Снежный ангел. Первые три главы.
+44
PanzerKampfWagenв личном блоге27 августа 2012, 11:53
Гутен таг, господа брони. Я все же не вытерпел и решил таки выложить на всеобщее обозрение свой сильно затянувшийся по сюжету фанф. Пока я на главе 4, и сюжет пройден лишь на 40 процентов, однако мнене хочется знать уже сейчас (просьба не минусить). Концепцию я выкладывал давно, может быть, кто-нибудь помнит.
итак…
глава 1Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего.
-Черт же тебя дернул на «гребень» лезть? Говорят же вам: не лезть никуда в одиночку…не учатся ничему некоторые и учиться не хотят…так и доживают, блин, до первой опасности, а ты их потом подбирай…
Мне с трудом удалось открыть глаза, тусклый свет керосиновой лампы слабо освещал совершенно незнакомое мне помещение. Я попробовал встать: боль раскаленной иглой вонзилась в ногу так, что я вскрикнул. Темное пространство комнаты мигом ответило на резкий звук оживленным шорохом, сердце застучало быстрее, тревога и страх моментально овладели сознанием, тело пробило холодным потом.
-Чего, козлик, допрыгался?- Из темноты возникла кобылка в дырявом кителе, на левый глаз её была небрежно наложена повязка, приятная улыбка и спокойный, чуть хриплый голос принесли мне облегчение.- И как ты умудрился то с «гребня» шмякнуться? Ну да ничего. Отлежишься пару дней, пока нога не заживет, и дальше себе побредешь…как-то здесь темно. –Пони подошла к окну и сняла с петли кусок кожи, закрывавший его, поток холодного воздуха и яркого света нарушил таинственную атмосферу комнаты, с каждым мгновением все дальше и дальше выгоняя из нее темноту. Теперь я мог внимательнее рассмотреть свою спасительницу: старый темно-зеленый китель был настолько велик, что практически полностью покрывал тело серой пони, черно-золотая грива закрывала большую часть лица, ярким белым пятном на ней выделялись бинты, наложенные на место, где когда-то был большой зеленый глаз, так же равнодушно смотрящий в сторону, как и второй. Жилище её представляло собой небольшую комнату, в дальнем углу лестница вела на второй этаж, стены были обвешаны полками со всякой, как мне показалось, бесполезной всячиной, всё великолепие завершала двустволка, прикрепленная на гвоздях прямо над кроватью, где я лежал. Пони положила рядом со мной чайник и потрепанную книгу. – Смотри, все сразу не пей, а то тебе вставать нельзя.- Пробурчала она, поднимаясь по лестнице. Минут пять оттуда доносился шорох, иногда переходящий в грохот. Вскоре она спустилась обратно…и я её узнал: это была та самая Лебраш- диггер-легенда, узнать которую можно было только по белоснежной термоброне, её даже называли Ангелом. Её уважали, уважали не как остальных за силу или деньги. Её редко можно было увидеть где-нибудь в биосфере или в поселении, но везде, везде, где она побывала, её помнят. Она помогала всем, кому могла и ничего не брала взамен, среди прочих тотально загнивших личностей во льдах она действительно походила на ангела.
-А…Лебраш? Ты… надолго?
-Ха! Узнал таки…-Пони надела шлем, голос её из-за маски стал расплывчатым.- Буду под вечер, надо с одним хорошим знакомым встретиться, на, теплее будет.- Она кинула мне свой китель, от него повеяло тем запахом, который можно почуять от вещи любой кобылки, больше всего выделялся среди целого букета домашних и уличных запахов резкий аромат дешевых духов, видимо она ими недавно пользовалась…весь оставшийся день я спокойно читал книгу и пил крепкий, сладкий чай. Столь редкое для льдов блаженство прерывала лишь периодическая ноющая боль в ноге. Как известно, за хорошей книгой время пролетает незаметно, яркий свет дня сменился ночной тенью, и вскоре меня начало клонить ко сну.
«ИИИИИИИ доброе утро Эквестрия!!!»- Меня разбудил громкий звук радио, что уже заранее говорило о хорошей погоде. Лебраш сидела возле приёмника, укрывшись кителем, и прикладывалась к кружке с кофе. Она взглядом указала на кружку рядом с моей койкой.
-Выпей-ка кофейку. Голову с утра проясняет, да и просто вкусно.- С этими словами она снова повернулась к радио, голос диджея затих и заиграла музыка.- И чего вам ещё от жизни надо? Построй себе дом, как я, из чего попало, наколи алмазника на пропитание и живи себе спокойно…нет, надо же обязательно побольше, побольше себе загрести, всех подставить, всех предать, наделать кучу глупостей и гадостей лишь бы лишнюю монетку себе выбить. Что за мир? Брат брата убить готов…и всё в биосферы рвутся, как будто там жизнь лучше…все там так же. Была я там и видела всё, только там вся эта дрянь законами называется…
— Что-то случилось?- Я привстал с койки и потянулся за кружкой.
-Да ничего, мысли вслух. –Пони на минуту вышла из дома и вернулась с костылями.- Смотри, какую я тебе штуку принесла, а то ты, наверное, вчера со скуки умер. – Лебраш поставила их к койке.- Давай, попробуй, было время, я полгода на таких проскакала.- Как ни странно, но мне удивительно легко удалось подняться на костыли даже пройтись по комнате.- Вчера ещё хотела спросить…а что ты на «гребне» делал один? Не каждый день, просто, попадаются счастливчики, которые с такой высоты падают и выживают…- Тут я понял…что я ничего не помню: не помню, как я попал на скалу, кто был со мной и как я оттуда сорвался, в этот момент что-то внутри меня разорвалось, странное чувство охватило мое сознание, я судорожно отыскал в куче хлама свои вещи и направился к выходу. Лебраш преградила мне путь.- Слушай, я тебя в таком состоянии не отпущу, ты и километра не пройдешь со сломанной ногой.- Она начала оттеснять меня к другому концу комнаты, я сделал резкий рывок и в следующую секунду был уже у двери.
-Я тебе очень благодарен…но это, знаешь ли, не совсем твое дело. Я ничего не помню, не помню даже как меня зовут, я должен во всем разобраться.
-И вот, значит, вот так, на костылях поскачешь черт знает куда искать незнамо что?.. И, кстати, тебя зовут Стилсорд.- Лебраш взглядом указала на нашивку на моем комбинезоне.-Слушай, ну неймется тебе, пойдем вместе. Ты вообще хоть знаешь, куда тебе идти?
-Я…не знаю…я сам справлюсь. Мне действительно неудобно тебя напрягать…ты и так многое для меня сделала. – Я открыл дверь и вышел на улицу, в лицо ударил поток холодного воздуха. Яркий солнечный снег отражался от обледеневшего снега и сильно бил в глаза, полуразрушенные, покрытые толстым слоем инея небоскребы Мейнхеттена высились на протяжении всего горизонта. Лебраш стояла в дверях и смотрела мне вслед. Единственный широко раскрытый глаз впился в меня, на какой-то момент мне стало жалко оставлять одной такую хрупкую на первый взгляд пони, но странное чувство снова понесло меня прочь от ветхого дома.
-Надоест шляться без дела, возвращайся!- Пони закричала мне вслед.-Знал бы ещё, куда идти…-Она захлопнула дверь.
Вот бывают же на свете дураки! Крышу у всех что ли от пушек посрывало? Опыта ноль, а все ведь прут куда-то…крутые все слишком, от любой помощи отказываются, лишь бы их эго не затронули…ха, бывает ведь…
-Ну? Как он?
-Все прошло хорошо. Протез успешно прижился, он сможет ходить сразу же, как проснется. Остался только один вопрос…
-Я все оплачу. Не страдать же парню по собственной глупости? Завтра будет полная сумма правительственными купюрами…ну или как вам удобнее…
-Что-ж…тогда я думаю, мы можем начать, подайте шприц, пожалуйста.
Боль от укола вернула меня в реальность, резкий свет хирургической лампы ударил в глаза с такой силой, что он на некоторое время ослепил меня. Сердце забилось раз в десять быстрее, его стук отдавался в каждом уголке тела. Мои глаза постепенно привыкли к яркому свету, передо мной возник знакомый ярко-зеленый глаз, Лебраш иронично улыбнулась и постучала по голове копытом.
-А в голове то нолик вместо мозгов! Добро пожаловать в мир живых, путешественник, блин.
-Что за…где я вообще?- Я попытался встать, снизу раздался скрежет, сломанная нога была ампутирована до крупа, её железное электронное подобие начинало шевелиться, как только я начинал о нем думать…- Какого хрена?! Где нога?!
-На заметку. Она и так была у тебя не в лучшем состоянии, а после того, как ты полночи провалялся в снегу, ты её и вовсе отморозил…удивляюсь, как ты умудрился кое-то другое не отморозить…
-Я же…нормально себя чувствовал…тогда почему же я…
-Гениально!- Лебраш громко засмеялась.- Я из-за тебя налетела на 400 штук, не в этом суть, но все же, мне тебя пришлось километров десять на своем горбу тащить, так мне ещё тебе и объяснять, почему нельзя по льдам ходить ночью? Слушай, да ты, видимо, сильно головушкой трахнулся, когда с «гребня» летел.
-Вот тебе смешно, а я ногу потерял.
-Мне не смешно, над дураками не смеются. Я тебя предупреждала, ты по своей инициативе поперся, тебя никто не выгонял…да и вообще, мне когда осколком ногу перебило я на костылях прыгала и была довольна до соплей, что не убили, а тебе протез поставили, и тебе все плохо.
Пони помогла мне встать, железное копыто мягко пружинило при каждом шаге и издавало неприятный скрежет. Лебраш взвалила на себя винтовку, которая казалась раза в два тяжелее её, и потащила меня к выходу. Тяжелый, пропахший бензином и гарью воздух Мейнхеттена обволок ноздри, невыспавшиеся, вечно спешащие куда-то городские пони проносились мимо, опустив красные от смога и усталости глаза, маршем проходили военные, закованные в броню, небоскребы постепенно сменились низенькими, но в то же время очень приятными на вид домиками. Лебраш приоткрыла дверь уютного кафе, мы зашли внутрь: официанты сновали между прочными на вид столиками, табачный дым витал под потолком, а его запах смешивался с ароматами свежих блюд и вина. Пони села на ближайшее от окна место, вздохнув с облегчением, она отложила в угол винтовку и предложила мне сесть напротив её.
-Мило, конечно, что ты такой весь из себя самостоятельный…но понимаешь, неприятно, когда тебе вот так отвечают на добро: хлопают дверью, говорят, будто бы они и без помощи обошлись… что я сделала не так, почему ты так от меня рванул?
-Я не имею ничего против тебя, наоборот, я очень тебе благодарен…но мне нужно во всем разобраться. Что-то подсказывает мне, что я не сам по себе оттуда упал…напрягать тебя, как минимум неприлично, ты и так уже дважды меня спасла…я все отдам до последней монеты, обещаю.
-Не в этом суть, считай, это мой подарок…знаешь, там, где я родилась, было принято всем помогать. Папа всегда говорил мне: «Леб, если у тебя есть возможность кому-то помочь, помоги, и льды отплатят тебе добром. Льды поощряют добро, но никогда не простят тебе подлости и предательства.»- К нашему столику подошел официант, Лебраш ткнула пару раз в меню и указала на меня, официант удалился. Она снова уперлась в меня взглядом.-Я помогу тебе во всем разобраться, тебе сейчас очень нужна помощь, а мне нужно чем-то заняться. –Пони усмехнулась.-Думаю, мы с тобой сработаемся.- Лебраш посмотрела в окно и задумалась.
Глава 2Глава 2.
Что двигает нас совершать поступки? Поступки, о которых мы будем вспоминать либо с улыбкой гордости, либо со стыдом, а может быть и вовсе не вспомним. Поступок может поднять нас в глазах окружающих, может сделать предметом подражания и гордости, поступок может лишить нас всего: репутации, отношения к нам других, может опустить нас на самое дно или вознести на вершину уважения и славы…но что заставляет нас его совершить? Что заставляет нас принимать решения, которые могут повлиять на всю нашу жизнь? Возможно, без поступков наша жизнь была бы предсказуемой, гладкой и безоблачной…но есть ли смысл в том, за что ты не отвечаешь? Нет, мы вольны сами решать кем мы станем и что с нами будет, и этим прекрасен и кошмарен наш мир…мир, утонувший в снегах.
Времени оставалось мало, солнце вот-вот должно было взойти, и Лебраш прекрасно это осознавала. Маленькая поняша судорожно собирала вещи в отцовский китель, нужно было забрать все самое необходимое. Слезы ручьями лились по её щекам, она мысленно прощалась со всем, что её окружало: с родителями, друзьями…домом. Странное чувство страха заставляло её двигаться быстрее, слезы не давали нормально дышать. Вскоре китель превратился в импровизированный рюкзак, в её списке оставался лишь один пункт, поняшка тихонько вошла в спальню родителей, предмет её поисков – отцовская двустволка висела на стене. Механизм снимания ружья со стены был проработан раз сто, оно послушно соскочило сначала с одного гвоздя, а потом и вовсе было ловко подхвачено Лебраш. Она взглянула на постель: главные пони в её жизни мирно спали, не подозревая о её присутствии, она видела их в последний раз, её глаза ловили каждую мелкую деталь в их чертах, каждую морщинку, каждый шрамик, только бы запомнить их такими, какими они были сейчас, запомнить их такими навсегда. Слезы снова подступили к горлу, поняша аккуратно приложилась губами ко лбу матери. Через несколько минут жеребенок с огромным тюком и ружьем на спине в слезах убегал навстречу холодному солнцу.
Время. Кажется иногда, что оно течет по-разному в разных местах. Где-то за один день не происходит ровным счетом ничего, где-то за один день может решиться твоя судьба. Может быть потому так и устроена наша жизнь, что время наше не бесконечно, что за любое наше действие мы расплачиваемся днями, часами и секундами собственной жизни, может быть потому мы так заботимся о своей судьбе, что времени на исправление своих ошибок может просто не хватить, что в один прекрасный день мы можем проснуться с осознанием того, что мы доживаем свои последние дни и что время это было растрачено впустую. Судьба дает нам катастрофически мало времени, решения принимаются за доли секунды, а их последствия мы иногда чувствуем всю жизнь. Казалось бы, нужно всего лишь вовремя принять правильное решение, вовремя войти в нужный жизненный поворот, оказаться в нужном месте в нужное время…только не всем дано такое удивительное чутье, что бы заранее предсказать, будет ли твое решение правильным. Может быть потому мы и живем по-разному: кто-то добивается всего, о чем мечтал, и поэтому как хочет распоряжается своим временем, ведь теперь, когда он имеет все, время нужно лишь на то, чтобы удержать свое положение. Время для таких личностей служит главным союзником, оно позволяет им тратить себя на развлечения, собственное здоровье, путешествия, ведь его полно, ведь добиваться чего-то ещё просто не имеет смысла, ты и так на вершине. Другие же вечно снуют между нужными знакомыми, с которыми они, не будь им надобности, никогда бы не связались, терпят все их причуды, прогибаются под них, дабы они являются либо влиятельными личностями, либо их начальниками, меняют одну работу за другой, ищут перспективу, выгоду, возможность продвижения по карьерной лестнице. Такие лезут на вершину жизни, забыв обо всем, что их окружает, топят любого, кто мешает им проходить путь унижения и фальши, готовые всегда подставить ближнего, они ни к кому не привязываются, дабы такие по их мнению мелочные чувства как дружба и любовь, опять же мешают их великой цели. В конце концов, кто-то из них достигает желанной вершины, но какой ценой? Они остаются одни, может быть не физически, но морально. Привыкшие к унижению, лести и подлости, они видят врагов даже в своих родных, все время их уходит на подозрения, поиск потенциальных угроз, такие личности не прекращают искать сомнительной выгоды, даже добившись чего-то, они превращаются в алчных, трусливых монстров, их душа обугливается, сворачивается, словно кровь на асфальте. Время их не заботит, дни их заканчиваются в окружении эгоистичных ублюдков, в которых превратились их дети, во лжи, в ненависти, прикрываемой натянутой улыбкой, лживой заботе, сопровождаемой тихим: «Когда же ты сдохнешь». Время для них несется с неистовой скоростью, и с такой же скоростью оно вгоняет их в могилу. Третий же тип личностей не заботится ни о чем. Их жизненной целью является лишь удовлетворение первичных потребностей, они заботятся о своем внешнем виде, о своем моральном облике… о чем угодно, кроме своей судьбы. Такие плывут по течению, считают, что все и так уже за них предписано, что пытаться что-то сделать по-другому просто не имеет смысла. Время для них течет бесконечно и упирается в основном в пустую его растрату на ежеминутные встречи с друзьями и развлечения. Конечно, они чего-то делают, где-то работают, совершают поступки…но их деяния незначительны, а работа опять же дает им ресурсы для дальнейшего удовлетворения своих потребностей. Единственный плюс такой жизни заключается в том, что такие личности сохраняют свой внутренний мир, характер, они не зависят от внешних факторов…но и от них ничто не зависит…
-Сто второй, доложите обстановку в квадрате б, прием.- Треск рации отдавал эхом в каждой клетке мозга Лебраш. Три дня, три бессонных дня, проведенных на одной позиции, давали о себе знать: в глазах двоилось от постоянного смотрения в прицел винтовки, мысли уже давно превратились в холодный расчет, смесь скорости ветра и веса пули. Простуженные почки при каждом неловком движении пронизывала резкая, нестерпимая боль, задние ноги она не чувствовала со вчерашнего дня. Голос из рации заставил её встрепенуться, связь с ней означала скорое начало операции, долгое наблюдение за лагерем «Черной стаи» наконец-то начало перерастать в действие.
— Приблизительно десять на патруле, около шести внутри здания, ведут себя спокойно, о моем присутствии не просекли. Вы будете начинать, прием?
-Да, сто второй, мы начинаем операцию, повторяю, начинаем операцию. За республику, конец связи.
Лебраш направила прицел на сугроб, в один момент из него как будто выросли несколько солдат в белой термоброне Наемного легиона, позднее всех появился крупный грифон с пулеметом, казавшимся гораздо больше его, группа направилась к лагерю. Леб посмотрела в сторону лагеря, один из часовых замешкался и уже хотел было начать стрелять. Мозг моментально провел расчет, винтовка инстинктивно была направлена немного выше и правее, в следующую секунду мертвую тишину разорвал гром выстрела, пуля калибра 7.62 вонзилась точно в грудь бедолаги, разрывая органы и ломая кости, красно-черная броня вдавилась внутрь, словно бумажная, жертва точного выстрела моментально свалилась в снег, дергаясь в судорогах. Остальные обитатели лагеря повскочили со своих мест и начали беспорядочно палить по наемникам.
-Все, ребят, понеслась! Помним, прикрываем тылы, прикрываем Джаггернаута, не останавливаемся. Сто второй, будешь нашими глазами, конец связи.
Группа убыстрила шаг. Через прицел можно было разглядеть, как стволы пулемета грифона начали раскручиваться, через долю секунды, пулемет огненными шарами извергал из себя потоки пуль, разрывая на части, отрывая головы и конечности, вскрывая вражескую броню и кожу, словно консервным ножом. Оставшиеся враги, перепуганные, раненые, оглушенные ураганным огнем затихли в здании.
-Все, конец! Этих щас так возьмем. Можно расслабиться.
-РПГ! Второй этаж!
Звук приближающейся ракеты буквально разорвал сознание Лебраш, последнее, что она видела, был огромный шлейф дыма, а в следующее мгновение крохотное помещение разорвало взрывом, грохотом ломающихся стен и треском сломанных костей.
-А… Ты в порядке?- Я прервал задумчивость серой пони.
-А, что? Да, все в порядке…-Она встрепенулась, было видно, что я отвлек её от какой-то личной мысли, мысли, которой сложно, а временами невозможно поделиться. Взгляд её бегал из одного угла в другой и в конце концов остановился на динамике, висевшем сзади меня.- Ух ты! Моя любимая песня!- По глазам, а точнее по глазу её было видно, что она просто пыталась отвлечь меня от неловкого, как ей показалось, положения. Неловкое молчание прервал лишь голос официанта, размеры поданного блюда, его аромат и аппетитный вид свели меня с ума, Лебраш взглядом указала на него.- Вот, ешь, и слушай: пока ты валялся, я успела связаться с одним парнем, и он вроде бы как тебя знает, либо видел где-то…короче говоря, он сказал, чтобы я привела тебя к нему. Поможет он, естественно, не бесплатно, ну попросит что-нибудь сделать, не впервой…в общем, ты согласен, чтобы я тебе так помогала?
-Ты…ты очень добра ко мне. Конечно, я не против, даже хочу, чтобы ты мне помогла, но… у меня нет ничего…теперь нет. Ни оружия, ни денег…
-Уже предусмотрела.- Из рюкзака на стол тут же был вывален солидный пистолет.- Насчет денег можешь не кипятиться, пока я рядом, они тебе не очень понадобятся. Ладно, давай доедай, и пойдем.
Я с большим трудом дожевал остатки пиршества, Лебраш бросила на стол несколько купюр и взглядом указала мне на выход. Вскоре мимо нас снова проносились картины вечно спешащего куда-то города с его широкими проспектами, тенистыми аллеями и узкими, полными опасностей, переулками…да, жизнь в биосферах совсем другая, чем снаружи. Деньги здесь другие, пони другие, мировоззрение другое, желания, мечты, потребности-все совсем по-другому. Недаром, я думаю, говорят, что плох тот диггер, что не мечтает жить в биосфере, кто же не хочет крышу над головой, нормальную еду, а не какую-то разводимую дрянь из пакетика, работу, которая не подразумевала бы за собой ежедневную возможность погибнуть или стать калекой, друзей, которые не подставят тебя при первой же удобной возможности…в общем, отличается там жизнь.
Пыль медленно оседала на все вокруг, она тонким слоем покрывала тлеющие остатки старой мебели, опаленные взрывом фугаса стены и осколки кирпичей, торчащие отовсюду железные прутья, образовавшие собой уродливую аллегорию смерти и боли, пыль оседала на разрывающуюся от истеричных криков рацию, погребала под собой искореженные детали винтовки и термоброни, забивалась в кровоточащие раны, доходя до самой перебитой в мелкие кусочки кости, проникала в каждую клетку тела при каждом дыхании, её тяжелый запах смешался с запахом пороха, гари и крови, из-за чего каждый вздох для Лебраш был сравним с подвигом. Боль, словно хищный зверь жадно пожирала её жизненные силы, мысли были полностью сосредоточены на этой нестерпимой, жгучей стерве, мозгу просто не хватало сил перевести внимание на что-то другое. Кровь горячими ручьями вытекала из забитой осколками стекла глазницы, затекала в уши, в нос, её соленый вкус ощущался и во рту, смесь рвоты и крови с кашлем вырывалась наружу при любом неловком движении, казалось, что организм разъедает изнутри, что каждый орган, каждая кость, каждая мышца медленно тлеют и вот-вот разгорятся в пламя агонии. Она не видела ничего, взор единственного целого глаза упирался в потрескавшееся, закопченное стекло шлема, при одной же мысли о другой стороне лица боль разгоралась с новой силой и, казалось, доходила до самого мозга, а мелкие осколки все сильнее впивались в кожу. Задних ног она уже не чувствовала, понимала лишь, что одной из них, вполне возможно, нет. Простуженные почки выли…нет, не выли, они вопили, рвались наружу, раскаленным железом били по и без того разбитой спине. Разбитый шлемофон выдавал лишь треск, жалкую пародию на голоса, отдающие команды, кричащие о потерях, просящие о помощи…все не могло быть так просто, никогда ещё перепалки с Черной стаей не заканчивались ни чем хорошим, и сегодняшний день это с лихвой подтвердил. Она была слишком расслаблена, она переоценила свои силы, посчитала, что это будет легкой прогулкой и толком не обратила внимания на предупреждение товарищей по команде… ей оставалось только покорно ждать, когда бесконечная боль и холод довершат начатое взрывом. Лебраш начало клонить ко сну, поняв, что конец близко, она тихо заплакала и уже прекратила попытки пошевелиться.
-Дышит ещё!-Расплывчатый голос, казалось, раздавался совсем далеко, Лебраш пришла в себя от того, что с неё резко сорвали шлем.-Ах ты…черт возьми! Тут просто кровавое месиво! Врача сюда скорее!
Мы остановились у небольшого оружейного магазина, представляющем собой скромный двухэтажный склад с покосившейся, но, как ни странно, новой вывеской. Внутри нас ждала приятная прохлада, совмещенная с грохотом старенького кондиционера, пара кожаных диванов и обилие всяческой растительности. Присев, я решил повнимательнее рассмотреть ту конструкцию, которую мне теперь придется называть ногой. Лебраш позвонила в дверной звонок и присела рядом со мной.
— Все же лучше, чем ничего, а?
-Да уж…непривычно как-то. Слушай, почему ты так обо мне печешься? Ты для меня уже сделала столько, сколько мне ещё никто не делал…почему?
-Понимаешь, ну бывает так: наделаешь глупостей, а потом всю жизнь жалеешь. Поверь, я знаю, о чем говорю, не хочу просто, чтобы остальные на мои грабли наступали…ну понял теперь?
-Это твоя расплата?- Я взглядом указал на повязку.
-Так, так, так, не загибай, дружок. Вот это уже тебя не касается. Ты милый парень, но есть вещи, которые непросто вот так рассказывать всем подряд. Я надеюсь, ты понял?
-Я то понял, но не тяжело ли тебе жить с этим грузом? Может быть тебе просто высказаться?
-Извини, конечно, но кто ты для меня такой, чтобы я тебе вот так вот все и выложила?
-Ну как бы…
-Не обольщайся. Я месяц назад ящера раненого домой притащила, так он у меня чуть ли не с копыт ел, так что не ты первый, и не ты последний.- На этом наш разговор прервался.
-Ангелок, ты что ли?- Дверь открыл приятный на вид жеребец с шоколадной, коротко остриженной гривой. Аккуратный от кармашков до воротника серый костюм придавал ему роста, которого ему явно не хватало. Квадратные черты тела делали его мощным на вид, а первоначальный эффект довершал не то, что бы стремительный, но упертый в строго определенную точку взгляд.- Вижу, ты привела своего дружка, о котором рассказывала.
-Ну, как видишь. Его зовут Стилсорд…как бизнес, кстати?
-Цветет! Представляешь, новые горизонты, новые контракты…не будь тебя тогда, не знаю, как бы я на такую малину вышел, век тебе этого не забуду. Что насчет пацанчика, то да, видал я тебя. Было это недели две назад, двое вас было…только на тебе броник другой был… странный какой-то, как будто из Черной стаи, а вот на нем был точно прямо, как твой.
В голове начало проясняться, внезапно, комната стала до боли знакомой, мозг начал воспроизводить обрывистые части воспоминаний.
-Да, нам нужно все это… и побольше.- Голос стоящего возле меня черногривого жеребца был крайне нервным, даже немного пискливым. Кремовый пони метался от прилавка к прилавку, разбирая автоматы, дробовики, пистолеты, внимательно рассматривая их со всех сторон, он откладывал в сторону то, что вроде бы как собирался купить.
-Вот такую хочешь?- Уже знакомый мне низкорослый жеребец вошел в комнату с огромным пистолетом.
-Ну и махина!- Глаза кремового жеребца загорелись маниакальным блеском, он с таким же вожделением начал вертеть его перед собой, заглядывая в каждое отверстие дульного тормоза, ощупывая каждую выступающую деталь.- А, Блэк, как я тебе?- Он повернулся ко мне и начал позировать с пистолетом…стоп, как он меня назвал?
-Так, погоди,-Я прервал умозаключение жеребца, ты не помнишь, как он меня называл, зачем мы сюда пришли?
-Ну-ка погоди! Разве красавица тебе не говорила, что у нас тут небольшой договор? Вы мне помогаете с одним делом, а я уже в свою очередь выкладываю тебе все, что я знаю. Было ведь такое, а, ангелок? –Лебраш одобрительно кивнула головой.- Ну видишь, разве может эта мордашка лгать?
-Ладно, ладно. Давай уже к делу в таком случае.
-Вот так-то лучше. Люблю деловых пони. Дело в том, что одна идиотка решила со мной в игры играть, сперла кое-что мое, она даже не представляет сколько за это…кхм, она даже не представляет, какую ошибку она совершит, если сольет эту информацию Правительству. У меня уже готова для неё западня, но, как ты понимаешь, я сам не справлюсь, тем более, моя репутация не позволяет мне вмешиваться в такие разборки. С вами все пройдет так, будто я вообще в стороне и отношения к этому не имею…сечешь?
-Ага.
-В общем так, я заложил маячок возле старого торгового центра «Юникорн плаза». Стоит мне его включить, так она мигом туда приползет, неважно почему, главное, что она там будет. При ней будет барсетка, вот её то вы и должны мне принести, и меня мало волнует, каким образом вы её добудете. Ну как тебе предложеньице? – Я обернулся, Лебраш снова одобрительно кивнула, это придало мне уверенности.
-Пойдет, я думаю, сегодня же и приступим.-На это высказывание я снова получил одобрительный кивок.
Задворки Мейнхеттена, представляющие собой пару десятков хаотично стоявших наполовину в снегу небоскребов, встретили нас ужасным холодом и воем ветра. Казалось, что среди торчащих каменных зубов этого жуткого места крайне сложно найти нужное здание, однако Лебраш практически моментально указала на исполинский рог из стекла и бетона с как будто вырванным боком, это и был «Юникорн плаза»- некогда символ благополучия и изобилия Эквестрии теперь одиноко стоял, показывая проходящим свою незаживающую рану, яркие вывески поблекли, обвалились, обледенели настолько, что прочитать что-то на них было просто невозможно.
-Ладно, заберись наверх и свяжись со мной. –Лебраш передала мне рацию.- Я буду в здании напротив, там обзор лучше, давай, пошел, пошел.
Выбить замерзшее стекло не представилось трудным, и вскоре я уже был внутри. Зрелище внутри было ещё печальнее, чем снаружи: пустые витрины были разбросаны по огромному торговому залу, многие лестницы, когда-то блестящие нарядным мрамором, обвалились и превратились в груды обледеневшего мусора, манекены, вывернутые лет 300 назад кассовые аппараты были в каждом углу, кто его знает, может быть, большая часть денег, которыми мы сейчас пользуемся, именно отсюда…
-Да, забыла сказать, электричество в биосферу поступает через довоенные подземные кабели, так что…
-Лифт.
-Именно! Правда, здание сильно повреждено, но я думаю тебе на самую верхушку и не надо, доедешь до этажа тридцатого, а там уже видно будет.
Я с трудом отыскал целый лифт, его двери открылись с ужасным грохотом и писком, кнопки внутри неистово моргали, издавая электрический треск, я нажал на первый попавшийся верхний этаж, допотопная машина потащила свою железную утробу навстречу небу.
Он остановился на разрушенном этаже: разбитый на мелкие сегменты пол уползал вниз и вскоре превращался в обрыв, стены развалились, краска толстыми слоями сползала с бетона и кусками спадала вниз, разбиваясь в мелкую пыль, офисные столы и разбитые мониторы хаотично валялись на всем пространстве этажа. Когда-то здесь сновали крупные начальники, бухгалтеры, секретари, носили отчеты, кофе, раздавали команды, но потом, потом город погряз в пламени войны, я живо представлял себе то, что закончилось восемьсот тридцать четыре года назад: огонь поглощал здание за зданием, пегасы то и дело проносились мимо, выстреливая ракеты, танки, лязгая гусеницами, стройными рядами двигались по проспектам, давя машины, солдат и укрепления. Грохот взрывов, выстрелов и моторов заглушал крики боли, мольбы о пощаде, отчеты о потерях. Офисные пони, наверное все это видели, а точнее, могли за этим наблюдать, пока шальной снаряд на вырвал из здания куски бетона и стекла, кого-то убило взрывом, кто-то погиб, задохнувшись под обломками, кто-то свалился вниз…
-Он только что отзвонился, маячок включен. Часа два придется подождать, ты пока понаблюдай за обстановкой.
Я снова внимательно осмотрелся, в один из стеллажей была небрежно запихана винтовка с прицелом, воспользовавшись интересной находкой, я занял удобную, как мне показалось, позицию для наблюдения.
Общий шум госпиталя, составляющий из себя скрип колясок, цокот костылей и шепот врачей, лишь изредка прерывался истошными криками или монотонными стонами, по длинным, высоким коридорам не спеша проходили хирурги, проносились медсестры с различным инвентарем, проезжали на колясках изуродованные жертвы непонятных идей. До боли однообразный цвет стен то и дело прерывался следами опавшей штукатурки, трещинами, доходящими до самых кирпичей, витражи в виде крестов с трудом пропускали тусклый солнечный свет, окрашивая его в фиолетовые тона. Высокие потолки, казалось, уходили в небо, а в местах, где они были ниже, заканчивались металлическими каркасами, напоминающими ребра. Почти полное отсутствие света, тяжелый воздух, пропитанный запахами медицинского спирта и глюкозы, тяжеловесные белые двери палат и такие же оконные рамы, обшарпанные темно-зеленые стены и разбитый кафельный пол давили на сознание, залезали в самые дальние его участки, навязывали страх и отчаяние, отбивали всякое желание бороться за собственную жизнь.
Приятный свет разбудил Лебраш, она привстала и оглянулась: единственным предметом мебели во внушительной по размерам белой комнате была тумба со стоящим на ней старым телевизором. За окном размером во всю стену шелестели кусты и небольшие деревья. В палату постучали, седоволосый врач приятным, успокаивающим взглядом посмотрел на своего пациента.
-А, сто второй, вы проснулись. Приятно видеть, что адреналин вам не понадобится.
-Где я?- Голова раскалывалась.
-Госпиталь доброй надежды, Филлидельфия. Знаете, а вам повезло, несмотря ни на что, повезло. Промедлили бы ваши друзья хоть на минуту, и вас уже было бы не спасти. Буду краток: с такими ранениями, как у вас, я вообще редко встречался… так что, мы сделали, что смогли.
-Что? Что случилось?
-Скажем проще: глаз мы не спасли, точнее, там было уже нечего спасать, разве что стекло выковыривать…но это не самое страшное. Крепитесь.
-Быстрее можно говорить!
— Ну… в результате взрыва…осколок…крупный осколок повредил спинной мозг и…
Голова Лебраш закружилась. Свобода, желанная свобода, ради которой она когда-то сбежала из дома, теперь вот так просто от неё ускользала, дразнила её шелестом листьев и свежим воздухом, идущим из окна. Драгоценное чувство независимости в момент выветрилось, упорхнуло вместе с навсегда утраченной возможностью ходить, заменилось отчаянием и осознанием того, что каждый день жизни теперь будет зависеть от других, что теперь она- обуза, абсолютно ненужный вырост на теле всего общества. Кто она теперь: верный солдат Наемного легиона, тяжело раненый при исполнении своего долга? Нет, она- никто, заслуги забываются, верность забывается, все забывается, когда ты уже не нужен, все забывается, когда вопрос упирается в деньги. Вот уже и не было тебя вовсе в легионе, и забыто все, что было достигнуто, может быть, не благодаря тебе, но с твоим участием, а ведь кто знает, сколько бы было жертв, если бы твой зоркий глаз не смотрел часами в прицел, учитывая каждое дуновение ветерка, каждый шаг того, за кем наблюдаешь. Сколько бы погибло, если бы ты не вздрагивал где-нибудь в углу о каждого шороха, если бы сердце твое не начинало стучать в два раза быстрее от ощущения того, что ненароком повернувшийся в твою сторону враг смотрит прямо тебе в глаза и вот-вот выстрелит или, что еще хуже, поднимет шум? Каждый отблеск для тебя теперь прицел вражеского снайпера, и копыта уже инстинктивно сжимаются, даже если оружия нет, мозг начинает рассчитывать скорость ветра и вес пули, приблизительное время того, как скоро он обнаружит тебя или других ребят из группы…стоп. Ты уже не на войне, для тебя она закончилась в заброшенной однокомнатной квартире на восемнадцатом этаже дома на улице Луны, оборвалась оглушительным взрывом осколочно- фугасной ракеты…оборвалась так же, как и дальнейшая жизнь.
На горизонте показался небольшой внедорожник, звук дизельного мотора эхом отдавался в опустевших зданиях.
-Ага! Наверняка она.- Моя рация снова затрещала.-Ну вижу ружье ты нашел. Не дергайся и смотри, как надо.
-Нет уж.-Я попытался возразить.- Это мое задание, я его и выполню.
-Нет, нет, нет, мальчик, ты все испортишь, а я тут целый день сидеть не собираюсь.- Голос Леб был предельно спокойным.
Машина медленно, но верно приближалась к пункту назначения. Я прицелился, малиновая пони вдавилась в сиденье, крепко прижав к себе барсетку. Джип остановился прямо между нашими зданиями, прицел я четко навел на её голову. Пони начала осторожно выходить из машины, я увидел отблеск на противоположном здании, видимо, инстинкты Лебраш уже начали работать. Дух азарта ударил мне в голову, желание выстрелить первым, показать ей, на что я способен, охватило меня. Тишину разорвал выстрел крупнокалиберной винтовки, остроконечная пуля со свистом пролетела прямо над ухом малиновой пони и вонзилась в кожаную торпеду внедорожника. Пони отскочила в сторону, пуля Лебраш прошла через боковые стекла, но снова лишь просвистела над её головой, через секунду малиновая кобылка уже, пригнувшись, заводила машину. Ни мой прицел, ни прицел Лебраш как будто не слушались, пули решетили синий джип, кусками вырывая куски пластика и кожи из салона, но все пролетали мимо цели. Машина начала движение и через секунду со страшным ревом рванула прочь от мертвого города.
Рация издала лишь треск, через который можно было с трудом распознать недовольный вздох. Я опустил винтовку, целиться было уже бесполезно. Повесив её за спину, я снова вошел в железное брюхо лифта, который все также громыхая и скрипя, повез меня вниз.
Глава 3Лебраш всю дорогу молчала и даже не смотрела в мою сторону, её недовольное бормотание заглушал вой холодного ветра. Начинало темнеть, жизнь в биосфере немного приутихла, на улицах все чаще попадались военные, устало и лениво патрулирующие каждый квартал, в окнах то и дело зажигали свет, тускло мерцали вывески магазинов и ресторанов. Мы снова зашли в уже знакомый оружейный магазин. Жеребец в костюме нервно метался по комнате, посматривая то на нас, то на карту.
-Ну нельзя так, понимаете?- Голос его был таким же резким, как и его движения.- Это не такое поручение, чтобы его вот так завалить…уж какого я мнения был о тебе, ангелок, но вот теперь я даже не знаю, как тебе доверять.
-На самом деле…-я попробовал вмешаться.
-Да. –Леб не дала мне договорить. -Это моя вина, я промахнулась. Дай нам второй шанс.
-Я бы с радостью, но я теперь понятия не имею, куда она направилась.
-Кажется, я знаю, где она может быть. -Мне удалось вставить слово в практически непрерывный разговор, три глаза тут же уставились на меня. –Да, когда я выстрелил в последний раз, машина завихляла, а это что-то да значит.
-Ранил.- Коротко ответила Лебраш.
-Получается, она поехала в больницу…но куда?
-Уж точно не сюда.- Серая пони отвечала все так же коротко.
-Стоп. -Вмешался жеребец. –А вы знаете много госпиталей, гуда берут с огнестрелами? Конечно, она поехала в госпиталь Доброй Надежды.
Лебраш покачнулась и упала на диван, казалось, что она потеряла сознание.
Часов пять она просто смотрела в потолок, единственное развлечение в палате- черно-белый телевизор снова сломался, а сил звать медсестру уже не было. На мгновение казалось, что трещины образуют причудливый узор, сливаются в лица, зверей, машины… но это была лишь секундная игра воображения, умершего ещё в раннем детстве и теперь воскресшего в просторной, но пустой, как жизнь Лебраш комнате. Она снова, наверное, уже тысячный раз попыталась сесть, а вдруг, вдруг чудо все-таки случится, и она хотя бы немного сможет облегчить свое положение…но чуда опять не случилось, ослабшим передним копытам не хватало сил поднять все тело, единственное, что она могла, лишь на секунды приподняться, а потом с грохотом упасть обратно. На глазу снова накатили слезы бессилия…но нет, она не заплачет…снова…она не позволит коварной леди Судьбе снова над собой насмехаться, она не покажет своей слабости…ещё раз…даже если ей придется всю жизнь вот так пролежать, она не покажет. Никогда, никогда Лебраш не позволит себя жалеть…она принесет ещё пользу обществу. –Ведь многие творческие личности были инвалидами.- Вбивала она себе в голову. Тут ей пришла гениальная мысль: она станет поэтом, пускай, она даже ни разу не пробовала этого, но она им станет, во что бы то ни стало. С огромным трудом она дотянулась до блокнота, изрисованного цветами и непонятными узорами, и начала писать первое, что приходило в голову. Примерно час ей было чем заняться, потом блокнот с криком полетел в стену: рифмы не складывались, вместо ожидаемых глубоких текстов была какая-то чушь…она не сдержалась, слезы потоком хлынули из единственного глаза. Только сейчас она поняла, как же она хотела домой, как же она хотела именно сейчас почувствовать на себе ласковое прикосновение матери, как же она хотела, чтобы отец снова прочитал ей какую-нибудь нравоучительную лекцию, она именно сейчас захотела, чтобы её пожалели, приняли её слабость и беспомощность, ведь только родители, только они примут её такой, только они простят ей все на свете, только бы их девочка не падала духом. –Мама бы сейчас наверняка сказала, что они замечательные.- Лебраш уткнулась в подушку и постаралась просто не думать.
Она и не заметила, как уснула, подскочив от стука в дверь, она быстро натянула на себя упавшую простыню. Дверь приоткрылась, из-за неё показалось приветливое лицо грифона, в следующее мгновение он уже стоял над койкой Лебраш с цветами.
-Ну, как тут наш герой? –Его голос был таким же приветливым, хотя и достаточно брутальным.
-Шестьсот четвертый! –Лебраш просияла радостью. –Вот уж кого не ожидала увидеть… какими судьбами ты тут?
-А ты как думаешь? Специально, от имени отряда приехал тебя проведать. Ну как ты здесь, не обижают?
-Да кто тут меня обидит? Слушай, как приятно, что вы вот так меня поддерживаете.
-Ещё бы! Без тебя мы бы тогда не справились. Начальство вообще заводило разговор о награждении, но пока чего-то эту тему не развивают.
-Да и черт бы с ними. Кто-нибудь ещё кроме меня пострадал?
-Не поверишь! Никто! Мы после того, как они из РПГ стрелять начали, сразу в дом ворвались и всех взяли…слушай, я вообще-то по делу пришел.
-Ну давай, выкладывай.- Серая пони снова попыталась присесть.
-Мы тут подумали…знаешь, ты буквально всех нас спасла…мы посчитали, что ты заслужила. –Грифон протянул Лебраш брошюру и билет. –Это как бы такой санаторий для…раненых. Там, говорят, кормят хорошо, комнаты отдельные…хорошо, короче говоря. Мы вот всем отрядом скинулись, сколько могли, купили тебе билет…в общем, удачи тебе, во всем удачи, не падай духом. –Грифон положил на тумбу цветы и медленно вышел из комнаты, оставив Лебраш наедине с собой.
-Ты уж нас так не пугай. -Лебраш пришла в себя и соскочила с дивана.
-Что? Не выспалась, наверное…так, значит, в Филлидельфию?- Лебраш замешкалась.- Значит в Филлидельфию, завтра пойдем.
-Нет уж, ребята. -Вмешался жеребец.- Сегодня пойдете, даже не пойдете, а поедете. -Он кинул мне ключи. -В переулке стоит зеленая машина, поезжайте, не теряйте время.
Мы вышли на улицу, свет горел уже почти в каждом окне, гражданских почти не было, а военные патрули еле переставляли ноги. В темном переулке, заставленном мусорными баками, действительно стоял темно-зеленый джип. Автомобиль приветливо мигнул фарами на отключение сигнализации, Лебраш полезла на место водителя.
-Нет уж! –Мне с трудом удалось пересадить её на заднее сиденье.- После того, что ты сегодня выкинула, я тебя за руль не пущу.
-Вот знаешь, за что я люблю дураков? Они очень в себе уверенны. –Лебраш покорно устроилась сзади.
Машина кряхтя, скрипя, но все же плавно шла по снегу, как по волнам. Дорогу освещал лишь тусклый свет дешевых фар, радио четко ловила сигнал, приятная, спокойная музыка охватила весь салон. Ради интереса я через зеркало взглянул через зеркало: Фрагменты брони были аккуратно сложены в углу машины, Лебраш лежала на кожаном сиденье, свернувшись клубочком и прикрыв копытом нос, до меня доносилось тихое сопение. И все же что-то в ней мне начало нравиться…и это вовсе не плохо.
В Филлидельфию мы приехали только под утро. Пункт назначения -госпиталь Доброй Надежды был больше похож на готический храм, витражи высотою во все четыре этажа здания, резные башенки, окружающие одну большую башню, мощеная дорога с высаженными липами только добавляли этому уверенности.
-Вставай, соня, приехали.- Лебраш все так же мирно сопела на заднем сидении, но теперь она вскочила и начала фрагмент за фрагментом надевать на себя броню.
-Чего же ты раньше не сказал, я бы оделась. –Через зеркало было видно, что она чуть ли не вдавилась в сидение, а поняв, что я её вижу, и вовсе полезла под него.
— Ты так хорошо спала. –Я демонстративно прикрыл глаза копытом. – Мне жалко было тебя будить.
-Да ладно тебе, не кипятись. –Послышалось, как она снова вернулась обратно. –Не два годика, чтобы глазки закрывать. Вон в окно лучше посмотри, красота-то какая.
Я приоткрыл окно машины, теплый воздух, наполненный ароматом цветения, мигом ворвался внутрь, снаружи поток шелестел листьями, лаская тем самым уставший от выстрелов слух.
-Ну, любуйся. –Голос Лебраш раздался сзади, я обернулся: белая броня сияла на её теле свежими и не очень царапинами, красные полосы между фрагментами издавали тусклый свет. Лебраш впилась в меня взглядом, а потом тихо засмеялась.
Мы вышли из машины и направились ко входу. Массивная деревянная дверь была наглухо заперта.
-Чего вам надо? –На стук отозвался пожилой охранник. -Пациенты сейчас отдыхают, приходите попозже…часа через два. –Дверь с грохотом захлопнулась.
-Ну чего, будем ждать?- Я присел на скамейку, стоявшую на дороге, словно в парке.
-Будем конечно. –Лебраш присела рядом со мной так, что я даже через железо мог чувствовать тепло её тела. Она откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаз.
Коляска стала для серой пони чуть ли не единственным средством общения с окружающими, теперь она могла хотя бы иногда выезжать за пределы палаты. Теперь многие обитатели больницы знали о новенькой, медсестры любезно улыбались проезжающей мимо пони, а в глазах легко читалась жалость. Другие пациенты не сильно обращали на неё внимания, конечно, у них были свои болячки, свои раны, им было не до неё, тем более, многие из них ещё имели шанс на спасение, судорожно бегали по кабинетам в целях получения нужного укола или процедуры, в отличии от Лебраш, которая просто здесь жила, шансы которой уже давно сошли на ноль, как и её надежда на то, что она когда-нибудь покинет эти стены.
Звонок означал время обеда, да, пускай эту похлебку сложно было назвать нормальной едой, но все же это была хоть какая-то еда, каждый раз, когда Лебраш закрыв единственный глаз отправляла в рот ложку склизкой жижи, она представляла себя каким-нибудь обездоленным, для которого это было последней возможностью выжить, и, как ни странно, тарелка пустела за считанные минуты. Сегодняшний день был особенным, точнее особенным было то, что ей пришлось увидеть: С копыт до головы перевязанный жеребец молча стоял у стола, обнюхивая пространство вокруг себя, он был слеп, на глаза были наложены свежие повязки, через которые проглядывались темные, пустые глазницы, правая щека его была разорвана до такой степени, что можно было видеть белые зубы и десна. Он стоял один, стоял, как вкопанный и лишь изредка вертел головой в ответ на резкие звуки. Лебраш подъехала к нему, теперь все было ясно: на месте, где должны были быть передние ноги, торчали два деревянных протеза, больше похожие на простые палки. Он просто не мог, просто не мог самостоятельно добраться до ложки, обломанный, искореженный рог служил для него лишь жалким напоминанием о былых возможностях, торчащим из темно-серой гривы.
-Наверное, они снова про меня забыли, представляешь.- Жеребец иронично улыбнулся левой частью лица, правая, видимо, была парализована.
-Я раньше тебя никогда не видела…кто тебя так?
-Что ж, я тоже тебя впервые вижу, а учитывая то, что я тут практически всех знаю…меня тут все Сержем зовут, и ты меня так зови. А ты, юная леди, кто?
-Лебраш, а как ты узнал, что я…
-Знаешь, нечасто здесь встретишь молоденьких кобылок, а уж этот букет ароматов я за километр узнаю.- Жеребец снова улыбнулся.
-Я недавно только вылезла… только научилась с этой штукой управляться.
-Ты про коляску? –Жеребец слегка постучал по ней задней ногой.- Да, тяжелая штука, силенок то, наверное не хватает? Конечно, с парализованными задними ногами на передние все силы надо прикладывать…
-Откуда ты знаешь?
-Мне про тебя главврач рассказывал, а как ты подъехала, я сразу понял, что это ты. Знаешь, за три года можно со всеми перезнакомиться.
-Ты здесь так долго?
-Да, завтра ровно три года будет как…
-Как что?
-Было дело…служил я сержантом-инструктором на одной базе, а там парень такой был…недотепа, одним словом. У нас была тренировка по метанию гранат…его отскочила, не поверишь, и обратно ему в ноги упала…ну я его оттолкнул и тут…бабах…и вот я здесь.
-Грустно…а я снайпером была в Наемном легионе. На задании в мою позицию попали из РПГ…ну и как бы вот я и здесь.
Жеребец промолчал, через минуту он топнул задней ногой и, переставляя протезы направился к выходу.
-А, черт возьми, все равно ведь не вспомнят, а я так с ними на новостной блок опоздаю.- По мере его удаления недовольное бормотание утихало, Лебраш лишь смотрела вслед своему новому знакомому.
-Заходите. -Охранник вновь заскрипел дверью. Внутри госпиталь был такого же плана, как и снаружи, потолки и коридоры, казалось, не имели конца, на сознание давили потрескавшиеся стены и массивные двери.
-Нам бы главврача увидеть. –Глаз Лебраш нервно дергался.
-Ну… он сейчас на операции, но вы можете подождать немного.
-Скажите.- Я вмешался в разговор.- К вам не поступала такая малиновая пони с бледно-розовой гривой?
-Знаете, понятия не имею. Пациенты через меня не проходят, только посетители, а вы что её ищете?
-Да, нужно задать ей пару вопросов.
Лебраш внимательно рассматривала брошюру, ветвистые деревья, цветущие клумбы, роскошные интерьеры, в конце концов, нормальные радио и телевизор так и манили к себе, казалось, вот он настоящий рай. Красноречивые строки под каждой фотографией чуть ли не насильно заставляли крепко сжать в копытах билет, что и сделала Лебраш. Она представляла себя в тепле и уюте пускай и казенной, но просторной комнаты, она представляла тех, кто там живет, их довольные, не смотря на недуги лица…что-то не давало ей предъявить этот билет главврачу, каждый раз, когда она, крепко прижав его к себе, пересаживалась на коляску, она вспоминала того жеребца, его ироничную улыбку, то, как он с горечью смеялся над собственным положением, но в то же время искренне восхищался каждым шорохом за окном, она вспоминала его ужасные шрамы, порванную щеку, пустые глазницы, что-то било ей в самую глубину души, и она снова и снова откладывала билет в ящик тумбы и ехала вместо этого навестить его.
Лебраш тихонько приоткрыла дверь его палаты, темно-коричневый жеребец стоял у открытого окна, выходящего прямо в небольшой сад госпиталя. Он, как всегда, каждой клеточкой своего организма улавливал запахи, звуки, пение птиц, от каждого ощущаемого предмета на его лице появлялась слабая улыбка.
-Чуешь? Вишня цветет.- Жеребец слегка повернулся в сторону, где, как ему казалась, стояла Лебраш. -Здорово, да? Там сейчас, наверное, все в лепестках…а ну-ка посмотри.
-Нет там никакой вишни. –Лебраш как угодно вертела головой, но никак не могла найти искомого.
-Эх, ты… с глазом, а ничегошеньки не видишь. Вон же она! –Серж носом указал на пространство за окном. Действительно, за прочей зеленью виднелось маленькое, покрытое бледно-розовыми цветочками, вишневое дерево.
-Цветет, цветет.
-Вот и хорошо. –Жеребец вздохнул с облегчением. –А то я слышал, что его срубить зачем-то хотели…а нет, зачем же такую красоту убивать? Пускай все любуются. Вот ведь черти! Сколько не просишь, все равно в сад не пустят…
-А почему?
-Здесь-то я каждый угол, каждый порожек знаю, а там, говорят, потеряюсь так, что не сыщут…не найдут прямо, посмотрите на них, калеку какого-то среди трех деревьев не найдут. –Жеребец резко отвернулся в сторону окна, слышно было лишь тихое, с дрожью в голосе, бормотание.
Странное чувство охватило Лебраш: она вдруг почувствовала себя такой незначительной, такой морально слабой по сравнению с ним, его жизнь навеки была искалечена, но он, в отличии от неё, продолжал видеть в ней смысл, в отличии от неё, чья жизнь давно превратилась в банальный отсчет дней, он каждый день проживал с новыми впечатлениями, он не давал себе думать о своей личной трагедии…но теперь он дал слабину, мир снова стал исчезать за непроглядной тенью слепоты, осознание своей ненужности снова, как много лет назад, начинало нестерпимой болью вгрызаться в мозг, затмевая его. От этого не спрятаться, никогда и никто ещё не мог укрыться от суровой реальности, каждый раз срывающей с нас розовые очки и обращающей в прах всякие попытки убедить себя в лучшем. Серж снова вернулся в этот мир, в 900 летнее здание госпиталя с его готичностью, в пустую, чтобы он нигде не споткнулся, палату с пыльным окном во всю стену… он долго заставлял себя не верить в происходящее, в мыслях он всегда был в саду, в месте, где ему спокойно. В отличии от Лебраш, он продолжал бороться.
Серая пони прикатилась в свою палату, в ней было все так же пусто…хотя чего ещё можно было ожидать? Мир уже давно от неё отказался, отказался, как и от многих здесь. Часа два она молча теребила в копытах злополучный билет, после увиденного ей почему-то хотелось поскорее навсегда убраться из этого мрачного места, не видеть больше чужих слез и отчаяния. Что-то снова не давало ей осуществить задуманное.
-К тебе можно? – Из-за двери показалось перебинтованное лицо Сержа.
-Конечно, заходи.
-Слушай. –Жеребец присел рядом с койкой.- Я чего-то психанул сейчас, ты, наверное, огорчилась, давай об этом забудем, хорошо?
-Да ничего, все нормально.
-Понимаешь, просто хотелось бы быть поближе ко всему этому…но видишь, как получается…
Леб еще раз глянула на оставшийся в её копытах билет, мысль моментально пришла в голову: он заслуживает его больше, чем она. Серая пони аккуратно просунула билет в щель между бинтами.
-Что ты делаешь? –Жеребец слегка улыбнулся
-Это мой маленький подарок. Сходишь к главврачу, он тебе все объяснит.
-Подарки это хорошо. –Единорог тяжело зашагал к выходу.
В коридоре появился темный силуэт, через некоторое время можно было рассмотреть седую гриву и маленькие, аккуратные очки бежевой пони, вот уже много лет работающей здесь главврачом, за очками скрывались добрые, но усталые от ночных обходов глаза, походка её была предельно спокойной и никуда не спешащей. Чистый белый халат был небрежно наброшен на тело и, казалось, вот-вот упадет.
-Миссис Кайндхарт!-Охранник подбежал к бежевой кобылке.- Тут пришли двое, хотят задать вам пару вопросов.
-Ой, ну только не паникуй. –Кайндхарт похлопала охранника по плечу.- Не съедят они меня. –Пони не спеша подошла к нам, в один момент на когда-то предельно спокойном лице появилась нескрываемая улыбка.- Сто второй! Вот уж не думала, что увижу вас снова!
-Ты здесь уже была?
-Приходилось побывать.
-Конечно была, мы, врачи, до сих пор ломаем голову, как вам удалось так быстро, да и вообще, как вам удалось поправится…в общем просто какое-то чудо! Ну и с чем вы к нам пожаловали?
-Очень, правда, очень мило, что вы меня помните. Знаете, мы ищем одну пони: малинового цвета с бледно-розовой гривой. Она должна была поступить к вам с огнестрелом.
-А зачем она вам?
-Нам нужно с ней поговорить, понимаете, у неё есть то, что ей не принадлежит…
-Мне все понятно. Да, вчера она обращалась к нам за помощью, я точно помню, что отметила это в журнале учета пациентов. У неё было сквозное ранение правого переднего копыта, ничего страшного, но все же рана болезненная. Мы наложили ей швы, и она тут же скрылась, отказавшись от дальнейшего лечения…имя у неё ещё было странное-Психея. Никогда таких не встречала.
-Очень знакомое имя.- Я вмешался в разговор. –Кажется, я его уже где-то слышал.
-Это упрощает дело! –Воскликнула Лебраш.- Такое имя не на каждом шагу встретишь, к тому же, ты наверняка её знаешь. Попробуй вспомнить, где ты его слышал.
Бар «У Лиса» был типичной забегаловкой Филлидельфии: расшатанные столы и покосившиеся от старости стулья хаотично стояли в тесном помещении, большую часть которой занимала небогато украшенная бутылочными крышками барная стойка. Посередине стоял чуть ли не до дыр протертый бильярдный стол. В баре было практически невозможно дышать, сигаретный дым, запах перегара и, как ни странно, горелого пластика полностью заполняли пространство, делая очертания отдаленных предметов расплывчатыми, словно они находились гораздо дальше, чем были на самом деле. Мы сидели в дальнем углу бара, глаза малиновой пони выражали крайнее беспокойство.
-Это очень серьёзно! Мы думали, что все делаем правильно, но на деле нам просто пудрили мозги. Инфильтраторы собираются использовать их в своих целях!
-Погоди, ты же адепт, ты можешь что-то предпринять.
-Видимо, совет адептов просто кучка клоунов, которым говорят то, что они хотят слышать. Знаешь, что нам говорили инфильтраторы? Они говорили, что элементы гармонии помогут нам избавиться ото льдов, на деле же они хотят сделать из них оружие. Я сама слышала их разговор.
-Не волнуйся, Психея, все будет хорошо, мы не дадим им позорить Черную стаю, придумаем что-нибудь. –Так вот откуда я её знаю! Но причем тут Черная стая, и о каких элементах она говорила?
-Что-то вспомнил? –Лебраш подошла ближе ко мне и, казалось, дышала мне в ухо. Меня передернуло.
-Бар, бар «У Лиса». Надо спросить там.
-Ну, как вижу, вам от меня больше ничего не надо. –Кайндхарт развернулась пошла прочь от нас.
-Подождите! –Лебраш в последний момент догнала бежевую пони, еще немного и она бы скрылась за дверью. –Серж, как он там?
Лебраш разбудила резкая боль в ноге, давала о себе знать перебитая нога, слезы ручьями текли по щекам…это были слезы счастья. Впервые за два года серая кобылка почувствовала заднюю часть тела, впервые за два года задние ноги свело судорогой, они резко согнулись от нестерпимой боли. Лебраш попыталась привстать, на её удивление это ей удалось с первого раза, нестерпимая боль отдавала при каждом движении во все тело. В голову вдруг пришла мысль: больше здесь оставаться нельзя, это место больше не дом для неё. Преодолевая мучительные удары поврежденных нервов, серая пони вышла в коридор. Непроглядная тьма, лишь немного рассеиваемая лучами лунного света, гробовая тишина, прерываемая лишь отдаленным звоном металла и шелестом листьев, моментально поглотили в себя Лебраш. Глуша в себе сильное желание закричать, пони дергала ручку каждой двери, все они были закрыты. Наконец одна из них поддалась, это была подсобка. Шприцы, банки, пробирки, трости и костыли заполоняли тесную, абсолютно темную комнатку. Лебраш нащупала и схватила первый попавшийся длинный предмет, теперь она могла облегчить боль, оставалось лишь найти выход.
-К сожалению, мы не имеем никакой связи с этим заведением. Но он просил передать, что крайне вам благодарен.
Лебраш вздохнула с облегчением и вернулась ко мне. Глаз выражал какую-то не совсем понятную мне эмоцию-смесь грусти и облегчения, возможно, я просто не знал, о ком идет речь.
з.ы. Научите, чтобы фотки не отклеивались пожааааалуйста.
итак…
глава 1Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего.
-Черт же тебя дернул на «гребень» лезть? Говорят же вам: не лезть никуда в одиночку…не учатся ничему некоторые и учиться не хотят…так и доживают, блин, до первой опасности, а ты их потом подбирай…
Мне с трудом удалось открыть глаза, тусклый свет керосиновой лампы слабо освещал совершенно незнакомое мне помещение. Я попробовал встать: боль раскаленной иглой вонзилась в ногу так, что я вскрикнул. Темное пространство комнаты мигом ответило на резкий звук оживленным шорохом, сердце застучало быстрее, тревога и страх моментально овладели сознанием, тело пробило холодным потом.
-Чего, козлик, допрыгался?- Из темноты возникла кобылка в дырявом кителе, на левый глаз её была небрежно наложена повязка, приятная улыбка и спокойный, чуть хриплый голос принесли мне облегчение.- И как ты умудрился то с «гребня» шмякнуться? Ну да ничего. Отлежишься пару дней, пока нога не заживет, и дальше себе побредешь…как-то здесь темно. –Пони подошла к окну и сняла с петли кусок кожи, закрывавший его, поток холодного воздуха и яркого света нарушил таинственную атмосферу комнаты, с каждым мгновением все дальше и дальше выгоняя из нее темноту. Теперь я мог внимательнее рассмотреть свою спасительницу: старый темно-зеленый китель был настолько велик, что практически полностью покрывал тело серой пони, черно-золотая грива закрывала большую часть лица, ярким белым пятном на ней выделялись бинты, наложенные на место, где когда-то был большой зеленый глаз, так же равнодушно смотрящий в сторону, как и второй. Жилище её представляло собой небольшую комнату, в дальнем углу лестница вела на второй этаж, стены были обвешаны полками со всякой, как мне показалось, бесполезной всячиной, всё великолепие завершала двустволка, прикрепленная на гвоздях прямо над кроватью, где я лежал. Пони положила рядом со мной чайник и потрепанную книгу. – Смотри, все сразу не пей, а то тебе вставать нельзя.- Пробурчала она, поднимаясь по лестнице. Минут пять оттуда доносился шорох, иногда переходящий в грохот. Вскоре она спустилась обратно…и я её узнал: это была та самая Лебраш- диггер-легенда, узнать которую можно было только по белоснежной термоброне, её даже называли Ангелом. Её уважали, уважали не как остальных за силу или деньги. Её редко можно было увидеть где-нибудь в биосфере или в поселении, но везде, везде, где она побывала, её помнят. Она помогала всем, кому могла и ничего не брала взамен, среди прочих тотально загнивших личностей во льдах она действительно походила на ангела.
-А…Лебраш? Ты… надолго?
-Ха! Узнал таки…-Пони надела шлем, голос её из-за маски стал расплывчатым.- Буду под вечер, надо с одним хорошим знакомым встретиться, на, теплее будет.- Она кинула мне свой китель, от него повеяло тем запахом, который можно почуять от вещи любой кобылки, больше всего выделялся среди целого букета домашних и уличных запахов резкий аромат дешевых духов, видимо она ими недавно пользовалась…весь оставшийся день я спокойно читал книгу и пил крепкий, сладкий чай. Столь редкое для льдов блаженство прерывала лишь периодическая ноющая боль в ноге. Как известно, за хорошей книгой время пролетает незаметно, яркий свет дня сменился ночной тенью, и вскоре меня начало клонить ко сну.
«ИИИИИИИ доброе утро Эквестрия!!!»- Меня разбудил громкий звук радио, что уже заранее говорило о хорошей погоде. Лебраш сидела возле приёмника, укрывшись кителем, и прикладывалась к кружке с кофе. Она взглядом указала на кружку рядом с моей койкой.
-Выпей-ка кофейку. Голову с утра проясняет, да и просто вкусно.- С этими словами она снова повернулась к радио, голос диджея затих и заиграла музыка.- И чего вам ещё от жизни надо? Построй себе дом, как я, из чего попало, наколи алмазника на пропитание и живи себе спокойно…нет, надо же обязательно побольше, побольше себе загрести, всех подставить, всех предать, наделать кучу глупостей и гадостей лишь бы лишнюю монетку себе выбить. Что за мир? Брат брата убить готов…и всё в биосферы рвутся, как будто там жизнь лучше…все там так же. Была я там и видела всё, только там вся эта дрянь законами называется…
— Что-то случилось?- Я привстал с койки и потянулся за кружкой.
-Да ничего, мысли вслух. –Пони на минуту вышла из дома и вернулась с костылями.- Смотри, какую я тебе штуку принесла, а то ты, наверное, вчера со скуки умер. – Лебраш поставила их к койке.- Давай, попробуй, было время, я полгода на таких проскакала.- Как ни странно, но мне удивительно легко удалось подняться на костыли даже пройтись по комнате.- Вчера ещё хотела спросить…а что ты на «гребне» делал один? Не каждый день, просто, попадаются счастливчики, которые с такой высоты падают и выживают…- Тут я понял…что я ничего не помню: не помню, как я попал на скалу, кто был со мной и как я оттуда сорвался, в этот момент что-то внутри меня разорвалось, странное чувство охватило мое сознание, я судорожно отыскал в куче хлама свои вещи и направился к выходу. Лебраш преградила мне путь.- Слушай, я тебя в таком состоянии не отпущу, ты и километра не пройдешь со сломанной ногой.- Она начала оттеснять меня к другому концу комнаты, я сделал резкий рывок и в следующую секунду был уже у двери.
-Я тебе очень благодарен…но это, знаешь ли, не совсем твое дело. Я ничего не помню, не помню даже как меня зовут, я должен во всем разобраться.
-И вот, значит, вот так, на костылях поскачешь черт знает куда искать незнамо что?.. И, кстати, тебя зовут Стилсорд.- Лебраш взглядом указала на нашивку на моем комбинезоне.-Слушай, ну неймется тебе, пойдем вместе. Ты вообще хоть знаешь, куда тебе идти?
-Я…не знаю…я сам справлюсь. Мне действительно неудобно тебя напрягать…ты и так многое для меня сделала. – Я открыл дверь и вышел на улицу, в лицо ударил поток холодного воздуха. Яркий солнечный снег отражался от обледеневшего снега и сильно бил в глаза, полуразрушенные, покрытые толстым слоем инея небоскребы Мейнхеттена высились на протяжении всего горизонта. Лебраш стояла в дверях и смотрела мне вслед. Единственный широко раскрытый глаз впился в меня, на какой-то момент мне стало жалко оставлять одной такую хрупкую на первый взгляд пони, но странное чувство снова понесло меня прочь от ветхого дома.
-Надоест шляться без дела, возвращайся!- Пони закричала мне вслед.-Знал бы ещё, куда идти…-Она захлопнула дверь.
Вот бывают же на свете дураки! Крышу у всех что ли от пушек посрывало? Опыта ноль, а все ведь прут куда-то…крутые все слишком, от любой помощи отказываются, лишь бы их эго не затронули…ха, бывает ведь…
-Ну? Как он?
-Все прошло хорошо. Протез успешно прижился, он сможет ходить сразу же, как проснется. Остался только один вопрос…
-Я все оплачу. Не страдать же парню по собственной глупости? Завтра будет полная сумма правительственными купюрами…ну или как вам удобнее…
-Что-ж…тогда я думаю, мы можем начать, подайте шприц, пожалуйста.
Боль от укола вернула меня в реальность, резкий свет хирургической лампы ударил в глаза с такой силой, что он на некоторое время ослепил меня. Сердце забилось раз в десять быстрее, его стук отдавался в каждом уголке тела. Мои глаза постепенно привыкли к яркому свету, передо мной возник знакомый ярко-зеленый глаз, Лебраш иронично улыбнулась и постучала по голове копытом.
-А в голове то нолик вместо мозгов! Добро пожаловать в мир живых, путешественник, блин.
-Что за…где я вообще?- Я попытался встать, снизу раздался скрежет, сломанная нога была ампутирована до крупа, её железное электронное подобие начинало шевелиться, как только я начинал о нем думать…- Какого хрена?! Где нога?!
-На заметку. Она и так была у тебя не в лучшем состоянии, а после того, как ты полночи провалялся в снегу, ты её и вовсе отморозил…удивляюсь, как ты умудрился кое-то другое не отморозить…
-Я же…нормально себя чувствовал…тогда почему же я…
-Гениально!- Лебраш громко засмеялась.- Я из-за тебя налетела на 400 штук, не в этом суть, но все же, мне тебя пришлось километров десять на своем горбу тащить, так мне ещё тебе и объяснять, почему нельзя по льдам ходить ночью? Слушай, да ты, видимо, сильно головушкой трахнулся, когда с «гребня» летел.
-Вот тебе смешно, а я ногу потерял.
-Мне не смешно, над дураками не смеются. Я тебя предупреждала, ты по своей инициативе поперся, тебя никто не выгонял…да и вообще, мне когда осколком ногу перебило я на костылях прыгала и была довольна до соплей, что не убили, а тебе протез поставили, и тебе все плохо.
Пони помогла мне встать, железное копыто мягко пружинило при каждом шаге и издавало неприятный скрежет. Лебраш взвалила на себя винтовку, которая казалась раза в два тяжелее её, и потащила меня к выходу. Тяжелый, пропахший бензином и гарью воздух Мейнхеттена обволок ноздри, невыспавшиеся, вечно спешащие куда-то городские пони проносились мимо, опустив красные от смога и усталости глаза, маршем проходили военные, закованные в броню, небоскребы постепенно сменились низенькими, но в то же время очень приятными на вид домиками. Лебраш приоткрыла дверь уютного кафе, мы зашли внутрь: официанты сновали между прочными на вид столиками, табачный дым витал под потолком, а его запах смешивался с ароматами свежих блюд и вина. Пони села на ближайшее от окна место, вздохнув с облегчением, она отложила в угол винтовку и предложила мне сесть напротив её.
-Мило, конечно, что ты такой весь из себя самостоятельный…но понимаешь, неприятно, когда тебе вот так отвечают на добро: хлопают дверью, говорят, будто бы они и без помощи обошлись… что я сделала не так, почему ты так от меня рванул?
-Я не имею ничего против тебя, наоборот, я очень тебе благодарен…но мне нужно во всем разобраться. Что-то подсказывает мне, что я не сам по себе оттуда упал…напрягать тебя, как минимум неприлично, ты и так уже дважды меня спасла…я все отдам до последней монеты, обещаю.
-Не в этом суть, считай, это мой подарок…знаешь, там, где я родилась, было принято всем помогать. Папа всегда говорил мне: «Леб, если у тебя есть возможность кому-то помочь, помоги, и льды отплатят тебе добром. Льды поощряют добро, но никогда не простят тебе подлости и предательства.»- К нашему столику подошел официант, Лебраш ткнула пару раз в меню и указала на меня, официант удалился. Она снова уперлась в меня взглядом.-Я помогу тебе во всем разобраться, тебе сейчас очень нужна помощь, а мне нужно чем-то заняться. –Пони усмехнулась.-Думаю, мы с тобой сработаемся.- Лебраш посмотрела в окно и задумалась.
Глава 2Глава 2.
Что двигает нас совершать поступки? Поступки, о которых мы будем вспоминать либо с улыбкой гордости, либо со стыдом, а может быть и вовсе не вспомним. Поступок может поднять нас в глазах окружающих, может сделать предметом подражания и гордости, поступок может лишить нас всего: репутации, отношения к нам других, может опустить нас на самое дно или вознести на вершину уважения и славы…но что заставляет нас его совершить? Что заставляет нас принимать решения, которые могут повлиять на всю нашу жизнь? Возможно, без поступков наша жизнь была бы предсказуемой, гладкой и безоблачной…но есть ли смысл в том, за что ты не отвечаешь? Нет, мы вольны сами решать кем мы станем и что с нами будет, и этим прекрасен и кошмарен наш мир…мир, утонувший в снегах.
Времени оставалось мало, солнце вот-вот должно было взойти, и Лебраш прекрасно это осознавала. Маленькая поняша судорожно собирала вещи в отцовский китель, нужно было забрать все самое необходимое. Слезы ручьями лились по её щекам, она мысленно прощалась со всем, что её окружало: с родителями, друзьями…домом. Странное чувство страха заставляло её двигаться быстрее, слезы не давали нормально дышать. Вскоре китель превратился в импровизированный рюкзак, в её списке оставался лишь один пункт, поняшка тихонько вошла в спальню родителей, предмет её поисков – отцовская двустволка висела на стене. Механизм снимания ружья со стены был проработан раз сто, оно послушно соскочило сначала с одного гвоздя, а потом и вовсе было ловко подхвачено Лебраш. Она взглянула на постель: главные пони в её жизни мирно спали, не подозревая о её присутствии, она видела их в последний раз, её глаза ловили каждую мелкую деталь в их чертах, каждую морщинку, каждый шрамик, только бы запомнить их такими, какими они были сейчас, запомнить их такими навсегда. Слезы снова подступили к горлу, поняша аккуратно приложилась губами ко лбу матери. Через несколько минут жеребенок с огромным тюком и ружьем на спине в слезах убегал навстречу холодному солнцу.
Время. Кажется иногда, что оно течет по-разному в разных местах. Где-то за один день не происходит ровным счетом ничего, где-то за один день может решиться твоя судьба. Может быть потому так и устроена наша жизнь, что время наше не бесконечно, что за любое наше действие мы расплачиваемся днями, часами и секундами собственной жизни, может быть потому мы так заботимся о своей судьбе, что времени на исправление своих ошибок может просто не хватить, что в один прекрасный день мы можем проснуться с осознанием того, что мы доживаем свои последние дни и что время это было растрачено впустую. Судьба дает нам катастрофически мало времени, решения принимаются за доли секунды, а их последствия мы иногда чувствуем всю жизнь. Казалось бы, нужно всего лишь вовремя принять правильное решение, вовремя войти в нужный жизненный поворот, оказаться в нужном месте в нужное время…только не всем дано такое удивительное чутье, что бы заранее предсказать, будет ли твое решение правильным. Может быть потому мы и живем по-разному: кто-то добивается всего, о чем мечтал, и поэтому как хочет распоряжается своим временем, ведь теперь, когда он имеет все, время нужно лишь на то, чтобы удержать свое положение. Время для таких личностей служит главным союзником, оно позволяет им тратить себя на развлечения, собственное здоровье, путешествия, ведь его полно, ведь добиваться чего-то ещё просто не имеет смысла, ты и так на вершине. Другие же вечно снуют между нужными знакомыми, с которыми они, не будь им надобности, никогда бы не связались, терпят все их причуды, прогибаются под них, дабы они являются либо влиятельными личностями, либо их начальниками, меняют одну работу за другой, ищут перспективу, выгоду, возможность продвижения по карьерной лестнице. Такие лезут на вершину жизни, забыв обо всем, что их окружает, топят любого, кто мешает им проходить путь унижения и фальши, готовые всегда подставить ближнего, они ни к кому не привязываются, дабы такие по их мнению мелочные чувства как дружба и любовь, опять же мешают их великой цели. В конце концов, кто-то из них достигает желанной вершины, но какой ценой? Они остаются одни, может быть не физически, но морально. Привыкшие к унижению, лести и подлости, они видят врагов даже в своих родных, все время их уходит на подозрения, поиск потенциальных угроз, такие личности не прекращают искать сомнительной выгоды, даже добившись чего-то, они превращаются в алчных, трусливых монстров, их душа обугливается, сворачивается, словно кровь на асфальте. Время их не заботит, дни их заканчиваются в окружении эгоистичных ублюдков, в которых превратились их дети, во лжи, в ненависти, прикрываемой натянутой улыбкой, лживой заботе, сопровождаемой тихим: «Когда же ты сдохнешь». Время для них несется с неистовой скоростью, и с такой же скоростью оно вгоняет их в могилу. Третий же тип личностей не заботится ни о чем. Их жизненной целью является лишь удовлетворение первичных потребностей, они заботятся о своем внешнем виде, о своем моральном облике… о чем угодно, кроме своей судьбы. Такие плывут по течению, считают, что все и так уже за них предписано, что пытаться что-то сделать по-другому просто не имеет смысла. Время для них течет бесконечно и упирается в основном в пустую его растрату на ежеминутные встречи с друзьями и развлечения. Конечно, они чего-то делают, где-то работают, совершают поступки…но их деяния незначительны, а работа опять же дает им ресурсы для дальнейшего удовлетворения своих потребностей. Единственный плюс такой жизни заключается в том, что такие личности сохраняют свой внутренний мир, характер, они не зависят от внешних факторов…но и от них ничто не зависит…
-Сто второй, доложите обстановку в квадрате б, прием.- Треск рации отдавал эхом в каждой клетке мозга Лебраш. Три дня, три бессонных дня, проведенных на одной позиции, давали о себе знать: в глазах двоилось от постоянного смотрения в прицел винтовки, мысли уже давно превратились в холодный расчет, смесь скорости ветра и веса пули. Простуженные почки при каждом неловком движении пронизывала резкая, нестерпимая боль, задние ноги она не чувствовала со вчерашнего дня. Голос из рации заставил её встрепенуться, связь с ней означала скорое начало операции, долгое наблюдение за лагерем «Черной стаи» наконец-то начало перерастать в действие.
— Приблизительно десять на патруле, около шести внутри здания, ведут себя спокойно, о моем присутствии не просекли. Вы будете начинать, прием?
-Да, сто второй, мы начинаем операцию, повторяю, начинаем операцию. За республику, конец связи.
Лебраш направила прицел на сугроб, в один момент из него как будто выросли несколько солдат в белой термоброне Наемного легиона, позднее всех появился крупный грифон с пулеметом, казавшимся гораздо больше его, группа направилась к лагерю. Леб посмотрела в сторону лагеря, один из часовых замешкался и уже хотел было начать стрелять. Мозг моментально провел расчет, винтовка инстинктивно была направлена немного выше и правее, в следующую секунду мертвую тишину разорвал гром выстрела, пуля калибра 7.62 вонзилась точно в грудь бедолаги, разрывая органы и ломая кости, красно-черная броня вдавилась внутрь, словно бумажная, жертва точного выстрела моментально свалилась в снег, дергаясь в судорогах. Остальные обитатели лагеря повскочили со своих мест и начали беспорядочно палить по наемникам.
-Все, ребят, понеслась! Помним, прикрываем тылы, прикрываем Джаггернаута, не останавливаемся. Сто второй, будешь нашими глазами, конец связи.
Группа убыстрила шаг. Через прицел можно было разглядеть, как стволы пулемета грифона начали раскручиваться, через долю секунды, пулемет огненными шарами извергал из себя потоки пуль, разрывая на части, отрывая головы и конечности, вскрывая вражескую броню и кожу, словно консервным ножом. Оставшиеся враги, перепуганные, раненые, оглушенные ураганным огнем затихли в здании.
-Все, конец! Этих щас так возьмем. Можно расслабиться.
-РПГ! Второй этаж!
Звук приближающейся ракеты буквально разорвал сознание Лебраш, последнее, что она видела, был огромный шлейф дыма, а в следующее мгновение крохотное помещение разорвало взрывом, грохотом ломающихся стен и треском сломанных костей.
-А… Ты в порядке?- Я прервал задумчивость серой пони.
-А, что? Да, все в порядке…-Она встрепенулась, было видно, что я отвлек её от какой-то личной мысли, мысли, которой сложно, а временами невозможно поделиться. Взгляд её бегал из одного угла в другой и в конце концов остановился на динамике, висевшем сзади меня.- Ух ты! Моя любимая песня!- По глазам, а точнее по глазу её было видно, что она просто пыталась отвлечь меня от неловкого, как ей показалось, положения. Неловкое молчание прервал лишь голос официанта, размеры поданного блюда, его аромат и аппетитный вид свели меня с ума, Лебраш взглядом указала на него.- Вот, ешь, и слушай: пока ты валялся, я успела связаться с одним парнем, и он вроде бы как тебя знает, либо видел где-то…короче говоря, он сказал, чтобы я привела тебя к нему. Поможет он, естественно, не бесплатно, ну попросит что-нибудь сделать, не впервой…в общем, ты согласен, чтобы я тебе так помогала?
-Ты…ты очень добра ко мне. Конечно, я не против, даже хочу, чтобы ты мне помогла, но… у меня нет ничего…теперь нет. Ни оружия, ни денег…
-Уже предусмотрела.- Из рюкзака на стол тут же был вывален солидный пистолет.- Насчет денег можешь не кипятиться, пока я рядом, они тебе не очень понадобятся. Ладно, давай доедай, и пойдем.
Я с большим трудом дожевал остатки пиршества, Лебраш бросила на стол несколько купюр и взглядом указала мне на выход. Вскоре мимо нас снова проносились картины вечно спешащего куда-то города с его широкими проспектами, тенистыми аллеями и узкими, полными опасностей, переулками…да, жизнь в биосферах совсем другая, чем снаружи. Деньги здесь другие, пони другие, мировоззрение другое, желания, мечты, потребности-все совсем по-другому. Недаром, я думаю, говорят, что плох тот диггер, что не мечтает жить в биосфере, кто же не хочет крышу над головой, нормальную еду, а не какую-то разводимую дрянь из пакетика, работу, которая не подразумевала бы за собой ежедневную возможность погибнуть или стать калекой, друзей, которые не подставят тебя при первой же удобной возможности…в общем, отличается там жизнь.
Пыль медленно оседала на все вокруг, она тонким слоем покрывала тлеющие остатки старой мебели, опаленные взрывом фугаса стены и осколки кирпичей, торчащие отовсюду железные прутья, образовавшие собой уродливую аллегорию смерти и боли, пыль оседала на разрывающуюся от истеричных криков рацию, погребала под собой искореженные детали винтовки и термоброни, забивалась в кровоточащие раны, доходя до самой перебитой в мелкие кусочки кости, проникала в каждую клетку тела при каждом дыхании, её тяжелый запах смешался с запахом пороха, гари и крови, из-за чего каждый вздох для Лебраш был сравним с подвигом. Боль, словно хищный зверь жадно пожирала её жизненные силы, мысли были полностью сосредоточены на этой нестерпимой, жгучей стерве, мозгу просто не хватало сил перевести внимание на что-то другое. Кровь горячими ручьями вытекала из забитой осколками стекла глазницы, затекала в уши, в нос, её соленый вкус ощущался и во рту, смесь рвоты и крови с кашлем вырывалась наружу при любом неловком движении, казалось, что организм разъедает изнутри, что каждый орган, каждая кость, каждая мышца медленно тлеют и вот-вот разгорятся в пламя агонии. Она не видела ничего, взор единственного целого глаза упирался в потрескавшееся, закопченное стекло шлема, при одной же мысли о другой стороне лица боль разгоралась с новой силой и, казалось, доходила до самого мозга, а мелкие осколки все сильнее впивались в кожу. Задних ног она уже не чувствовала, понимала лишь, что одной из них, вполне возможно, нет. Простуженные почки выли…нет, не выли, они вопили, рвались наружу, раскаленным железом били по и без того разбитой спине. Разбитый шлемофон выдавал лишь треск, жалкую пародию на голоса, отдающие команды, кричащие о потерях, просящие о помощи…все не могло быть так просто, никогда ещё перепалки с Черной стаей не заканчивались ни чем хорошим, и сегодняшний день это с лихвой подтвердил. Она была слишком расслаблена, она переоценила свои силы, посчитала, что это будет легкой прогулкой и толком не обратила внимания на предупреждение товарищей по команде… ей оставалось только покорно ждать, когда бесконечная боль и холод довершат начатое взрывом. Лебраш начало клонить ко сну, поняв, что конец близко, она тихо заплакала и уже прекратила попытки пошевелиться.
-Дышит ещё!-Расплывчатый голос, казалось, раздавался совсем далеко, Лебраш пришла в себя от того, что с неё резко сорвали шлем.-Ах ты…черт возьми! Тут просто кровавое месиво! Врача сюда скорее!
Мы остановились у небольшого оружейного магазина, представляющем собой скромный двухэтажный склад с покосившейся, но, как ни странно, новой вывеской. Внутри нас ждала приятная прохлада, совмещенная с грохотом старенького кондиционера, пара кожаных диванов и обилие всяческой растительности. Присев, я решил повнимательнее рассмотреть ту конструкцию, которую мне теперь придется называть ногой. Лебраш позвонила в дверной звонок и присела рядом со мной.
— Все же лучше, чем ничего, а?
-Да уж…непривычно как-то. Слушай, почему ты так обо мне печешься? Ты для меня уже сделала столько, сколько мне ещё никто не делал…почему?
-Понимаешь, ну бывает так: наделаешь глупостей, а потом всю жизнь жалеешь. Поверь, я знаю, о чем говорю, не хочу просто, чтобы остальные на мои грабли наступали…ну понял теперь?
-Это твоя расплата?- Я взглядом указал на повязку.
-Так, так, так, не загибай, дружок. Вот это уже тебя не касается. Ты милый парень, но есть вещи, которые непросто вот так рассказывать всем подряд. Я надеюсь, ты понял?
-Я то понял, но не тяжело ли тебе жить с этим грузом? Может быть тебе просто высказаться?
-Извини, конечно, но кто ты для меня такой, чтобы я тебе вот так вот все и выложила?
-Ну как бы…
-Не обольщайся. Я месяц назад ящера раненого домой притащила, так он у меня чуть ли не с копыт ел, так что не ты первый, и не ты последний.- На этом наш разговор прервался.
-Ангелок, ты что ли?- Дверь открыл приятный на вид жеребец с шоколадной, коротко остриженной гривой. Аккуратный от кармашков до воротника серый костюм придавал ему роста, которого ему явно не хватало. Квадратные черты тела делали его мощным на вид, а первоначальный эффект довершал не то, что бы стремительный, но упертый в строго определенную точку взгляд.- Вижу, ты привела своего дружка, о котором рассказывала.
-Ну, как видишь. Его зовут Стилсорд…как бизнес, кстати?
-Цветет! Представляешь, новые горизонты, новые контракты…не будь тебя тогда, не знаю, как бы я на такую малину вышел, век тебе этого не забуду. Что насчет пацанчика, то да, видал я тебя. Было это недели две назад, двое вас было…только на тебе броник другой был… странный какой-то, как будто из Черной стаи, а вот на нем был точно прямо, как твой.
В голове начало проясняться, внезапно, комната стала до боли знакомой, мозг начал воспроизводить обрывистые части воспоминаний.
-Да, нам нужно все это… и побольше.- Голос стоящего возле меня черногривого жеребца был крайне нервным, даже немного пискливым. Кремовый пони метался от прилавка к прилавку, разбирая автоматы, дробовики, пистолеты, внимательно рассматривая их со всех сторон, он откладывал в сторону то, что вроде бы как собирался купить.
-Вот такую хочешь?- Уже знакомый мне низкорослый жеребец вошел в комнату с огромным пистолетом.
-Ну и махина!- Глаза кремового жеребца загорелись маниакальным блеском, он с таким же вожделением начал вертеть его перед собой, заглядывая в каждое отверстие дульного тормоза, ощупывая каждую выступающую деталь.- А, Блэк, как я тебе?- Он повернулся ко мне и начал позировать с пистолетом…стоп, как он меня назвал?
-Так, погоди,-Я прервал умозаключение жеребца, ты не помнишь, как он меня называл, зачем мы сюда пришли?
-Ну-ка погоди! Разве красавица тебе не говорила, что у нас тут небольшой договор? Вы мне помогаете с одним делом, а я уже в свою очередь выкладываю тебе все, что я знаю. Было ведь такое, а, ангелок? –Лебраш одобрительно кивнула головой.- Ну видишь, разве может эта мордашка лгать?
-Ладно, ладно. Давай уже к делу в таком случае.
-Вот так-то лучше. Люблю деловых пони. Дело в том, что одна идиотка решила со мной в игры играть, сперла кое-что мое, она даже не представляет сколько за это…кхм, она даже не представляет, какую ошибку она совершит, если сольет эту информацию Правительству. У меня уже готова для неё западня, но, как ты понимаешь, я сам не справлюсь, тем более, моя репутация не позволяет мне вмешиваться в такие разборки. С вами все пройдет так, будто я вообще в стороне и отношения к этому не имею…сечешь?
-Ага.
-В общем так, я заложил маячок возле старого торгового центра «Юникорн плаза». Стоит мне его включить, так она мигом туда приползет, неважно почему, главное, что она там будет. При ней будет барсетка, вот её то вы и должны мне принести, и меня мало волнует, каким образом вы её добудете. Ну как тебе предложеньице? – Я обернулся, Лебраш снова одобрительно кивнула, это придало мне уверенности.
-Пойдет, я думаю, сегодня же и приступим.-На это высказывание я снова получил одобрительный кивок.
Задворки Мейнхеттена, представляющие собой пару десятков хаотично стоявших наполовину в снегу небоскребов, встретили нас ужасным холодом и воем ветра. Казалось, что среди торчащих каменных зубов этого жуткого места крайне сложно найти нужное здание, однако Лебраш практически моментально указала на исполинский рог из стекла и бетона с как будто вырванным боком, это и был «Юникорн плаза»- некогда символ благополучия и изобилия Эквестрии теперь одиноко стоял, показывая проходящим свою незаживающую рану, яркие вывески поблекли, обвалились, обледенели настолько, что прочитать что-то на них было просто невозможно.
-Ладно, заберись наверх и свяжись со мной. –Лебраш передала мне рацию.- Я буду в здании напротив, там обзор лучше, давай, пошел, пошел.
Выбить замерзшее стекло не представилось трудным, и вскоре я уже был внутри. Зрелище внутри было ещё печальнее, чем снаружи: пустые витрины были разбросаны по огромному торговому залу, многие лестницы, когда-то блестящие нарядным мрамором, обвалились и превратились в груды обледеневшего мусора, манекены, вывернутые лет 300 назад кассовые аппараты были в каждом углу, кто его знает, может быть, большая часть денег, которыми мы сейчас пользуемся, именно отсюда…
-Да, забыла сказать, электричество в биосферу поступает через довоенные подземные кабели, так что…
-Лифт.
-Именно! Правда, здание сильно повреждено, но я думаю тебе на самую верхушку и не надо, доедешь до этажа тридцатого, а там уже видно будет.
Я с трудом отыскал целый лифт, его двери открылись с ужасным грохотом и писком, кнопки внутри неистово моргали, издавая электрический треск, я нажал на первый попавшийся верхний этаж, допотопная машина потащила свою железную утробу навстречу небу.
Он остановился на разрушенном этаже: разбитый на мелкие сегменты пол уползал вниз и вскоре превращался в обрыв, стены развалились, краска толстыми слоями сползала с бетона и кусками спадала вниз, разбиваясь в мелкую пыль, офисные столы и разбитые мониторы хаотично валялись на всем пространстве этажа. Когда-то здесь сновали крупные начальники, бухгалтеры, секретари, носили отчеты, кофе, раздавали команды, но потом, потом город погряз в пламени войны, я живо представлял себе то, что закончилось восемьсот тридцать четыре года назад: огонь поглощал здание за зданием, пегасы то и дело проносились мимо, выстреливая ракеты, танки, лязгая гусеницами, стройными рядами двигались по проспектам, давя машины, солдат и укрепления. Грохот взрывов, выстрелов и моторов заглушал крики боли, мольбы о пощаде, отчеты о потерях. Офисные пони, наверное все это видели, а точнее, могли за этим наблюдать, пока шальной снаряд на вырвал из здания куски бетона и стекла, кого-то убило взрывом, кто-то погиб, задохнувшись под обломками, кто-то свалился вниз…
-Он только что отзвонился, маячок включен. Часа два придется подождать, ты пока понаблюдай за обстановкой.
Я снова внимательно осмотрелся, в один из стеллажей была небрежно запихана винтовка с прицелом, воспользовавшись интересной находкой, я занял удобную, как мне показалось, позицию для наблюдения.
Общий шум госпиталя, составляющий из себя скрип колясок, цокот костылей и шепот врачей, лишь изредка прерывался истошными криками или монотонными стонами, по длинным, высоким коридорам не спеша проходили хирурги, проносились медсестры с различным инвентарем, проезжали на колясках изуродованные жертвы непонятных идей. До боли однообразный цвет стен то и дело прерывался следами опавшей штукатурки, трещинами, доходящими до самых кирпичей, витражи в виде крестов с трудом пропускали тусклый солнечный свет, окрашивая его в фиолетовые тона. Высокие потолки, казалось, уходили в небо, а в местах, где они были ниже, заканчивались металлическими каркасами, напоминающими ребра. Почти полное отсутствие света, тяжелый воздух, пропитанный запахами медицинского спирта и глюкозы, тяжеловесные белые двери палат и такие же оконные рамы, обшарпанные темно-зеленые стены и разбитый кафельный пол давили на сознание, залезали в самые дальние его участки, навязывали страх и отчаяние, отбивали всякое желание бороться за собственную жизнь.
Приятный свет разбудил Лебраш, она привстала и оглянулась: единственным предметом мебели во внушительной по размерам белой комнате была тумба со стоящим на ней старым телевизором. За окном размером во всю стену шелестели кусты и небольшие деревья. В палату постучали, седоволосый врач приятным, успокаивающим взглядом посмотрел на своего пациента.
-А, сто второй, вы проснулись. Приятно видеть, что адреналин вам не понадобится.
-Где я?- Голова раскалывалась.
-Госпиталь доброй надежды, Филлидельфия. Знаете, а вам повезло, несмотря ни на что, повезло. Промедлили бы ваши друзья хоть на минуту, и вас уже было бы не спасти. Буду краток: с такими ранениями, как у вас, я вообще редко встречался… так что, мы сделали, что смогли.
-Что? Что случилось?
-Скажем проще: глаз мы не спасли, точнее, там было уже нечего спасать, разве что стекло выковыривать…но это не самое страшное. Крепитесь.
-Быстрее можно говорить!
— Ну… в результате взрыва…осколок…крупный осколок повредил спинной мозг и…
Голова Лебраш закружилась. Свобода, желанная свобода, ради которой она когда-то сбежала из дома, теперь вот так просто от неё ускользала, дразнила её шелестом листьев и свежим воздухом, идущим из окна. Драгоценное чувство независимости в момент выветрилось, упорхнуло вместе с навсегда утраченной возможностью ходить, заменилось отчаянием и осознанием того, что каждый день жизни теперь будет зависеть от других, что теперь она- обуза, абсолютно ненужный вырост на теле всего общества. Кто она теперь: верный солдат Наемного легиона, тяжело раненый при исполнении своего долга? Нет, она- никто, заслуги забываются, верность забывается, все забывается, когда ты уже не нужен, все забывается, когда вопрос упирается в деньги. Вот уже и не было тебя вовсе в легионе, и забыто все, что было достигнуто, может быть, не благодаря тебе, но с твоим участием, а ведь кто знает, сколько бы было жертв, если бы твой зоркий глаз не смотрел часами в прицел, учитывая каждое дуновение ветерка, каждый шаг того, за кем наблюдаешь. Сколько бы погибло, если бы ты не вздрагивал где-нибудь в углу о каждого шороха, если бы сердце твое не начинало стучать в два раза быстрее от ощущения того, что ненароком повернувшийся в твою сторону враг смотрит прямо тебе в глаза и вот-вот выстрелит или, что еще хуже, поднимет шум? Каждый отблеск для тебя теперь прицел вражеского снайпера, и копыта уже инстинктивно сжимаются, даже если оружия нет, мозг начинает рассчитывать скорость ветра и вес пули, приблизительное время того, как скоро он обнаружит тебя или других ребят из группы…стоп. Ты уже не на войне, для тебя она закончилась в заброшенной однокомнатной квартире на восемнадцатом этаже дома на улице Луны, оборвалась оглушительным взрывом осколочно- фугасной ракеты…оборвалась так же, как и дальнейшая жизнь.
На горизонте показался небольшой внедорожник, звук дизельного мотора эхом отдавался в опустевших зданиях.
-Ага! Наверняка она.- Моя рация снова затрещала.-Ну вижу ружье ты нашел. Не дергайся и смотри, как надо.
-Нет уж.-Я попытался возразить.- Это мое задание, я его и выполню.
-Нет, нет, нет, мальчик, ты все испортишь, а я тут целый день сидеть не собираюсь.- Голос Леб был предельно спокойным.
Машина медленно, но верно приближалась к пункту назначения. Я прицелился, малиновая пони вдавилась в сиденье, крепко прижав к себе барсетку. Джип остановился прямо между нашими зданиями, прицел я четко навел на её голову. Пони начала осторожно выходить из машины, я увидел отблеск на противоположном здании, видимо, инстинкты Лебраш уже начали работать. Дух азарта ударил мне в голову, желание выстрелить первым, показать ей, на что я способен, охватило меня. Тишину разорвал выстрел крупнокалиберной винтовки, остроконечная пуля со свистом пролетела прямо над ухом малиновой пони и вонзилась в кожаную торпеду внедорожника. Пони отскочила в сторону, пуля Лебраш прошла через боковые стекла, но снова лишь просвистела над её головой, через секунду малиновая кобылка уже, пригнувшись, заводила машину. Ни мой прицел, ни прицел Лебраш как будто не слушались, пули решетили синий джип, кусками вырывая куски пластика и кожи из салона, но все пролетали мимо цели. Машина начала движение и через секунду со страшным ревом рванула прочь от мертвого города.
Рация издала лишь треск, через который можно было с трудом распознать недовольный вздох. Я опустил винтовку, целиться было уже бесполезно. Повесив её за спину, я снова вошел в железное брюхо лифта, который все также громыхая и скрипя, повез меня вниз.
Глава 3Лебраш всю дорогу молчала и даже не смотрела в мою сторону, её недовольное бормотание заглушал вой холодного ветра. Начинало темнеть, жизнь в биосфере немного приутихла, на улицах все чаще попадались военные, устало и лениво патрулирующие каждый квартал, в окнах то и дело зажигали свет, тускло мерцали вывески магазинов и ресторанов. Мы снова зашли в уже знакомый оружейный магазин. Жеребец в костюме нервно метался по комнате, посматривая то на нас, то на карту.
-Ну нельзя так, понимаете?- Голос его был таким же резким, как и его движения.- Это не такое поручение, чтобы его вот так завалить…уж какого я мнения был о тебе, ангелок, но вот теперь я даже не знаю, как тебе доверять.
-На самом деле…-я попробовал вмешаться.
-Да. –Леб не дала мне договорить. -Это моя вина, я промахнулась. Дай нам второй шанс.
-Я бы с радостью, но я теперь понятия не имею, куда она направилась.
-Кажется, я знаю, где она может быть. -Мне удалось вставить слово в практически непрерывный разговор, три глаза тут же уставились на меня. –Да, когда я выстрелил в последний раз, машина завихляла, а это что-то да значит.
-Ранил.- Коротко ответила Лебраш.
-Получается, она поехала в больницу…но куда?
-Уж точно не сюда.- Серая пони отвечала все так же коротко.
-Стоп. -Вмешался жеребец. –А вы знаете много госпиталей, гуда берут с огнестрелами? Конечно, она поехала в госпиталь Доброй Надежды.
Лебраш покачнулась и упала на диван, казалось, что она потеряла сознание.
Часов пять она просто смотрела в потолок, единственное развлечение в палате- черно-белый телевизор снова сломался, а сил звать медсестру уже не было. На мгновение казалось, что трещины образуют причудливый узор, сливаются в лица, зверей, машины… но это была лишь секундная игра воображения, умершего ещё в раннем детстве и теперь воскресшего в просторной, но пустой, как жизнь Лебраш комнате. Она снова, наверное, уже тысячный раз попыталась сесть, а вдруг, вдруг чудо все-таки случится, и она хотя бы немного сможет облегчить свое положение…но чуда опять не случилось, ослабшим передним копытам не хватало сил поднять все тело, единственное, что она могла, лишь на секунды приподняться, а потом с грохотом упасть обратно. На глазу снова накатили слезы бессилия…но нет, она не заплачет…снова…она не позволит коварной леди Судьбе снова над собой насмехаться, она не покажет своей слабости…ещё раз…даже если ей придется всю жизнь вот так пролежать, она не покажет. Никогда, никогда Лебраш не позволит себя жалеть…она принесет ещё пользу обществу. –Ведь многие творческие личности были инвалидами.- Вбивала она себе в голову. Тут ей пришла гениальная мысль: она станет поэтом, пускай, она даже ни разу не пробовала этого, но она им станет, во что бы то ни стало. С огромным трудом она дотянулась до блокнота, изрисованного цветами и непонятными узорами, и начала писать первое, что приходило в голову. Примерно час ей было чем заняться, потом блокнот с криком полетел в стену: рифмы не складывались, вместо ожидаемых глубоких текстов была какая-то чушь…она не сдержалась, слезы потоком хлынули из единственного глаза. Только сейчас она поняла, как же она хотела домой, как же она хотела именно сейчас почувствовать на себе ласковое прикосновение матери, как же она хотела, чтобы отец снова прочитал ей какую-нибудь нравоучительную лекцию, она именно сейчас захотела, чтобы её пожалели, приняли её слабость и беспомощность, ведь только родители, только они примут её такой, только они простят ей все на свете, только бы их девочка не падала духом. –Мама бы сейчас наверняка сказала, что они замечательные.- Лебраш уткнулась в подушку и постаралась просто не думать.
Она и не заметила, как уснула, подскочив от стука в дверь, она быстро натянула на себя упавшую простыню. Дверь приоткрылась, из-за неё показалось приветливое лицо грифона, в следующее мгновение он уже стоял над койкой Лебраш с цветами.
-Ну, как тут наш герой? –Его голос был таким же приветливым, хотя и достаточно брутальным.
-Шестьсот четвертый! –Лебраш просияла радостью. –Вот уж кого не ожидала увидеть… какими судьбами ты тут?
-А ты как думаешь? Специально, от имени отряда приехал тебя проведать. Ну как ты здесь, не обижают?
-Да кто тут меня обидит? Слушай, как приятно, что вы вот так меня поддерживаете.
-Ещё бы! Без тебя мы бы тогда не справились. Начальство вообще заводило разговор о награждении, но пока чего-то эту тему не развивают.
-Да и черт бы с ними. Кто-нибудь ещё кроме меня пострадал?
-Не поверишь! Никто! Мы после того, как они из РПГ стрелять начали, сразу в дом ворвались и всех взяли…слушай, я вообще-то по делу пришел.
-Ну давай, выкладывай.- Серая пони снова попыталась присесть.
-Мы тут подумали…знаешь, ты буквально всех нас спасла…мы посчитали, что ты заслужила. –Грифон протянул Лебраш брошюру и билет. –Это как бы такой санаторий для…раненых. Там, говорят, кормят хорошо, комнаты отдельные…хорошо, короче говоря. Мы вот всем отрядом скинулись, сколько могли, купили тебе билет…в общем, удачи тебе, во всем удачи, не падай духом. –Грифон положил на тумбу цветы и медленно вышел из комнаты, оставив Лебраш наедине с собой.
-Ты уж нас так не пугай. -Лебраш пришла в себя и соскочила с дивана.
-Что? Не выспалась, наверное…так, значит, в Филлидельфию?- Лебраш замешкалась.- Значит в Филлидельфию, завтра пойдем.
-Нет уж, ребята. -Вмешался жеребец.- Сегодня пойдете, даже не пойдете, а поедете. -Он кинул мне ключи. -В переулке стоит зеленая машина, поезжайте, не теряйте время.
Мы вышли на улицу, свет горел уже почти в каждом окне, гражданских почти не было, а военные патрули еле переставляли ноги. В темном переулке, заставленном мусорными баками, действительно стоял темно-зеленый джип. Автомобиль приветливо мигнул фарами на отключение сигнализации, Лебраш полезла на место водителя.
-Нет уж! –Мне с трудом удалось пересадить её на заднее сиденье.- После того, что ты сегодня выкинула, я тебя за руль не пущу.
-Вот знаешь, за что я люблю дураков? Они очень в себе уверенны. –Лебраш покорно устроилась сзади.
Машина кряхтя, скрипя, но все же плавно шла по снегу, как по волнам. Дорогу освещал лишь тусклый свет дешевых фар, радио четко ловила сигнал, приятная, спокойная музыка охватила весь салон. Ради интереса я через зеркало взглянул через зеркало: Фрагменты брони были аккуратно сложены в углу машины, Лебраш лежала на кожаном сиденье, свернувшись клубочком и прикрыв копытом нос, до меня доносилось тихое сопение. И все же что-то в ней мне начало нравиться…и это вовсе не плохо.
В Филлидельфию мы приехали только под утро. Пункт назначения -госпиталь Доброй Надежды был больше похож на готический храм, витражи высотою во все четыре этажа здания, резные башенки, окружающие одну большую башню, мощеная дорога с высаженными липами только добавляли этому уверенности.
-Вставай, соня, приехали.- Лебраш все так же мирно сопела на заднем сидении, но теперь она вскочила и начала фрагмент за фрагментом надевать на себя броню.
-Чего же ты раньше не сказал, я бы оделась. –Через зеркало было видно, что она чуть ли не вдавилась в сидение, а поняв, что я её вижу, и вовсе полезла под него.
— Ты так хорошо спала. –Я демонстративно прикрыл глаза копытом. – Мне жалко было тебя будить.
-Да ладно тебе, не кипятись. –Послышалось, как она снова вернулась обратно. –Не два годика, чтобы глазки закрывать. Вон в окно лучше посмотри, красота-то какая.
Я приоткрыл окно машины, теплый воздух, наполненный ароматом цветения, мигом ворвался внутрь, снаружи поток шелестел листьями, лаская тем самым уставший от выстрелов слух.
-Ну, любуйся. –Голос Лебраш раздался сзади, я обернулся: белая броня сияла на её теле свежими и не очень царапинами, красные полосы между фрагментами издавали тусклый свет. Лебраш впилась в меня взглядом, а потом тихо засмеялась.
Мы вышли из машины и направились ко входу. Массивная деревянная дверь была наглухо заперта.
-Чего вам надо? –На стук отозвался пожилой охранник. -Пациенты сейчас отдыхают, приходите попозже…часа через два. –Дверь с грохотом захлопнулась.
-Ну чего, будем ждать?- Я присел на скамейку, стоявшую на дороге, словно в парке.
-Будем конечно. –Лебраш присела рядом со мной так, что я даже через железо мог чувствовать тепло её тела. Она откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаз.
Коляска стала для серой пони чуть ли не единственным средством общения с окружающими, теперь она могла хотя бы иногда выезжать за пределы палаты. Теперь многие обитатели больницы знали о новенькой, медсестры любезно улыбались проезжающей мимо пони, а в глазах легко читалась жалость. Другие пациенты не сильно обращали на неё внимания, конечно, у них были свои болячки, свои раны, им было не до неё, тем более, многие из них ещё имели шанс на спасение, судорожно бегали по кабинетам в целях получения нужного укола или процедуры, в отличии от Лебраш, которая просто здесь жила, шансы которой уже давно сошли на ноль, как и её надежда на то, что она когда-нибудь покинет эти стены.
Звонок означал время обеда, да, пускай эту похлебку сложно было назвать нормальной едой, но все же это была хоть какая-то еда, каждый раз, когда Лебраш закрыв единственный глаз отправляла в рот ложку склизкой жижи, она представляла себя каким-нибудь обездоленным, для которого это было последней возможностью выжить, и, как ни странно, тарелка пустела за считанные минуты. Сегодняшний день был особенным, точнее особенным было то, что ей пришлось увидеть: С копыт до головы перевязанный жеребец молча стоял у стола, обнюхивая пространство вокруг себя, он был слеп, на глаза были наложены свежие повязки, через которые проглядывались темные, пустые глазницы, правая щека его была разорвана до такой степени, что можно было видеть белые зубы и десна. Он стоял один, стоял, как вкопанный и лишь изредка вертел головой в ответ на резкие звуки. Лебраш подъехала к нему, теперь все было ясно: на месте, где должны были быть передние ноги, торчали два деревянных протеза, больше похожие на простые палки. Он просто не мог, просто не мог самостоятельно добраться до ложки, обломанный, искореженный рог служил для него лишь жалким напоминанием о былых возможностях, торчащим из темно-серой гривы.
-Наверное, они снова про меня забыли, представляешь.- Жеребец иронично улыбнулся левой частью лица, правая, видимо, была парализована.
-Я раньше тебя никогда не видела…кто тебя так?
-Что ж, я тоже тебя впервые вижу, а учитывая то, что я тут практически всех знаю…меня тут все Сержем зовут, и ты меня так зови. А ты, юная леди, кто?
-Лебраш, а как ты узнал, что я…
-Знаешь, нечасто здесь встретишь молоденьких кобылок, а уж этот букет ароматов я за километр узнаю.- Жеребец снова улыбнулся.
-Я недавно только вылезла… только научилась с этой штукой управляться.
-Ты про коляску? –Жеребец слегка постучал по ней задней ногой.- Да, тяжелая штука, силенок то, наверное не хватает? Конечно, с парализованными задними ногами на передние все силы надо прикладывать…
-Откуда ты знаешь?
-Мне про тебя главврач рассказывал, а как ты подъехала, я сразу понял, что это ты. Знаешь, за три года можно со всеми перезнакомиться.
-Ты здесь так долго?
-Да, завтра ровно три года будет как…
-Как что?
-Было дело…служил я сержантом-инструктором на одной базе, а там парень такой был…недотепа, одним словом. У нас была тренировка по метанию гранат…его отскочила, не поверишь, и обратно ему в ноги упала…ну я его оттолкнул и тут…бабах…и вот я здесь.
-Грустно…а я снайпером была в Наемном легионе. На задании в мою позицию попали из РПГ…ну и как бы вот я и здесь.
Жеребец промолчал, через минуту он топнул задней ногой и, переставляя протезы направился к выходу.
-А, черт возьми, все равно ведь не вспомнят, а я так с ними на новостной блок опоздаю.- По мере его удаления недовольное бормотание утихало, Лебраш лишь смотрела вслед своему новому знакомому.
-Заходите. -Охранник вновь заскрипел дверью. Внутри госпиталь был такого же плана, как и снаружи, потолки и коридоры, казалось, не имели конца, на сознание давили потрескавшиеся стены и массивные двери.
-Нам бы главврача увидеть. –Глаз Лебраш нервно дергался.
-Ну… он сейчас на операции, но вы можете подождать немного.
-Скажите.- Я вмешался в разговор.- К вам не поступала такая малиновая пони с бледно-розовой гривой?
-Знаете, понятия не имею. Пациенты через меня не проходят, только посетители, а вы что её ищете?
-Да, нужно задать ей пару вопросов.
Лебраш внимательно рассматривала брошюру, ветвистые деревья, цветущие клумбы, роскошные интерьеры, в конце концов, нормальные радио и телевизор так и манили к себе, казалось, вот он настоящий рай. Красноречивые строки под каждой фотографией чуть ли не насильно заставляли крепко сжать в копытах билет, что и сделала Лебраш. Она представляла себя в тепле и уюте пускай и казенной, но просторной комнаты, она представляла тех, кто там живет, их довольные, не смотря на недуги лица…что-то не давало ей предъявить этот билет главврачу, каждый раз, когда она, крепко прижав его к себе, пересаживалась на коляску, она вспоминала того жеребца, его ироничную улыбку, то, как он с горечью смеялся над собственным положением, но в то же время искренне восхищался каждым шорохом за окном, она вспоминала его ужасные шрамы, порванную щеку, пустые глазницы, что-то било ей в самую глубину души, и она снова и снова откладывала билет в ящик тумбы и ехала вместо этого навестить его.
Лебраш тихонько приоткрыла дверь его палаты, темно-коричневый жеребец стоял у открытого окна, выходящего прямо в небольшой сад госпиталя. Он, как всегда, каждой клеточкой своего организма улавливал запахи, звуки, пение птиц, от каждого ощущаемого предмета на его лице появлялась слабая улыбка.
-Чуешь? Вишня цветет.- Жеребец слегка повернулся в сторону, где, как ему казалась, стояла Лебраш. -Здорово, да? Там сейчас, наверное, все в лепестках…а ну-ка посмотри.
-Нет там никакой вишни. –Лебраш как угодно вертела головой, но никак не могла найти искомого.
-Эх, ты… с глазом, а ничегошеньки не видишь. Вон же она! –Серж носом указал на пространство за окном. Действительно, за прочей зеленью виднелось маленькое, покрытое бледно-розовыми цветочками, вишневое дерево.
-Цветет, цветет.
-Вот и хорошо. –Жеребец вздохнул с облегчением. –А то я слышал, что его срубить зачем-то хотели…а нет, зачем же такую красоту убивать? Пускай все любуются. Вот ведь черти! Сколько не просишь, все равно в сад не пустят…
-А почему?
-Здесь-то я каждый угол, каждый порожек знаю, а там, говорят, потеряюсь так, что не сыщут…не найдут прямо, посмотрите на них, калеку какого-то среди трех деревьев не найдут. –Жеребец резко отвернулся в сторону окна, слышно было лишь тихое, с дрожью в голосе, бормотание.
Странное чувство охватило Лебраш: она вдруг почувствовала себя такой незначительной, такой морально слабой по сравнению с ним, его жизнь навеки была искалечена, но он, в отличии от неё, продолжал видеть в ней смысл, в отличии от неё, чья жизнь давно превратилась в банальный отсчет дней, он каждый день проживал с новыми впечатлениями, он не давал себе думать о своей личной трагедии…но теперь он дал слабину, мир снова стал исчезать за непроглядной тенью слепоты, осознание своей ненужности снова, как много лет назад, начинало нестерпимой болью вгрызаться в мозг, затмевая его. От этого не спрятаться, никогда и никто ещё не мог укрыться от суровой реальности, каждый раз срывающей с нас розовые очки и обращающей в прах всякие попытки убедить себя в лучшем. Серж снова вернулся в этот мир, в 900 летнее здание госпиталя с его готичностью, в пустую, чтобы он нигде не споткнулся, палату с пыльным окном во всю стену… он долго заставлял себя не верить в происходящее, в мыслях он всегда был в саду, в месте, где ему спокойно. В отличии от Лебраш, он продолжал бороться.
Серая пони прикатилась в свою палату, в ней было все так же пусто…хотя чего ещё можно было ожидать? Мир уже давно от неё отказался, отказался, как и от многих здесь. Часа два она молча теребила в копытах злополучный билет, после увиденного ей почему-то хотелось поскорее навсегда убраться из этого мрачного места, не видеть больше чужих слез и отчаяния. Что-то снова не давало ей осуществить задуманное.
-К тебе можно? – Из-за двери показалось перебинтованное лицо Сержа.
-Конечно, заходи.
-Слушай. –Жеребец присел рядом с койкой.- Я чего-то психанул сейчас, ты, наверное, огорчилась, давай об этом забудем, хорошо?
-Да ничего, все нормально.
-Понимаешь, просто хотелось бы быть поближе ко всему этому…но видишь, как получается…
Леб еще раз глянула на оставшийся в её копытах билет, мысль моментально пришла в голову: он заслуживает его больше, чем она. Серая пони аккуратно просунула билет в щель между бинтами.
-Что ты делаешь? –Жеребец слегка улыбнулся
-Это мой маленький подарок. Сходишь к главврачу, он тебе все объяснит.
-Подарки это хорошо. –Единорог тяжело зашагал к выходу.
В коридоре появился темный силуэт, через некоторое время можно было рассмотреть седую гриву и маленькие, аккуратные очки бежевой пони, вот уже много лет работающей здесь главврачом, за очками скрывались добрые, но усталые от ночных обходов глаза, походка её была предельно спокойной и никуда не спешащей. Чистый белый халат был небрежно наброшен на тело и, казалось, вот-вот упадет.
-Миссис Кайндхарт!-Охранник подбежал к бежевой кобылке.- Тут пришли двое, хотят задать вам пару вопросов.
-Ой, ну только не паникуй. –Кайндхарт похлопала охранника по плечу.- Не съедят они меня. –Пони не спеша подошла к нам, в один момент на когда-то предельно спокойном лице появилась нескрываемая улыбка.- Сто второй! Вот уж не думала, что увижу вас снова!
-Ты здесь уже была?
-Приходилось побывать.
-Конечно была, мы, врачи, до сих пор ломаем голову, как вам удалось так быстро, да и вообще, как вам удалось поправится…в общем просто какое-то чудо! Ну и с чем вы к нам пожаловали?
-Очень, правда, очень мило, что вы меня помните. Знаете, мы ищем одну пони: малинового цвета с бледно-розовой гривой. Она должна была поступить к вам с огнестрелом.
-А зачем она вам?
-Нам нужно с ней поговорить, понимаете, у неё есть то, что ей не принадлежит…
-Мне все понятно. Да, вчера она обращалась к нам за помощью, я точно помню, что отметила это в журнале учета пациентов. У неё было сквозное ранение правого переднего копыта, ничего страшного, но все же рана болезненная. Мы наложили ей швы, и она тут же скрылась, отказавшись от дальнейшего лечения…имя у неё ещё было странное-Психея. Никогда таких не встречала.
-Очень знакомое имя.- Я вмешался в разговор. –Кажется, я его уже где-то слышал.
-Это упрощает дело! –Воскликнула Лебраш.- Такое имя не на каждом шагу встретишь, к тому же, ты наверняка её знаешь. Попробуй вспомнить, где ты его слышал.
Бар «У Лиса» был типичной забегаловкой Филлидельфии: расшатанные столы и покосившиеся от старости стулья хаотично стояли в тесном помещении, большую часть которой занимала небогато украшенная бутылочными крышками барная стойка. Посередине стоял чуть ли не до дыр протертый бильярдный стол. В баре было практически невозможно дышать, сигаретный дым, запах перегара и, как ни странно, горелого пластика полностью заполняли пространство, делая очертания отдаленных предметов расплывчатыми, словно они находились гораздо дальше, чем были на самом деле. Мы сидели в дальнем углу бара, глаза малиновой пони выражали крайнее беспокойство.
-Это очень серьёзно! Мы думали, что все делаем правильно, но на деле нам просто пудрили мозги. Инфильтраторы собираются использовать их в своих целях!
-Погоди, ты же адепт, ты можешь что-то предпринять.
-Видимо, совет адептов просто кучка клоунов, которым говорят то, что они хотят слышать. Знаешь, что нам говорили инфильтраторы? Они говорили, что элементы гармонии помогут нам избавиться ото льдов, на деле же они хотят сделать из них оружие. Я сама слышала их разговор.
-Не волнуйся, Психея, все будет хорошо, мы не дадим им позорить Черную стаю, придумаем что-нибудь. –Так вот откуда я её знаю! Но причем тут Черная стая, и о каких элементах она говорила?
-Что-то вспомнил? –Лебраш подошла ближе ко мне и, казалось, дышала мне в ухо. Меня передернуло.
-Бар, бар «У Лиса». Надо спросить там.
-Ну, как вижу, вам от меня больше ничего не надо. –Кайндхарт развернулась пошла прочь от нас.
-Подождите! –Лебраш в последний момент догнала бежевую пони, еще немного и она бы скрылась за дверью. –Серж, как он там?
Лебраш разбудила резкая боль в ноге, давала о себе знать перебитая нога, слезы ручьями текли по щекам…это были слезы счастья. Впервые за два года серая кобылка почувствовала заднюю часть тела, впервые за два года задние ноги свело судорогой, они резко согнулись от нестерпимой боли. Лебраш попыталась привстать, на её удивление это ей удалось с первого раза, нестерпимая боль отдавала при каждом движении во все тело. В голову вдруг пришла мысль: больше здесь оставаться нельзя, это место больше не дом для неё. Преодолевая мучительные удары поврежденных нервов, серая пони вышла в коридор. Непроглядная тьма, лишь немного рассеиваемая лучами лунного света, гробовая тишина, прерываемая лишь отдаленным звоном металла и шелестом листьев, моментально поглотили в себя Лебраш. Глуша в себе сильное желание закричать, пони дергала ручку каждой двери, все они были закрыты. Наконец одна из них поддалась, это была подсобка. Шприцы, банки, пробирки, трости и костыли заполоняли тесную, абсолютно темную комнатку. Лебраш нащупала и схватила первый попавшийся длинный предмет, теперь она могла облегчить боль, оставалось лишь найти выход.
-К сожалению, мы не имеем никакой связи с этим заведением. Но он просил передать, что крайне вам благодарен.
Лебраш вздохнула с облегчением и вернулась ко мне. Глаз выражал какую-то не совсем понятную мне эмоцию-смесь грусти и облегчения, возможно, я просто не знал, о ком идет речь.
з.ы. Научите, чтобы фотки не отклеивались пожааааалуйста.
20 комментариев
Мне хватило, что бы перестать читать.
-1.
-2.
Кстати, чем тебе этакое переиначивание сталкера не понравилось?-3.
-4.
-4 и это я еще не читал…
Не понимаю о чем идет речь.
Дальше особо не вчитывался, обратил внимание на оформление. И желание пропало.
Жили-были кто-то там, пошли они туда, сделали то, конец+ картинка.
???
1. Каждый имеет право называться так, как он хочет.
2.Какое переиначивание?! Если эта фраза популярна, это не значит, что отсыл идет к сталкеру.
Извиняюсь, что не одностраничник с картинками.
3. А какой ты ещё тэг хочешь? Напиши, я приделаю.
4. Это только начало. Все потом станет понятно. «Гребень» -гора такая ледяная. Могу стереть кавычки, они действительно сбивают с толку.
Писательство в личном блоге. Есть блог для писателей.
Вопрос к Фифану был, забыл поставить обращение.
И кроме сталкера/фиков по нему этой фразы не замечал нигде.
Ты реально не понимаешь что я хотел сказать третьим пунктом?
Я автор?
LOST: Эквестрия. В начале ничего не понятно, в конце еще больше.
2. Давай, объясняй.
3 Мне этого тега хватает, коли на то пошло.
з.ы. Ну что я могу сделать, если тебе непонятно…
Я ездил за фотографиями со сходки.
Давай, рычи.Давай, до свидания.
Объясняю.
Итого либо фик будет 8-9 глав+эпилог, либо растянется глав на 20 с дичайшей унылостью и почти нулевым развитием сюжета. Второй вариант плох по самой своей сути, первый не совпадает с третьей цитатой:
Еще вопросы по этому пункту?
Мне достаточно покритиковать, коли на то пошло. Но как ни странно я все поясняю.
Насчет непонятности поясняю: достаточно скоро все станет ясно, выбросить весь сюжет сразу-удел одностраничника.
Если холокост был популярен, это не значит, что отсыл идёт к Гитлеру.