Бабуля Хоппер

Ну, дайте-ка я вам расскажу про самую странную работёнку, что я когда-либо брала.

И я не про то, как вытаскивала застрявший бизоний фургон из смоляной ямы, нет! Эта вот была по-настоящему чудная — такая чудная, что от неё слегка пахнет медью, озоном и старыми библиотечными карточками.

Некоторое время назад меня наняла одна старая земная кобыла на пенсии, звали её Бабуля Хоппер. Народ в Битстрим-Холлоу шептался о ней, будто она наполовину легенда, наполовину угроза пожара. Некоторые говорили, что она смастерила мыслящую машину из амбарных гвоздей и лунного света. Другие трепались, будто она однажды переписала память грозы, чтоб та шла двоичным дождем. Ну и ладно! Всё, что меня волновало, это то, что она платила звонкой монетой и была достаточно вежлива, чтоб сказать «пожалуйста», прежде чем отправить меня в чистое безумие.

Моя работёнка? Гнать стадо — да, именно стадо! — зачарованных считывателей перфокарт из её мастерской прям до железнодорожного депо. Каждый из них катился на латунных ножках и чирикал, как малиновка. Некоторые были похожи на пишущие машинки со своим мнением. У других были перископы, будто они шпионили за тобой, оценивая твою орфографию. У них были и имена — Альфред, Мардж, Нибблс — и если ты пыталась их слишком быстро приструнить, они притворялись мёртвыми или декламировали стихи в шестнадцатеричной системе.

Но, позвольте-ка я вам скажу — машины были не самой странной частью. Сама Бабушка Хоппер была целой главой в книге «Чудеса, за которыми следовало бы присматривать». Она выглядела как пучок старых проводов, завернутых в шаль, с умом острее алмазной пилы. Её очки светились тусклым зелёным, когда она думала, а когда она погружалась в глубокие размышления, она бормотала что-то вроде «ошибка сегментации, моё левое копыто» или «этот цикл не закрыт как следует, неудивительно, что дождь идет лягушками».

И всё же, несмотря на всю ее заумь и разговоры о «рекурсивных якорных глифах» и «сбоях логики демонов», у неё был самый тёплый смех по эту сторону Мустангии! Она кормила меня одуванчиковыми оладьями и сидром, показывая свои доски, исписанные рунами и диаграммами. Сказала, что у меня «хорошие инстинкты к асинхронному поведению», что бы это ни значило. Я просто кивала и держала уши на макушке.

Я так думаю, что работала у неё всего пару дней, но вернулась с большим количеством историй, чем за целый сезон у костра. Бабушка Хоппер… она была не просто мастерицей. Она была мечтательницей, такой пони, которая могла видеть душу заклинания в витой пружине и называть это прекрасным. И, позвольте-ка я вам скажу: если когда-нибудь у вас появится шанс перегнать стадо поющих сортировщиков карт через луг под полной луной, не спрашивайте почему. Просто наслаждайтесь марширующей музыкой и благодарите звёзды за таких кобыл, как она.



до того, как я все попортила переводом«That Old Mare and Her Marchin’ Machines»
— as told by Molly Buckshot

Now lemme tell ya 'bout the strangest job I ever took, and I ain’t talkin’ about diggin’ out a stuck buffalo wagon from a tar spring neither. No, this one was real peculiar — the kinda peculiar that smells faintly like copper, ozone, and old library cards.
A while back, I got hired by this old earth mare who went by the name of Granny Hopper. Folks in Bitstream Hollow whispered about her like she was half legend, half fire hazard. Some said she built a thinkin’ machine outta barn nails and moonlight. Others reckoned she once rewrote a thunderstorm’s memory to make it rain in binary. All I knew was, she paid in hard coin and was polite enough to say «please» before sendin’ me into madness.
My job? Drive a flock — yes, a flock — of enchanted punch-card readers from her workshop down to the train depot. Each one rolled on brass legs and chirped like robins. Some were shaped like typewriters with opinions. Others had periscopes, like they was spyin’ on ya, judgin’ your spelling. They had names, too — Alfred, Marge, Nibbles — and if you tried to rein 'em in too fast, they’d play dead or recite poetry in hexadecimals.
But let me tell ya — the machines weren’t the strangest part. Granny Hopper herself was a whole chapter in the book of Wonders That Oughta Be Supervised. She looked like a bundle of old wires wrapped in a patchwork shawl, with a mind sharper than a diamond-toothed saw. Her spectacles glowed faint green when she was thinkin’, and when she got real deep in thought, she’d mutter things like “segmentation fault, my left hoof” or “this loop ain't closed proper, no wonder it’s rainin’ frogs.”
And yet, for all her genius and talk of 'recursive anchor glyphs' and ‘daemon logic misfires,’ she had the warmest laugh this side of Mustangia. She fed me dandelion fritters and cider while showin’ me her chalkboards full of runes and diagrams. Said I had “good instincts for asynchronous behavior,” whatever that means. I just nodded and kept my ears up.
I reckon I only worked for her a few days, but I came away with more stories than a season’s worth of campfires. Granny Hopper… she weren’t just a tinkerer. She was a dreamer, the kinda pony who could see the soul of a spell in a coil spring and call it beautiful. And lemme tell ya: if you ever get the chance to haul a herd of singin' card sorters across a meadow under a full moon, don’t ask why. Just enjoy the marchin' music and thank your stars for mares like her.

Если вы, парни, поправите кривые фразы в моем переводе — я буду прям признательна! Что-то я не уверена, что не написала каких-нибудь нелепых глупостей на сталлионградском. Потому что в прошлый раз, когда я сказала «Я не буду бить вокруг куста» — все очень смеялись.