выражения, шерсть, словно вся покрытая пеплом, по бокам кое-где пробивалась алыми трещинками пламени.
Помня об огненной вспышке в прошлый раз, Луна приказала себе успокоиться. Она приблизилась к пони в кандалах на максимально безопасное расстояние и заглянула ей в глаза. Как и ожидалось, никакой реакции, пони просто продолжала смотреть сквозь принцессу, словно не замечая ее. Тогда Луна перешла к следующему шагу.
– Эм, привет? – спросила она неуверенно. Было очень странно разговаривать с чем-то неживым, как считала ее сестра.
Никакой реакции. Ни мускул не дрогнул на пепельной мордочке. Выждав пару секунд чтобы быть уверенной, Луна разочарованно вздохнула. Поток воздуха их легких принцессы коснулся пони, заставив ее поморщить нос. Это простое и вполне свойственное обычным пони движение дало еще одно подтверждение тому, что это было нечто большее чем «бездумный сгусток эмоций» как называла его сестра.
В целях эксперимента Луна специально подула на мордочку пони, опять заставив ее поморщиться и даже чихнуть двумя маленькими струйками пламени. Принцессе это показалось любопытным, и она еще несколько раз повторила опыт, пока серая пони не стала отодвигаться от нее насколько позволяли кандалы. Вполне осознанное и свойственное разумным существам действие. Укрепившись в своих убеждениях, Луна еще раз попыталась заговорить.
– Ты нас слышишь? – спросила она спокойно, как у маленького жеребенка. В ответ ушки серой пони немного дернулись. Значит, слышит, но вот понимает ли?
– Я не трону тебя, – успокаивающее сказала принцесса ночи, входя в роль доброй и всепонимающей наставницы, прямо как старшая сестра.
Пони опять дернула ушками. Ее взгляд все еще оставался пустым, но теперь она смотрела не в пространство, а прямо на Луну. Два больших серых глаза неотрывно следили за принцессой, заставив ее неуютно поежиться. Но отступать было нельзя, контакт почти налажен. Оставался последний шаг.
Правое копыто Луны медленно потянулась к пепельной пони. Главное не спугнуть. Та тоже подняла копыта и медленно потянула его навстречу, чем нимало удивила принцессу ночи. Так, стараясь не испортить момент, обе пони двигались друг к другу. И когда их отделяла всего пара дюймов, внезапный крик с порога комнаты заставил Луну обернуться.
– Сестра, нет! – предупреждающе кричала Селестия, но было уже поздно.
Серая пони вспыхнула алым пламенем и накинулась на столь беспечно подошедшую жертву, заключая ее в огненные объятья. Из горла Луны вырвался вопль боли и ужаса, пока языки пламени обволакивали ее тело. Пылающий монстр все сильнее стискивал смертельные объятия, пока не проник внутрь принцессы ночи, сливаясь с ней в одно целое. К пламени добавились клочки тьмы, исходящие из самой Луны, постепенно вытесняя и заменяя его.
И вот, окруженная облаком тьмы, Принцессы Ночи стояла посреди комнаты, которая считалась самой надежной тюрьмой в мире. Но кандалы лежат на полу, а узник сбежал. Черный аликорн подняла голову к потолку и утробно засмеялась.
– Луна, все можно исправить, идем со мной, – Селестия, стоя на пороге озабоченно смотрела на внезапно переменившуюся маленькую сестренку.
– Нет! – громом пророкотала черная кобыла. – Теперь я, наконец, поняла свою истинную силу. И я не собираюсь делить свою власть с кем-то вроде тебя. С дороги!
Черный аликорн окутался облаком непроницаемой тьмы и пронесся мимо Селестии, сбив ее с ног.
Поднявшись, солнечная принцесса окинула взглядом лежащие на полу цепи. Взгляд зацепился за обсидиановую диадему ее маленькой сестры. На глазах Селестии выступили слезы.
– Что же я наделала?..
Зеленый 3. Можете писать дополнительный час.
Желтый 4. Действие происходит за пределами Эквестрии.
Красный 2. Вы должны взять все три картинки.
Но автор хорошо поработал не только над идеей. В целом ровное, приковывающее к чтению повествование, живые и яркие образы оставляют приятное впечатление. Диалоги вышли довольно насыщенными и не плюющиеся в глаза своей избыточностью. Да, без огрехов также не обошлось, но ничего такого, что нельзя было бы исправить после внимательной вычитки.
Но эта история с одной стороны, жутковата (и речь идет не о превращении, а о способе Селестии по избавлению от лишних эмоций), а с другой — реалистична.
Понравилось.
Но это не значит, что можно обыграть старые вещи по-новому.
Необычный взгляд на происхождение Найтмер, а так же на удивительное душевное равновесие Селестии. Ведь получается, что Найтмер это вовсе не Лунина зависть и ненависть, а Селестии? Значит, если бы Тия всего этого не сотворила, то и не было бы лунной кобылицы? Или была, но позже?
Хувс аккуратно положил на верстак крошечную отвертку и с наслаждением потянулся несколько раз, расслабляя напряженные мышцы. Как всегда — часовщик за работой часов не наблюдает, за что и расплачивается болью в шее и ногах. Продолжая разминку, жеребец по привычке подумал, что единорогу наверняка было бы проще. Хотя кто их, единорогов, знает: вполне возможно, что после подобных манипуляций у них голова раскалывается. Получится обмен сена на траву, который никто и не предлагает — земной пони земным и останется. Плюс — прикасаться к таким хрупким механизмам часов неуклюжими на вид копытами — но не ломая их, а восстанавливая или даже создавая, было до странности интересно. И чем сложнее, тем интереснее: разрушать легче, чем строить, но создавать гораздо приятнее. Мысли часовщика текли по привычному руслу, словно исполняя какой-то ритуал, и были такой же знаковой чертой перерыва в работе, как и чашка кофе, за которой он вскоре направится.
Поднимаясь с пола, Хувс мельком взглянул на окно и, несколько секунд рассеянно понаблюдав, как расплющиваются о стекло редкие, но крупные дождевые капли и дрожит прилипший к стеклу красный кленовый лист, двинулся в сторону кухни. В кухне был полумрак: небо, похоже, полностью затянули серые облака, и стук капель о стекло звучал все настойчивее. Не включая света, часовщик набрал насыпал кофе в небольшую турку с закопченным боком, и, набрав воды, поставил ее на плиту. Прозвучал мягкий щелчок, конфорка под туркой вспыхнула, и наступила самая трудная часть приготовления кофе: смотреть на него, не отвлекаясь — ведь если отвернуться хоть на секунду, тот сразу же сбежит, и придется начинать все сначала, а темное пятно на плите отвоюет у белого цвета еще кусочек территории. Пони пришло в голову, что, несмотря на весь свой талант в обращении со временем — песочные часы просто так на кьютимарку не попадают — ему так и не удалось установить, сколько должна занимать варка кофе. Время готовности всегда оказывалось разным, и иногда часовщику начинало казаться, что кофе — это разумная форма жизни, которая вдобавок обладает странно-издевательским чувством юмора. И целью которой является порабощение Вселенной — он уже стал его верным слугой, например.
Из размышлений, обоняния и созерцания Хувса вырвал резкий звук дверного звонка, и он рефлекторно обернулся в сторону двери. Через секунду звонок прозвучал еще раз, но в этот раз ему вторило близкое шипение — ехидное, как ему показалось. Само собой, шипело убежавшее кофе. Часовщик вздохнул и, погасив конфорку, направился к входной двери, морщась от не самого неприятного, но от этого не менее противного — с точки зрения разбитых надежд — запаха. В очередной раз клянясь себе быть верным последователем солнечной принцессы и перейти на гораздо менее коварный чай, жеребец поплелся по коридору открывать дверь.
Хувс распахнул дверь, и лестная характеристика звонившего, в которой намекалось на его связь со всемирным кофейным заговором, так и осталась непроизнесенной. На крошечном крылечке, прячась под козырьком от ливня, в который превратились недавние капли, стояла серая пегаска с соломенного цвета гривой. Крылья ее были подняты, прикрывая лежащую на ее спине кобылку лиловой масти, а левая передняя нога тянулось к дверному звонку. Гостья чуть отшатнулась от резко распахнувшейся двери, едва не упав. Часовщик застыл на пороге, удивленно моргая и забыв, что хотел сказать. К нему не каждый день заявлялись промокшие до нитки дамы с жеребятами. И даже не каждый месяц. Вообще никогда не являлись, если честно. Пегаска, подождав несколько секунд, начала разговор первой.
— Доброго вечера! — В низком голосе кобылки смешались неуверенность и искренность пожелания.
— Доброго вечера… — Кобылка, лежавшая на спине пегаски, неуверенно повторила фразу вслед за матерью — у нее голос был совсем тонкий — впрочем, как и подобает жеребенку.
— Добрый вечер… — Машинально отозвался Хувс, но вдруг резко мотнул головой. — Стоп! Какой добрый? Ради Эквестрии, Дерпи, зачем ты таскаешься под дождем, да еще и с жеребенком? — Жеребец на секунду замолк, и удивление в его голосе сменилось обеспокоенностью. — Так, ладно. Проходите, хватит отмокать уже. Простудитесь еще. Полотенца в первом шкафу справа, кажется.
Он посторонился, пропуская странную пару внутрь, и вздохнул, вдыхая пахнущий дождем воздух перед тем, как закрыть дверь.
— И что случилось-то? Потоп? — спросил часовщик у пегаски, вытиравшей маленькую единорожку полотенцем, которое выудила из шкафа. С серой кобылки на пол уже успела натечь небольшая лужа, но та не обращала на это внимания, продолжая работать с эффективностью промышленной сушилки. Единорожка только чуть прижимала ушки и жмурилась.
— Угу. Я хотела починить крышу, и так получилось… — на секунду прекратившая растирания Дерпи уже набирала воздуха, чтобы продолжить, но Хувс перебил ее.
— Можешь не продолжать. Уже понятно. Кстати, а ты знаешь, кто единственный пегас, который чинит крышу дома перед дождем, умудряясь ее разнести? — В голосе часовщика явственно слышались ехидные нотки.
— Знаю. Можешь смеяться. — Тихо ответила пегаска. — Мы просто обсушимся и пойдем. Просто ты был первым, о ком я подумала, когда нас
— Извини. — Вся ирония ушла из голоса земного пони. — Не хотел тебя обидеть. И никуда вы не пойдете. Вытирайтесь, а я пойду поставлю чайник. — И он впервые обратился к жеребенку. — И мы будем пить чай с пряниками. Кажется, у меня были мятные, и кажется, они были свежие. Ты ведь любишь пряники, Динки?
— Ага. — Единорожка кивнула, слова ее были чуть слышны.
— Вот и славно. — Хувс направился на кухню, но сделав пару шагов, добавил. — И сама-то не забудь обсушиться, Дерпи. Закончите — идите в комнату.
Чайник вскипел быстро — не прошло и десяти минут. До слуха часовщика доносились звуки шагов и тихий разговор, в котором можно было различить низкие тона голоса Дерпи и высокий голос Динки, но слова оставались неслышными. Хувс не то чтобы пытался расслышать, о чем шел разговор — но и не то чтобы ему это было совсем неинтересно. Появление пегаски и жеребенка было странным — впрочем, почти все, что касалось Дерпи, было странным. И странности были не в плане неприятностей — да и часовщик потерял бы право называться пони в своих глазах, выставив их. Это было странным, как кофе, не сбежавший из турки, когда ты на полчаса забываешь про него — нечто небывалое, непонятное. И не знаешь, как к такому относиться — то ли радоваться счастью, то ли сокрушаться, что тебе снисходительно дарят еще попытку. Хувс помотал головой, прогоняя странные мысли из головы. Чайник уже засвистел, и пони, выключив плиту, на которой так и красовался неснятый кофейник, взял чайник в зубы и подхватив передней ногой кулек с пряниками, поковылял в гостиную.
На столе уже расположились вытащенные из буфета три разномастных чашки, подставка для чайника, заварочный чайник без крышки и маленькая сахарница, а Динки и Дерпи сидели на подушках рядом со столом, и единорожка прижималась к матери, не забывая, впрочем, кидать заинтересованные взгляды на верстак с часами и инструментальный шкафчик в дальнем конце комнаты. Пегаска, завидев Хувса, встрепенулась, и суетливо выпалила:
— Я тут похозяйничала немножко, ты ведь не против?
— Нет. — Попытался пони сказать в ответ, но успеха не добился — из-за чайника получилось лишь мычание. Впрочем, Дерпи каким-то неведомым образом поняла смысл ответа и тепло улыбнулась. А вот единорожка как-то съежилась и лишь сильнее прижалась к матери. Даже любопыство куда-то делось из ее взгляда.
Хувс доковылял до столика и опустил чайник на подставку, а сверток с пряниками — на стол. Затем плюхнулся на пол и, обводя скромный стол копытом, сказал:
— Пожалуйста. Наливайте чай, берите что хотите. Впрочем, было бы что брать…
Дерпи восприняла эту фразу как руководство к действию — и через минуту перед всеми тремя стояло по полной кружке чая. Как у нее получилось за это время заварить чай, дать ему настояться и разлить по кружкам — Хувс так и не понял. Обычно неуклюжая пегаска преображалась, когда доходило до дел кулинарных. А уж если эти дела касались выпечки, особенно маффинов…
Динки кидала робкие взгляды то на свою чашку, то на пряники, не решаясь приступить. Хувс, проследив этот взгляд, обратился к ней.
— Бери пряник, не стесняйся, только с чаем аккуратнее. Горячий.
Единорожка на секунду опустила ушки, затем чуть улыбнулась и кивнула. Она подтянула к себе пряник, и Хувс удивленно моргнул. Кобылка весьма ловко пользовалась телекинезом.
— Вкусно! — Динки улыбнулась. Затем часовщик перевел взгляд на Дерпи и замер на секунду: пегаска просто лучилась радостью, глядя на дочь, кусающую висящий перед ней пряник. Затем пегаска вдруг покраснела и потупилась. Но, кажется, неловкость прошла. То ли из-за чая, то ли из-за волшебных пряников — ведь их пекла Пинки Пай. Можно было просто пить чай, кусать пряник, улыбаться и не выдумывать причины нарушать молчание, которое не нужно нарушать, а затем можно будет рассказать историю, почему кукушка любит жить в часах…
Хувс вздохнул.
— Динки, ты любишь сказки?
— Да. — Кобылка кивнула в ответ.
— Тогда… Я расскажу тебе одну? — Еще один кивок. — Про принца, который однажды испугался того, чему нужно было радоваться, про старшую принцессу, которая не стала его за это ненавидеть, и про младшую, которая любила пряники…
— Может, тебе сварить кофе? — Хувс услышал голос Дерпи, в котором слышатся одновременно забота и легкая насмешка. — У тебя же никогда не получалось его сварить нормально, верно?
Хувс обернулся и, глядя в золотые глаза пегаски, произнес:
— Нет, лучше… Заваришь еще чаю, Дерпи?
Для начала отмечу так понравившиеся мне рассуждения о доли часовщика-земнопони. Ведь действительно, это очень тонкая профессия, где нужна невероятная аккуратность. В то время как копыта далеко не самый изящный инструмент. Но ведь есть среди пони и художники и инженеры! Так и этот часовщик противостоит судьбе во имя искусства.
Удачно переданы характеры героев. Можно увидеть как их персоналии соприкасаются в малейших деталях: покусывании пряника, разлива чая и даже в мыслях о сюжете сказки. В каком-то смысле, автору удалось воссоздать хрупкий и тонкий самодостаточный мир, сплетенный из уникальных граней души каждого персонажа.
Наверно, неправильно сравнивать этот рассказ с «Часовщиком» Нокса, но именно он первым и приходит на ум Впрочем, если я ничего не путаю, Нокс сам когда-то говорил, что «написан он за час левым задним копытом», так что... Истории довольно разные, но вызывают схожие ощущения — они достаточно простые, достаточно милые и в обоих случаях автору удается хорошо донести идею. Впрочем, в данной работе это скорее не конкретно сформулированная идея, а образ. Что-то домашнее, теплое и уютное, что, наконец, снова к тебе вернулось, пусть, возможно, лишь ненадолго. Пожалуй, в плане образности, создания обстановки, этот рассказ превосходит «Часовщика» — и я бы сказал, значительно — персонажи здесь очень хорошо выписаны, как и их окружение, картинка получается живой и насыщенной, в рассказ действительно погружаешься. Это наиболее сильная сторона работы. К слабым сторонам можно отнести то, что это типичный slice of life — вряд ли тут можно отыскать некий глубинный смысл, это именно что «срез жизни», история одинокого часовщика, кусочек которой попал в кадр. С другой стороны, тем она и ценна.
Это моя проблема. Нужно раньше писать садится, а не за полтора часа до закрытия. И вычитывать.
«Часовщик из синего дома», кажется, где-то в закладках у меня лежит. Нужно будет ознакомится наконец.
И спасибо за отзыв. Глубинного смысла здесь особенно и не закладывалось. Это вообще в некоторой мере понификация жизненных событий.
Вот только… Кхадор, я вас не узнаю, честное слово. Подобные глупые ошибки как повторения или оборванные предложения могли бы быть у начинающего автора, но вы? Неужели вы так торопились, что вовсе не вычитывали текст? Да, обычно я на такое закрываю глаза, мне в экспромте больше привлекают идеи и сюжеты, но очень жаль, что годная работа портиться от такой мелочи как недостаточная вычитка.
<смущенная Твайлайт.png> Ну… да. Самому стыдно.
Спасибо за отзыв, рад, что вам понравилось.
Ну и Топ-3, который уже вошел для меня в традицию. Сегодня он у меня еще более субъективный, чем обычно. Итак:
1. “Часы, кофе и пряники” от Khador. Теплая, уютная повседневность, качественная авторская работа и приятный для чтения стиль — вот, пожалуй, и все, что потребуется человеку, который решит завоевать сердце Морти своим произведением. Этот рассказ по-домашнему добр и мил, за что автору от меня огромное человеческое спасибо.
2. “А в глазах его Тартара шахты горят” от Betelgeuse. Я уже говорил это, но повторю еще раз. Я практически не переношу милитаризм и батальный жанр — не нравятся они мне, и ничего с этим не поделаешь. Вот и сейчас, читая этот рассказ, я думал про себя, что он, возможно, крайне, крайне хорош, но оценить его адекватно я не могу. Так почему же он попал в мой топ? Признаюсь честно — исключительно из-за концовки. Автор напомнил мне, насколько человечными (уж извините за абсурдность) могут быть эти цветные лошадки, за что я снимаю перед ним шляпу.
3. “Филлидельфийский эксперимент” от User-913. Ох, эти антиутопии. Просто не могу равнодушно к ним относиться. Каждый раз чтение о глобальном контроле или о тирании очередного диктатора вызывает у меня необъяснимое чувство глубокого удовлетворения. Твайлайт следит за всеми пони с помощью волшебных зеркал? Это так увлекательно! В общем, мне понравилось, привезите еще.
Ну, и еще пару слов, если позволите. Дело в том, что я сегодня впервые первым пишу и выкладываю топ-3, так что для меня это большая ответственность.) Теперь вроде все. Спасибо за внимание!
“Что же я наделала?” от morozoff7734 — за нескучную историю и красивый язык.
“Железная плоть” от PolarFox — за небезысходную безысходность.
“На приеме у феникса” от Mortiferagrig — за оригинальный подход к малопопулярной теме и общий стиль.
Пятое место: «Железная плоть» от PolarFox
Четвертое место: «Солнечное пламя» от Виэн
Третье место: «Склад» от Goklas
Второе место: “На приеме у феникса” от Mortiferagrig
Первое место: «Но то, что убеждает, тем самым еще не становится истинным: оно только убедительно» от Тразина
1. “Лира и разбитые часы” от WhiteWing
2. “Часы, кофе и пряники” от Khador
3. “Железная плоть” от PolarFox
Ошибка?
1)“На приеме у феникса” от Mortiferagrig
2)“Но то, что убеждает, тем самым еще не становится истинным: оно только убедительно” от Тразина
3)“Часы, кофе и пряники” от Khador и “Что же я наделала?” от morozoff7734. Опять пополам)
И тебе привет от Гражданина.
Работу считать законченной. От себя добавлю — это что-то в стиле «потока сознания», будьте готовы.
СпойлерЗеркало. Боль. Боль. Боль будет всегда.
— Отпусти меня, пожалуйста.
Я молю себя. Селестию. Нет, стоп, я не Селестия, я всего лишь человек.
Или себя? Может, Луну?
Зеркало. Я смотрю в него. Нет, прекратите это, я не вижу! Включите свет!
Я увидел свет. Она. Селестия. Свет. Луна. Тьма. Светящаяся тьма. Не причиняет боли. Дает свободу. Прощает.
Тьма Селестии, свет Луны — прощают. Прощают от начала до конца.
Они всегда прощают. Они всегда помогают. Я готов.
Или нет?
Боль настигает, боль приходит, боль увеличивается. Я весь в боли. Селестия упала на бок, Луна отправилась на Луну.
Больно. Страшно больно.
Я кричу от боли. Зеркало не прощает, зеркало помнит.
Я молю его забыть. Зеркало не хочет, в зеркале Селестия. В зеркале Луна. Они грустят, они смотрят на меня.
Они смотря сквозь меня, их взгляд тьма, их взгляд свет. Пронзают. Прощают.
Не простил себя. Упал. Они упали. Лежу. Дышать — хорошо. Молить — хорошо. Прощение — хорошо.
Прощают.
Зеркало не прощает. Зеркало помнит.
Я смотрю в зеркало. Селестия смотрит. Луна смотрит. Зеркало смотрит.
Я — боль.