Зарисовка: Луна и белая принцесса

Хоть раньше я и зарекался не делать обложки к зарисовкам, а теперь ещё и зарёкся не публиковаться в «пони-писатели», но всё это, не об этом, а о Луне! И без обложки тут явно не обойтись.


Остальное под катом.

Ну, собственно это и не совсем то зарисовка, скорее отрывок, часть, ну или сцена, из ненаписанной истории… Отсюда и размер, и недосказанность в некоторых местах. Но с другой стороны, какая разница… главное про Луну.

Зарисовка под спойлером, ну и на гуглдоках: Луна и белая принцесса
Луна и белая принцессаДвери рабочего кабинета с грохотом распахнулись, расступаясь перед Принцессой ночи. Буквально влетев в помещение, взмахнув своими прекрасными крыльями, она мягко приземлилась возле стола, за которым восседала её белоликая сестра. В нетерпении, тонкие, изящные мышцы играли под фиолетовой кожей, синхронно повторяя подрагивания переливающейся гривы. Она облизнула пересохшие, не весь от чего, губы, глубоко дыша, через раздутые от возбуждения ноздри. Еле заметно топчась, увенчанными серебреными украшениями копытами, Луна смотрела широко раскрытыми, серо-голубыми глазами, на Селестию, которая читала какой-то большой пергамент. Та же, в свою очередь, словно ничего не замечая, продолжала своё незатейливое занятие. Но возбуждение, давно достигшее апогея и перевалившись через него, неистово билось, готовое в любую минуту вырваться из тёмно-фиолетовой принцессы.
– Ты ничего не хочешь узнать? – не выдержав спросила Луна.
– Да, я слушаю, – не отрываясь от чтения, ответила её Селестия.
– Ну, там, Блублад и ты не поверишь, Шайнинг Армор, – с каждым словом, голос Луны становился громче и тоньше – они, я такое узнала, – словно смотря за затейливую картину серо-голубые глаза, быстро забегали – они, ну вообще, и я узнала…
– Подсмотрела, – подсказала ей сестра, не отвлекаясь от своего занятия.
– Да, какая разница, – отмахнувшись копытом, ответила Луна – они вообще, ты даже не поверишь, такое!
Луна вся словно искрилась, готовая в любую минуту пуститься в безудержный пляс. Казалось, что вокруг неё летает конфетти, где-то рядом играет оркестр и танцует розовый клоун, да и вообще находиться она в центре большого праздника, устроенного ей.
– Я знаю, – спокойно ответила солнечная принцесса, не отрывая взгляда от читаемого пергамента.
– Как знаешь? – Протяжно сыграв последнюю ноту, оркестр замолк, конфетти исчезло, а розовый клоун, шустро выпрыгнул в окно.
– Оу-у-у, – Тёмно-фиолетовые крылья, до этого возбуждённо расправленные, быстро опустились, ложась мягким ночным покрывалом, на мраморный пол. Голова, словно последовав примеру крыльев, плавно легла на простой, но достаточно искусный, рабочий стол Селестии. На несколько секунд, а может и минут, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерно тикающими часами.
– А что ты читаешь? – С интересом, но без прежнего энтузиазма, спросила Луна.
– Налоговый отсчёт.
– Пф, как скучно, – произнесла принцесса ночи, слегка надув щёки и закатив глаза.
– Да, но без него не свести бюджет.
– Знаешь, я тут подумала, – в голосе Луны зазвучала, прежня искорка безудержного веселья – а что если, ну ведь начальник королевской стражи, должен же инспектировать разные там, сооружения. И принц он же…
– Луна, что я тебе говорила по этому поводу?
– Знаю, знаю, пони не игрушки, – говорила тёмно-фиолетовая аликорн, покачивая лежащей на столе головой – они слабые и беззащитные, – с каждым произнесённым словом, обладательница чёрной диадемы, медленно опускалась на пол – мы должны их беречь и защищать, – произнеся последние слова, голова, сползя со стола, легла на прохладный мраморный пол. Приятный холод, исходивший от пола, мирно покоился под защитой массивного стола, найдя там убежище от солнечных лучей. Немного подумав, Луна решила к нему присоединиться.
– Но это не… Луна, зачем ты залезла под ст…?
– Луны здесь нет, – обиженно донеслось из-под стола.
Тяжело вздохнув, Селестия отложила прочитанный документ, и, раскрыв толстую папку, взялась разбирать множество докладов.
Под столом было прохладно и безопасно, по крайней мере, ей так казалось. Положив голову на свои передние ноги, Луна свернулась небольшим клубочком, укрывшись, словно одеялом, своим тёмно-фиолетовым крылом, спрятав, надутые от досады губы. Вокруг было тихо, и только монотонное тиканье настенных часов, и шелест перебираемой бумаги, нарушал идиллию абсолютной тишины. Луна прикрыла глаза, расслабляя прижатые уши и дав им возможность принять естественное положение. Ощущать знакомый холод, и чувствовать уже привычное одиночество, это всё что ей сейчас хотелось, думать уже не было сил.
– Уже… Рассм…
– Но м… принцесса, вы ж… ак же инфляция.
– Ш-ш…
– Ох, простите меня, но я про… хотел сказать, что это…
– Решение согласованно и уже принято.
– Хорошо, как вам будет угодно.
На мгновение, возникшая тревога, спала, позволяя дремоте, навалится с прежней силой.

Поднимая с прохладного пола, налитую свинцовой тяжестью голову, Луна поморщилась. Свет закатного солнца, неприятно резал глаза. С опаской выглянув из-под стола, принцесса не спеша выползла из своего убежища, с тихим стоном разминая слегка затёкшие ноги. В комнате никого не было, что весьма её обрадовало. Сейчас ей никого не хотелось видеть, да и вообще видеть. Чувство одиночества наваливалось тяжёлым грузом, быстро подменяя собой только что ушедшею сонливость.
– О, Луна ты проснулась, я уж думала, что придётся за тебя поднимать луну, – попыталась пошутить вошедшая Селестия, но судя по отсутствующей реакции своей сестры, шутка не удалась.
Принцесса ночи с грустью смотрела на заходящее за горизонт солнце. Вид заката, всегда нагонял на неё тоску, как и сейчас, смотря на это зрелище, ей хотелось только одного.
– Тиа, хочешь, я почитаю тебе стихи? – Оборачиваясь к уже сидящей за своим столом сестре, спросила Луна.
– Конечно, с удовольствием послушаю, – начав читать какой-то документ, соврала солнечная принцесса.
Луна плавно повернулась, слегка склонив голову, набрав в грудь воздуха, она начала читать, словно петь, свои стихи. Мелодичный голос, тоненьким эхом, отскакивая от всех предметов, разливался, наполняя собой просторное помещение:

Не осталось ни сил, ни ощущения боли
Тоской изъедена душа, как личинками моли.
Все катится в пропасть, причем уже не в первый раз
И равен нулю смысл дружеских фраз…

Шурша бумагой, Селестия отложила читаемый документ и взялась за другой.

Все кому-то подарено, потеряно, продано
И сердце, кровью облитое, за ужином подано.
Осталась только грязь…

– Что за кровожадность, Луна?
– Это собирательный образ, – ответила прерванная поэтесса, тихонько воздохнув, она продолжила:

Она слышит шаги, они все тише и тише
Он снова стал журавлем и будет жить где-то выше.
Она его не ждет, она простила и плачет,
А тупая подруга ее надеждой дурачит.

Шумно скомканный пергамент, быстро полетел в угол.

Время тихо уходит и наивная ложь
К путо левой ноги примеряет свой нож.
Надежда была и осталась напрасной,
Она капает на пол липкой жидкостью красной.

– Ну, хорошо, хорошо, – склонившись над столом, Селестия подпирала голову копытом – пусть завтра с утра зайдут ко мне, и я, поручу им инспекцию… подземелья замка, туда давно уже никто не заходил.
От грустно-тоскливого выражения тёмно-фиолетовой мордочки не осталось и следа. Широко улыбаясь, блестя серо-голубыми глазами, Луна подбежала к сестре.
– Раз всё придумала, то сама им об и этом скажешь, – недовольно буркнула Селестия.
– Конечно, прямо сейчас и побегу, – радостно выдохнула Луна, остановившись на полпути к двери. Но быстро развернувшись, она одним прыжком оказалась возле своей белоликой сестры и быстро поцеловала её в недовольно сопящий нос.
Селестии ничего не оставалось, как только ошарашено посмотреть в след убегающей сестре, и тяжело вздохнув, взяться за скомканную сводку по яблочным урожаям.



Примечания к зарисовке:Картинка чесно сворованна от сюда.
Стихи принадлежат Луне:Андрею Вячеславовичу Лысикову, он же Дельфин. Правда я всё же взял на себя смелось немного поправить, буквально два слова, изменить, адаптировав пару слов под пони. Заменив: запястье левой руки на: путо левой ноги